Оторва. Книга 8 (СИ) - "Ортензия" - Страница 43

Таксист убрал полтинник в карман и, ничего не ответив, отвернулся, а я снова улеглась на сиденье и облокотилась на свой рюкзак.

На улице уже совсем стемнело, когда на КП приехал УАЗик, из которого выгрузился прапорщик и ещё один солдатик.

Третий участник забега, слёт-шлагбаум, развернул автомобиль, но я уже выбралась из такси и обозначила себя дежурному. Он тоже поглядел на мои документы и радостно сказал:

— О, Бурундуковая вернулась, а тебя тут каждый день вспоминают. Ну давай, забирайся на заднее сиденье, отвезём тебя в родные пенаты.

Таксист взял оставшуюся сумму, буркнул что-то под нос и укатил. На КП остались только солдатики, а прапор уехал обратно в лагерь. А я уж было подумала, что и он останется на ночь на пустой дороге.

В палатке горел дежурный свет, и пара девчонок что-то шёпотом обсуждали. Увидев меня, они радостно подскочили, словно и не было дурацкой ссоры. Кроме Гольдман, которая только глянула на меня искоса и сделала вид, что спит.

Ну и ладно, я тоже всех обняла по очереди, а Люську ещё и чмокнула в губы.

— И что? — дружно заинтересовались они.

— А чего шепчетесь? — спросила я.

— Пацаны уже спят давно.

Я кивнула, достала грамоту и продемонстрировала: «За мужество и героизм».

Думала, за награды начнут расспрашивать, но нет. Девчонки благоговейно разглядывали грамоту и вздыхали. Оказалось, даже вот такая бумажка их реально впечатлила.

Даже Гольдман подскочила поглядеть. В короткой маечке и розовых трюселях-парашютах, куда при желании могла влезть и моя задница. Смотрелись они на её тощей фигурке феерично.

Оставила их охать и ахать и ушла в ленинскую палатку. Как бы не хотелось, чтобы они наткнулись на мой героический полёт, да ещё на Звезду Героя. Мне тогда точно вряд ли бы проход оставили. Устраивали бы комсомольские собрания по поводу и без повода, лишь бы Бурундуковая доклады зачитывала по управлению воздушными судами.

Пролистала все газеты и не обнаружила ни одной статьи. Пролистала повторно, а потом и в третий раз. А ведь на награждении присутствовали десятки журналистов и что-то строчили в свои блокнотики, но, вероятно, статью следовало ожидать в следующих номерах. Но уже не раньше понедельника, так как, судя по сегодняшнему билету на самолёт, который я смогла вырвать в аэропорту благодаря опять же удостоверению героя, было первое июля — пятница. Двадцать шестой день в СССР. Пора было зарубки делать, чтобы не запутаться, или календарь приобрести и вычёркивать прошедшие дни. А лучше два. Чтобы не заблудиться в новых критических. Закончились они у меня то ли 12, то ли 13 июня, и максимум через два дня опять матрац между ног придётся таскать. Зашибись. И почему не подумала спросить у Наташи? Ну неужели не было ничего более удобного? И жёны нашей элиты тоже таскали вату в марле? Да быть такого не могло.

У палатки Истомина стоял незнакомый солдатик и чуть ли не грудью лёг на вход. Объявление, которое должен был повесить замполит, отсутствовало, но на наше препирательство выбрался капитан, и тоже незнакомый.

— В чём дело? Что за шум? — сразу наехал он на меня.

— Здороваться нужно в первую очередь, — буркнула я в ответ и потребовала позвать Александра Николаевича.

— Подполковник Истомин будет послезавтра, а зачем он вам? — поинтересовался капитан.

— Подполковник! — невольно вырвалось у меня восклицание. — Майор Понимашь получил подполковника! Обалдеть. И как с ним связаться? — тут же спросила я, — чтобы выразить ему лично мои поздравления.

— А ты вообще кто? — спросил капитан, пытаясь разглядеть моё лицо в полумраке.

Он стоял лицом к лампочке, а мне она била в затылок. Сместилась так, чтобы он разглядел мой правый профиль, а когда он только сильней нахмурился, показала левый.

— Что скачешь туда-сюда? Я спросил, кто ты.

— Начинается, — ответила я возмущённым тоном. — Страна должна знать своих героев в лицо.

— Это та самая Бурундуковая, — подсказал солдатик.

Оказывается, узнал меня и всё равно не дал возможности ворваться в палатку.

