Смерть в Рябиновой горке - Крамер Марина - Страница 2

Сыну Ване недавно исполнилось шесть лет, но и он уже хорошо понимал, что у мамы сложная и очень важная работа, а потому ее так часто не бывает дома, даже по ночам. И в отношении детей к ее работе Полина узнавала воспитание мужа, за что была ему безмерно благодарна.

Она только что вернулась с совещания и собиралась ехать в СИЗО на допрос, когда зазвонил телефон.

– Я слушаю, – сказала она в трубку, даже не глянув, кто звонит.

– Ну разумеется, ты слушаешь! – раздался возмущенный голос сестры-двойняшки Виталины. – Ты всегда слушаешь, но никогда ничего не слышишь!

– Это вместо «здравствуйте»? – удивилась Полина, пытаясь вспомнить последний разговор с сестрой и его тему, потому что Витка явно звонила по этому поводу.

– Поля! Нам завтра выезжать, а ты, я чувствую, об этом забыла?

– Нет, почему… я помню… – соврала Полина, в памяти которой так ничего пристойного и не возникло, а уж про какую-то поездку она не помнила категорически.

– Да?! Тогда почему ты на работе? Ты же должна была отпуск взять, сказала, что рапорт напишешь! И, чувствую, это так и осталось словами, правда? – Возмущенный голос сестры все-таки помог ей поймать ниточку прошлых событий за тоненький хвостик и начать тянуть.

– Рапорт я подала, как и обещала. И даже начальник мой не возражал и все подписал. Но… разве это уже завтра?

– В отпуске ты должна быть уже сегодня! Нам к нотариусу в час дня, ты помнишь, надеюсь?

«Ох, черт… нотариус, час дня!» – Полина увидела на листке перекидного календаря отметку и, сопоставив даты, поняла, что сестра права, а она, как обычно, все забыла, еще и удивилась, почему на нее на совещании во все глаза смотрят коллеги. И теперь в спешном темпе придется передавать дела, а у нее, разумеется, конь не валялся, и, значит, ночь придется провести опять в Следкоме, составляя справки, чтобы ничего не упустить и облегчить работу коллегам. Дел, к счастью, было немного, но повозиться придется. А надо еще успеть с сестрой к нотариусу.

– Вита! Я все помню, в час буду тебя ждать у нотариальной конторы. Мне тут нужно еще кое-что закончить, хвосты подобрать, но я успею, клянусь. Давай, до встречи, – выпалила Полина в трубку и быстро отключила телефон, чтобы сестра не перезвонила и не начала выражать недовольство ее забывчивостью.

Визит к нотариусу предстоял по довольно неожиданному поводу. Месяц назад Виталину разыскал юркий невысокий человечек по фамилии Мокрицкий, представился нотариусом и предъявил завещание их родной тетки, сестры матери. Виталина и Полина родственницу практически не знали, в последний раз видели на похоронах матери и больше никогда не общались с ней. Так что наличие завещания на имя обеих сестер оказалось неожиданностью. Полина даже с трудом вспомнила, как звали покойную тетушку, потому, конечно, сразу же проверила все по своим каналам. Но никакого подвоха не обнаружилось – Лидия Ивановна Ткачева действительно завещала своим родным племянницам дом в небольшом городке, а также довольно приличную сумму денег в одном из банков. И теперь сестрам предстояло вступить в права наследования и разобраться с тем, что им досталось. Именно для этого Полина и взяла незапланированный отпуск.

Евгения

Рябиновая Горка оправдывала свое название – практически в каждом дворе росли рябины, и осенью казалось, что в городке все подсвечено ярко-красными фонариками. Эти рябины росли здесь с незапамятных времен, их никто не вырубал, потому что существовало очень древнее поверье: если уничтожить все деревья в городке, он исчезнет, – и рябины считались здесь чем-то вроде оберега, гарантии продолжения жизни.

