Кицхен отправляется служить (СИ) - Демина Карина - Страница 31

— … и теперь они должны были отыскать затерянный город Уно-Каах, чтобы добыть великий артефакт и сокровища капитана Кюрко…

— Скажите, — баронесса повернулась ко мне и, наклонившись, поманила пальцем. А когда я наклонилась к ней, спросила: — А у вашего мальчика невеста имеется?

Зацокали коготки по полу.

Бульдог тяжёлой рысью ушёл под стол, чтобы, совершив обманный манёвр, выскочить за спиной Лютика и громко рявкнуть и снова скрыться под скатертью.

— Надо же, — баронесса проводила его взглядом. — Он прямо помолодел…

Лютик не спешил догонять, но заняв позицию у стены, неотрывно наблюдал за противником.

— … Лоретта, притворявшаяся подругой, опоила невесту. И пока Анжелина спала, сама надела платье и фату, скрыв лицо под вуалью.

— Какой кошмар! — с восторгом произнёс братец.

— Именно, — баронесса тяжко вздохнула. — Вы не подумайте, девочки у меня хоть и дурноватые, но с приданым. Я их воспитывала в строгости, но кровь, как говорится…

Из-под скатерти вынырнула бульдожья морда, которая повернула сперва влево, потом вправо. Лютик же, распластавшись на полу, отполз за другой стол. И передвигался, надо сказать, весьма шустро.

— … моя сестрица покойная в юные годы совершила глупость. Вышла замуж за поэта, хотя все ей говорили, что стихи — это несерьёзно. И вот, получите…

— … и сочетался браком с этой предательницей! — воскликнула с запалом Элоиза. — И когда настало время удалиться в спальню, она погасила свечи, чтобы в темноте…

— Цензура, — этот вздох баронессы был тяжелее предыдущего. — Нас спасёт цензура.

Но кто спасёт цензуру?

— … когда Анжелина, очнувшись ото сна, бросилась к возлюбленному, то застала его в объятьях предательницы. И та заявила, что раз брак совершен, то и не может быть расторгнут!

— Вот! А если бы этот герцог читал устав, он бы знал, что, заступая на пост, караульный должен в присутствии разводящего и сменяемого часового лично осмотреть, проверить наличие и исправность всего, что надлежит охранять и оборонять согласно табелю постам. И проверил бы соответствие невесты исходному образцу, — пробормотала баронесса.

Арчибальд галопом промчался вдоль стола. За ним, радостно подпрыгивая, летел Лютик. В дверь впечатались оба. Та хрустнула, но всё-таки устояла.

— Ачибальд! Ко мне! Ишь, разошёлся.

Подчинился бульдог сразу, только повернулся к Лютику и вздохнул, мол, извини, но служба — это служба. А Лютик вполне по-человечески ответил кивком. Вроде как согласен.

— Давно так не играл, да? — баронесса потрепала пса по лобастой башке. — Сейчас, дорогой… вы не могли бы? Раньше он и сам запрыгивал.

— Конечно, — я подхватила пса, который уже нисколько не возражал и даже попытался изобразить улыбку, и посадила его на стул. — Всё-таки возраст.

— Это да. Он уже немолод. Честно, давно подумываю взять кого-то на смену, но… как вы говорите, порода называется? Свинудль?

— … она вызвала её на дуэль, желая одного — убить предательницу, но та заявила, что выпила зелье зачатия и теперь носит дитя…

— Бедная Анжелина, — скорбно произнёс Киньяр.

Бедный герцог.

— Именно! Она поняла, что не может причинить вред невинному малышу! Там такая сцена была! Объяснения! Когда она говорила со своим возлюбленным, что всегда будет верна их любви. Но герцог должен исполнить свой долг перед нерождённым сыном, — голос Элоизы дрогнул. — Я так плакала! Так плакала…

Я покосилась.

Киньяр слушал внимательно, но, похоже, в пересказе история была довольно безопасной.

— Анжелина приняла решение покинуть остров, оставив возлюбленного этой змее! И уйти в монастырь.

Бедный монастырь.

— Но по дороге на корабль напали пираты…

И пираты тоже бедные.

— Их главарь, Ворон Великолепный, на самом деле королевский бастард, мать которого сбежала из дворца, спасаясь от мести королевы. Так вот, он собирал флот, чтобы вернуться и заявить свои права на трон.

