Лагерь, который убивает - Шарапов Валерий - Страница 5

– В кого палили?

– Не было ничего.

– Не врите, некрасиво. Я вас отлично знаю. Единство вас и звука выстрела означает лишь одно: стреляли вы.

Проще всего рассказать все честно, но тогда это была бы не Мария Антоновна. Она сначала выдала двусмысленный комплимент:

– И откуда вы такой умный в таком возрасте? – и тотчас перескочила на другую тему: – Николай Николаевич, решила пренебречь вашим советом.

– Каким именно?

– Я возвращаюсь на службу.

– И что же, звали?

– Да. Был разговор насчет западного сектора Берлина.

– Понимаю.

– Ни черта вы не понимаете, – нагрубила она, но немедленно извинилась: – Простите, дорогой. Устала. Кругом дураки, подполковники…

Сорокин удивился:

– Неужто от Знаменского отстреливались?

Тихонова прыснула, как девчонка:

– Вы невыносимы. Этого-то откуда знаете?

– Слухами земля полнится.

– Все верно. Впился, как клещ.

– Каков нахал. В вас?

– В дачу мою. Все пытается выжить меня то на Николину, то аж в Репино.

– Неужели?

– Именно. Так глянулась она ему, проходу ей не дает. В моем лице.

Николай Николаевич помешал ложечкой в стакане, проговорил:

– Странно, странно, странно. Но, знаете ли, ему уже выделяют у нас дачку.

– Где? – удивилась Мурочка. – Он разве летчик?

– Нет. Но выделяют, и даже бывшую кузнецовскую, смежную с вами.

– Интересный нонсенс…

Помолчали. Мурочка признала:

– У него масштаб, с размахом. Евгению ее предлагали – он отказался.

– Почему?

– А вы не знаете?

– Меня туда не приглашали.

– Позволите? – Тихонова, пододвинув лист бумаги и взяв карандаш, принялась чертить план дачи, давая пояснения по ходу: – Вот тут главный дом. Отличный, с мезонином, вверх винтовая лестница – загляденье, а на первом этаже еще гимнастический зал с механотерапией.

– Да бросьте.

– В точности как в Цандеровском институте[2]. Вокруг, помнится, нечто вроде регулярного парка, а вот тут – баня да еще и купель… полный плезир.

– Надо же, не знал. – Сорокин подлил чайку. – Детка, не отвлекаемся. Что с машиной? Вы за ней следите хлеще, чем за ногтями.

– Поддето тонко, – одобрила Мурочка, – и все-таки почему-то кончился бензин.

Капитан уточнил осторожно, чтобы не оскорбилась:

– А вы заправлялись?

Разумеется, она обиделась:

– Естественно.

– Так, машина встала. Отстреливались от кого?

Мурочка подняла палец:

– Николай Николаевич, мнительность и истеричность – это часть моей легенды.

– Это к чему ремарка?

– К тому, что, если я вам расскажу, вы решите, что я вжилась окончательно.

– Вы вжились, – подтвердил Сорокин, – но я не решу. Итак?

– Ну слушайте и пеняйте на себя. На меня напала черная простыня.

Капитан потер лоб, начал было:

– Детка, вы…

Мурочка напомнила:

– Сами напросились. И я не пьяна.

– Я и не думал.

– Думали. Машина заглохла, я полезла глянуть под капот – она и обмоталась.

– Похоже на галлюцинации…

– Я пью всего-то неделю. И это правда.

– …или на покушение.

– Кому это надо?

– Это у вас надо спросить. Вы знаете?

– Не-а. – Мурочка совсем сникла, веки слипались, того и гляди уснет сидя. Николай Николаевич растолкал ее, погнал на застланный диван в своем кабинете, а сам же устроился на раскладушке в кабинете Введенской. На всякий случай у входа в отделение.

…Выспались отменным образом, без приключений и кошмаров. Но как-то получилось, что капитан все равно проворонил момент, когда Мурочка бесследно исчезла. Интересно, что ее драгоценная «Победа» долго тосковала там, где ее бросили. Сержант Остапчук предложил:

– Перетащить бы к нам поближе.

– Верно говоришь, – согласился Сорокин, позвонил Эйхе. Андрюха Пельмень, присланный для консультаций, пошарил там и сям, слазил под капот, и на вопрос:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.