Вторым оберегом городка местные считали старую церковь, построенную еще в девятнадцатом веке и умудрившуюся пережить все невзгоды и потрясения вроде коллективизации, когда в ней долгое время было овощехранилище, и – позже – перестройку, когда залетный бизнесмен хотел устроить там ресторан с ночным клубом. Но главным было то, что из всех окрестных городков и поселков только Рябиновая Горка каким-то чудом избежала затопления при организации водохранилища. И именно церкви приписывали тот факт, что в генеральном плане затопления Рябиновая Горка просто отсутствовала – в остальных попавших в зону затопления жилых местах церквей не было. Вот и вышло так, что изначально небольшой – тысяч на десять жителей – городок Рябиновая Горка остался существовать и жить своей тихой, чуть сонной жизнью, располагаясь на огромном острове среди водохранилища. Со временем он разросся, количество жителей подбиралось к пятидесяти тысячам, появилась вполне приличная инфраструктура, но непрерывной и бесперебойной транспортной связи с материком не было.

Остров со всех сторон окружала вода, попасть сюда можно было только в навигацию, когда с материка курсировал старенький паром, тянувший за собой баржу, по «зимнику» на машине, прямо по замерзавшему узкому участку водохранилища или при помощи катеров на воздушной подушке, которые тут использовали как маршрутное такси. Зимой раз в месяц прилетали вертолеты, завозившие товары – в частные магазины, называвшиеся у местных «лавками», и в большой супермаркет; лекарства – в небольшую, но неплохо оборудованную больницу; книги в две школы и библиотеку. Кроме того, имелся коммерческий маршрут, привозивший разные товары с маркетплейсов – это уже оплачивалось вскладчину через маленькое транспортное агентство теми, кому нужно было что-то купить и доставить срочно.

Все необходимое для стройки завозили в навигацию, тогда же в Рябиновую Горку приезжали и «шабашники» – сезонные рабочие, подряжавшиеся на какие-то работы в сезон. В зиму почти никто из них в городке не оставался, уезжали с последним паромом, однако те, кому по какой-то причине нужно было затеряться, тихо оседали здесь, в поселке Овраги, хаотично возникшем на самой северной окраине острова.

В Оврагах было как бы свое государство – туда не заглядывала полиция, не ходил транспорт, последняя остановка автобуса располагалась почти в километре от первых построек Оврагов, там текла полукриминальная жизнь. Но на улицы основной части Рябиновой Горки это практически не выходило – существовал негласный договор между городской администрацией и «хозяином» Оврагов Марком Железным, старым, отсидевшим половину жизни вором по кличке Ржавый. Он являлся своеобразной гарантией того, что обитатели Оврагов не доставляют неудобств полиции Рябиновой Горки, а полиция, в свою очередь, не очень пристально приглядывается к тем, кто обосновался там.

И только майор Жучкова то и дело переходила невидимую границу между Оврагами и остальным городом. Она запросто приезжала в Овраги одна – правда, без формы – и потому имела кое-какое представление о людях, населявших разномастные постройки, больше похожие на сараи и бараки.

Жучкову не трогали не потому, что знали, кто она. Ее уважали за отсутствие предвзятости и за то, что она не делила город на «своих» и «овражных», как ее предшественник. Она совершенно одинаково относилась и к тем, и к другим, и любой обитатель Оврагов знал, что может спокойно обратиться за помощью к Жучковой, если ситуация будет того требовать.

Поговаривали, что Ржавый после назначения Жучковой на должность попытался ее сперва запугать, а потом купить, но у него не вышло ни того ни другого, и он махнул рукой на строптивую и принципиальную бабу в майорских погонах, затаился и начал приглядываться. Однако время шло, а Жучкова не посягала на его власть, хотя и не побоялась приехать и арестовать квартирного вора. И Ржавому пришлось отдать его под давлением неопровержимых доказательств, предоставленных Жучковой.

– Ша! – сказал он тогда своим подручным, недовольным таким раскладом. – Там все по понятиям. Был уговор не гадить, где живем, – так какого черта этот хмырь залетный хату обнес? Да ладно бы просто обнес, а он бабку по голове отоварил, та в больничке отдыхает. Так что захлопнитесь, все по понятиям, – повторил он, и больше ни у кого не возникло желания поспорить или задать какие-то вопросы.