Новгородец - Смородинский Георгий - Страница 14

Произнеся это, Мстислав повел коня к загону. Волхва посмотрела ему вслед, затем перевела взгляд на меня и поинтересовалась:

– А ты уже и с домовым успел поговорить… Олег?

Голос у неё вполне соответствовал внешности: низкий, с приятной хрипотцой. Такими голосами в фильмах озвучивают женщин – агентов спецслужб. Смотрела она вроде спокойно, но явно ожидала реакцию.

– Да успел, – не стал отрицать я. – Но мы с ним говорили недолго. С вопросами он отправил меня к тебе.

Волхва ничего не ответила. Она смотрела на меня ещё секунд пять, затем тронула пятками бока коня и поехала за Мстиславом.

Странная… но не просто же так Лада о ней рассказывала? Чувствую, что разговор нам предстоит нелегкий. С другой стороны, а как бы она ещё могла на меня реагировать? Какой-то непонятный тип в теле бывшего сумасшедшего. Зарезал оборотня, поболтал с домовым и имя себе придумал варяжское. В понятном мире меня бы за решетку посадили до выяснения, а здесь кашей кормят и почти ни в чем не ограничивают.

А ещё этот вопрос… Ну не думала же она, что я совру? Решила удивить своей осведомленностью? Это даже не смешно, но что тогда? Догадаться было несложно, но… Да! Наверное, дело в этом! Волхва смотрела в мои глаза и ждала в них реакции. Поняла, что я догадался и… что дальше? Я прошел проверку, или наоборот не прошел? И в чем заключалась эта проверка? Не знаю, но заморачиваться не стоит. Скоро мы поговорим, и все станет ясно.

– Привет, Медвежонок! – радостный возглас Мала оторвал меня от размышлений. Рыжий хлопнул по плечу спешившегося гиганта и кивнул на его коня. – Чего это твой Таран опять грустный.

– Нормальный он, – пробасил в ответ беловолосый. – Просто устал.

– Ну и ладно, – Мал улыбнулся и, указав на меня, объявил. – Мы тебе земляка тут нашли. Вон он! Олегом назвался.

– Олег?! – парень перевёл взгляд на меня и непонимающе нахмурился. – Но он же…

– Пустого больше нет, – подойдя к ним, произнёс я и, кивнув варягу, представился: – Меня зовут Олег. Это все, что я о себе помню.

– Хм-м, – с заметным трудом уложив в голове информацию, парень кивнул мне в ответ. – Я Бьёрн, сын Бьёрна. Рубил в лесу, потом в обозе, сейчас – в дружине.

Произнеся это, он взял коня за повод и повел его к загону, следом за остальными.

– Они все в роду такие медведи[40], – кивнув ему вслед, с улыбкой пояснил Мал. – Его отец – лесоруб из данов. Не стал уходить со своими на север. Взял жену из местных и остался. Наш Бьерн тоже рубил лес, а по прошлой осени ушел в обоз, который возил дань с севера княжества.

– На тот обоз напали разбойники, – продолжил за приятеля Тихий. – Бьерн без брони и с одним топором положил троих, а остальные разбежались от его рёва. Мстислав такого парня не заметить не мог. Выдал ему прозвище и определил в свою сотню.

– Мы зовем его Лютом или Медвежонком – он ведь у отца самый младший, – снова включился в разговор Мал. – Второе ему нравится больше. Он очень стеснительный…

«Стеснительный, м-да…» – я посмотрел в широкую спину парня и уточнил:

– А Лют – это от Лютого?

– Да, – кивнул Тихомир. – В бою он сильно меняется.

Мы проговорили ещё какое-то время. Потом Тихомир пошёл на доклад к Мстиславоу и уже не вернулся. Вскоре и Мал ушел следом за ним, и я остался перед домом один. Огляделся, нашел взглядом Ладу и мысленно усмехнулся.

Лекарка разговаривала с Велеславой. Причем о теме их разговора можно было догадаться по взглядам, изредка бросаемым в мою сторону. Мстислав, скорее всего, расспрашивал дружинников примерно о том же, и меня это слегка напрягало.

Вот скажите, зачем им готовиться к разговору с простолюдином? Кто я такой, чтобы они так напрягались? От этого разговора что-то зависит, или волхва почувствовала, что в парня вселилась чужая душа? С другой стороны, меня же отправил сюда Перун, и привезли по его же приказу. Так что никакой я не чужой! Чужого они давно бы уже убили. В общем, гадать можно сколько угодно, но этим я заниматься не буду. Только нервы потрачу.