— А-а-а, — сказал капитан. — Наслышан. Но подполковника Истомина нет, и будет только в понедельник.

— Ну хорошо, я это уже поняла. А где найти Женю Каренина? Мне нужно его срочно увидеть.

— Евгения Александровича? — переспросил капитан.

— А у вас в части что, два Евгения Каренина? Конечно, его.

— Командир батальона, майор Каренин, находится в расположении части. И сюда он не является.

— Майор Каренин! — кажется, я взвизгнула на радостях. — Ни фига у вас тут изменения за несколько дней. Отвлечься нельзя ни на секунду. Но это отличная новость! Соедините меня с ним по рации.

— По какой рации, девушка? Ты на время смотришь? Дёргать командира батальона в одиннадцать часов вечера.

— Он будет несказанно рад, — пообещала я. — Сообщите ему, что Бурундуковая вернулась на слёт, и он сам сюда прискачет через полчаса.

— Так, — сказал капитан. — Бурундуковая, не морочь голову. Никто ни с кем связываться сегодня не будет, и вообще время отбоя было час назад. Марш в свою палатку.

Я сложила брови домиком и громко сказала:

— Оставьте свой тон, капитан, я его невеста.

Прикинула, что удалось изобразить не хуже Настеньки, но капитан не отреагировал, как я ожидала.

— Невеста майора Каренина? — он расхохотался. — Да скорее снег сейчас нам начнёт сыпаться на голову, чем майор Каренин решит жениться. Сколько тебе лет, девочка?

— У женщин возраст спрашивать — дурной тон, капитан. Немедленно соедините меня с майором Карениным.

— Так, всё, — заявил он и скрылся в палатке.

— Ну ладно, — крикнула я ему вслед, — ты ещё пожалеешь!

И побрела к палатке. Урод конченый, тут полчаса на автомобиле…

Я замерла. Ну да, на автомобиле!

Угнать несложно, но когда мы с Карениным ехали, два шлагбаума на пути следования были. Днём их можно издали увидеть и по оврагам обойти, а вот ночью это сделать нереально. Да и свет от фар меня мог выдать за пять километров.

И почему сразу в голову не пришло махнуть в часть? Там и проезд был. Каренин, конечно, мог обалдеть, увидев такси, но возмущаться я бы ему не позволила. Только кто ж знал, где он сейчас?

Прапорщика нашла в столовой. Сидел и поглощал который ужин подряд. Ещё один с прямой кишкой.

От моего заявления доставить меня в часть к Жене обалдел и едва со стула не свалился.

— Да ты, Бурундуковая, совсем беленов объелась. Ты вообще соображаешь, что говоришь? — запыхтел он как паровоз.

— Белены, — сказала я.

— Чего? — переспросил он.

— Белена — это ядовитое растение с одуряющим ароматом, — пояснила я. — Если поесть — будешь дурным. А насчёт беленов — даже не знаю, что это такое.

— Умная, я погляжу, ты очень, — закипел он и, разумеется, везти меня отказался.

Пообещала ему неприятности и пошлёпала в палатку.

Внутри всё так же горел тусклый свет, и все, кроме Люси, уже спали непробудным сном. Я сходила в душ, переоделась, а подружка всё ещё ворочалась, заставляя пружины скрипеть.

— Колись, — сказала я, усаживаясь на свою койку.

Люся вздохнула и, подобрав колени к подбородку, сказала:

— У меня завтра игра.

— И что? — спросила я. — Вы ведь каждый день тут салочки гоняете. Игрой больше, игрой меньше, какая разница?

— Да как ты не понимаешь! У меня завтра игра с Викторасом.

— А-а-а, — протянула я, — с редким уродцем из Прибалтики. И что, не получится у него выиграть?

Люся отрицательно помотала головой.

— Ну и ладно, — махнула я рукой, — не корову проиграешь.

— Ева, как ты не понимаешь! Наша команда на восьмом месте. Если проиграю, то откатимся на десятое или ещё ниже, — Люся снова тяжко вздохнула.

— А если выиграешь? — поинтересовалась я.

— Я не выиграю, — обречённо сказала подружка.

— Ну а если бы смогла выиграть? На какое место мы бы поднялись?

— На пятое, а если казашки смогут победить у узбечек, то на четвёртое.

— Ого, — сказала я, — хорошая разница. А скажи, только ты должна с ним играть или любой из команды?