Но на свою беду встретил неубиваемую Анжелину.

А я знала, что пиратство до добра не доводит. Проплыл бы себе мимо и жил бы спокойно.

— Да, пожалуй, я поспешила, — баронесса посмотрела, как Киньяр смахивает слезинку мизинцем. — Два мечтателя в одной семье — это несколько чересчур. Хотя… ваш брат маг?

— Огня.

Лютик, вернувшись, уселся под креслом. Взгляд его ярко-голубых глаз был прикован к бульдогу.

— Сочувствую, — сказала баронесса, проявив немалое понимание ситуации.

— … и стоило ему увидеть Анжелину, как чёрная страсть овладела им. И он пожелал взять её в жёны… — выдохнула Элоиза и куда спокойнее добавила. — Обещают, что к осени выйдет следующая книга, будет называться «Разящая невинность».

Прям даже интересно стала, чем она разить будет. Хотя совсем уж откровенное безобразие нынешняяя цензура не пропустит.

— И я состою в клубе анонимных почитательниц тэры Лаэр Оллефейр.

Это ещё кто такая?

— Мы обмениваемся письмами, строим разного рода версии, — Элоиза разгладила складочки на юбке. — А когда мы жили в столице, тётушка разрешала посещать встречи. Это было так интересно!

— С самой Лаэрой Оллефейр? — братец произнёс это имя с таким благоговением, что последние сомнения отпали. Небось, автор этой чудо-эпопеи.

— Что вы, — Элоиза рассмеялась.

И надо же, вовсе она не бледная мышь. Обычная девушка, даже, как по мне, миловидная. Её бы переодеть и в целом вывести из-под заботливой, но чересчур уж тяжёлой руки тётушки.

— Или вы не знаете?

— Чего не знаю?

— Никто и никогда не видел Лаэру Оллефейр! Это на самом деле псевдоним! А кто под ним скрывается, это… это тайна! Большая! И мы тоже строим предположения, но, к сожалению, подтвердить или опровергнуть их не выходит. Знаете, в позапрошлом году, когда новую книгу стали выпускать главами в «Дамском журнале» мы даже дежурили у дверей издателя. Сменялись каждые два часа.

— И? — Киньяр даже вперёд подался.

— Записывали всех, кто входит и выходит. И устанавливали личности, — Элоиза прижала кулачки к груди.

Даже как-то страшновато стало.

— Нам удалось выяснить, что рукописи приносит курьер, и даже проследить за ним!

— И?

Вот и мне интересно стало.

— А получал он их из дворца! — это было произнесено важно и со значением. — И теперь мы думаем, что это, возможно, Её Величество пишет. Поэтому и скрывается, чтобы никто не понял. Вот! И на очередном собрании мы постановили, что будем уважать это желание анонимности. И вообще именно тогда и стали клубом анонимных почитательниц и теперь на встречи приходим в масках! И псевдонимы используем! Как тэра Оллефейр! Потому что вдруг, если вскроется всё, то скажут, что невмочно королеве писать книги. И запретят.

— Это будет просто ужасно!

— Именно! И мы тогда не узнаем, какая у Анжелины с герцогом будет свадьба…

— А думаете, что будет?

— Конечно! Она ведь любит его! Истинно любит! Конечно, находятся те, кто утверждает, что она теперь полюбит Ворона и силой своего чувства излечит его раненую душу.

И почему я продолжаю это слушать?

— Но я, признаться, не согласна. У неё же к герцогу истинная любовь! Как можно променять его на какого-то там…

— Согласен! Я тоже верю, что такое чувство выдержит все испытания.

— Я рада, что вы так думаете! Потому что мы с девочками даже поспорили! И я поставила на то, что подлая предательница умрёт при родах, а герцог, получив свободу, бросится искать Анжелину и спасёт её! И тогда они буду жить вместе долго и счастливо.

На месте герцога я бы бросилась в другую сторону.

— К слову, в клубе можно получить книги ещё до того, как они появятся в лавках! Для нас издают особый тираж. Надо только подписаться на него! И почтой они тоже рассылают! Правда, получается чуть дороже, но тётушка позволяет мне…

— Лучше бы она на ленты тратила, — пробурчала тётушка, впрочем как-то уже спокойно, что ли. И улыбка мелькнула мимолётная, снисходительная, но в то же время выдающая, что племянниц она всё-таки любит.