Придя к такому решению, я уселся на траву, привалился спиной к стволу дерева и стал ждать, когда меня позовут. Чтобы хоть чем-то занять, начал наблюдать за тем, как Лют вместе с двумя приехавшими дружинниками расседлывали коней. Смотрел и осознавал, насколько плохо знаю местную жизнь.

Нет, на конях я ездил и даже седлать их умею. Не так хорошо, как местные, но дело не в этом. Верховая езда и уход за лошадьми – это лишь малая часть того, с чем здесь предстоит столкнуться, а у меня в голове лишь остатки университетских знаний и опыт тридцатилетнего мужчины. Довольно специфический опыт, но он-то как раз больше всего для жизни здесь и подходит. В общем, как-нибудь разберусь, а эти мысли… Немного нервничаю перед разговором, вот и лезет в голову всякое.

Ждать пришлось минут двадцать. Когда бойцы расседлали коней и увели их к реке – поить, ко мне подошла Лада. Девушка проводила меня за дом, где уже дожидались боярин и Велеслава. Мстислав стоял возле стены и, скрестив руки перед грудью, задумчиво смотрел в сторону леса. На поясе висели ножны со знакомым кинжалом. Волхва сидела справа от него на грубой скамье. Еще одна скамья стояла в трех метрах напротив.

Боярин о чем-то сосредоточенно думал, и на мое появление не отреагировал. Велеслава молча указала воспитаннице на скамью рядом с собой, мне кивнула на место напротив.

Не зная местных правил поведения и субординации, я немного замялся и посмотрел на Мстислава. Спрашивать не стал. Если они решили молчать, то и мне пока не стоило раскрывать рта.

Почувствовав взгляд, боярин меня, наконец, заметил и тоже указал на скамью. Я кивнул, сел и, внутренне настроившись, спокойно посмотрел на волхву. Та некоторое время играла со мной в гляделки, затем отложила в сторону посох и, чуть подавшись вперед, поинтересовалась:

– Как, по-твоему, я догадалась, что ты разговаривал с хозяином дома?

Спросила вроде небрежно, но было видно, что отвечать нужно правильно. Безвыходная ситуация, если так разобраться. Умников нигде особо не любят, но раз сказал «А», то нужно продолжать говорить. Она по глазам поняла, что я догадался, и отпираться было чревато. Путаться и врать – тем более не хотелось. Уверен, что эта женщина легко отличит ложь.

– Ты заметила остатки горшка и посмотрела на Ладу, – я легко пожал плечами. – Думаю, ты знала, что знаки на горшке стерлись, но воспитаннице не сказала.

– Но она же могла заметить это сама?

– Могла, – не стал спорить я, – но тогда бы она не выглядела такой виноватой. Скорее была бы раздосадована. Поэтому оставались двое – я и домовой. Только мне горшки без надобности. Откуда мне знать, что там, в печи, что-то стоит?

– Вот видишь? – волхва кивнула на меня и посмотрела на Мстислава. – Я сразу тебе это сказала…

– Хм-м… Ну так он же десять лет прожил в святилище, – воин тронул свой подбородок и с сомнением посмотрел на меня. – Может там ума и набрался? Дураком оставался, а ум набирал…

– Куда бы он его набирал? – жрица вздохнула с досадой и снова посмотрела на командира.

– Ну не знаю, – Мстислав пожал плечами. – А каким он еще может быть?

– Испуганным, нерешительным – волхва раздраженно пожала плечами. – Его душа только вернулась! Он должен вести себя как ребенок… Уже не Пустой, но ребенок!

– Ты в этом уверена? – боярин нахмурился.

– Нет, – Велеслава устало покачала головой. – На моей памяти никогда ничего подобного не случалось. Души возвращались, но человек не менялся, а тут такие резкие перемены.

– Что-то не так? – воспользовавшись паузой, осторожно уточнил я, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.

Эти двое совершенно меня не стеснялись. Они словно бы провоцировали на вопросы, и нужно было подыграть. Сидеть и молчать – не было смысла. Я не враг, и чем быстрее они это поймут, тем быстрее расскажут: что тут вообще происходит.

– А ты что же, не слышишь, о чем мы тут разговариваем? – Велеслава вопросительно подняла брови. – Может быть, сам объяснишь нам, почему ты такой?