Колдовской замок. Часть VI. Ключ - де Клиари Кае - Страница 18

Вот тут-то он и получил удар по ребрам, от которого потемнело в глазах.

Пришёл в себя знаменитый великан Драгис Драговски, достаточно быстро. Но прошедшего времени хватило, чтобы напавшие на друзей бойцы исчезли так же загадочно и бесшумно, как и появились.

Драгис огляделся, проверяя при этом целостность своих рёбер, и увидел Фигольчика, который сидел на тротуарной бровке и ощупывал свою челюсть. Драгис присел рядом и некоторое время они молчали. Потом обменялись репликами, с которых начинается эта глава. Потом помолчали ещё.

– Ну что, объявишь девушкам, что они могут поохотиться сами? – спросил Фиг после того, как они намолчались вдоволь.

– Напомни мне, друг, как тебя называли в этом городе? – спросил в ответ Драгис.

– Граната Фигольчик, – был ответ.

– А меня?

– Драгис Драговски. Но что ты хочешь…

– А ещё у нас есть Малютка Телёнок, который засиделся без дела.

Фиг посмотрел на товарища с подозрением.

– Дрась, ты задумал ограбление?

– Именно.

– И… цель?

– Что-нибудь большое, ёмкое, наполненное провизией и принадлежащее Чайнатаунской торговой компании.

– Продовольственный склад?

– Нет, это должно быть мобильным, чтобы увести с собой.

– Ты меня интригуешь. Грузовик с мясом?

– Маловато будет.

– Тогда… не знаю.

– Туда взгляни.

Фигольчик обернулся в том направлении, куда указывал его друг и увидел несколько транспортов-сухогрузов, стоящих в порту.

– Дрась, – сказал он мягко, словно говорил с ребёнком, – когда мы будем это проворачивать, пожалуйста, не забудь, что они могли добить нас сегодня, но не сделали этого.

Глава 12. Вред и польза нервного срыва

Кто-то должен ответить за всё!

Золотистые крылья рассекли облачную хмарь и ледяной воздух застонал под ударами могучих перепонок. Она знала, что так нельзя, что переохлаждение гибельно, но ничего не могла с собой поделать! Хотелось выше, ещё и ещё! Туда, где не летают птицы, где душевный жар можно хоть немного остудить, купаясь в ледяном ветре.

Они заплатят!

Теперь камнем вниз. Облачная мембрана пробита с хлопком похожим на тот, какой бывает от удара ладонью о воду, и в лёгкие вновь врывается тёплый воздух нижних слоёв атмосферы. Но теперь это хорошо! Духота и смрад земли злят! А она как раз хотела набраться злости.

В город? Нет, рано. Сначала к океану – там как раз шторм. Ветер такой сильный, что крылья едва справляются, но она не устаёт, а бросается навстречу стихии снова и снова! Стрелой летит на водяные горы, пронзает их, разбивает крыльями, рвёт когтями… Мало!

Снова вверх! Надо набрать высоту, но теперь достаточно взлететь под облака, а там можно перейти в горизонтальный полёт, поймав крыльями ветер. Зачем? Затем, что так легче разглядеть внизу цель для убийства!..

Стадо китов. Острый спазм в желудке. Мясо у китов странное на вкус, но сочное и питательное. Она помнит… Мегги приносила.

Вдруг представилось, как заревёт и закричит этот гигант в драконьих когтях, как он будет биться и плакать… Киты плачут, она это знала. Они умные и чувственные, как люди или даже больше чем люди. Киты умеют любить и ненавидеть, они способны мечтать, страдать, жалеть и плакать.

Нет. Убивать китов она не будет, но кто-то ведь должен заплатить?!

.............................................................................................................

Анджелика почувствовала себя скверно ещё там, на острове в неизвестном мире, куда их занесло после обрушения «Пирамиды». Это случилось, когда они закончили рассказывать свои истории и приступили к поиску места для возвращения в этот мир.

Казалось бы, всё шло нормально, Драся был рядом, а впереди у них хоть и была неизвестность, но эта неизвестность казалась пустяковой, ведь они шли в неё вместе.

И вдруг душевная тоска. Камень на сердце. Почему? Возможно потому, что они снова стали разными? Только теперь человек – он, а она – драконесса. Но ведь так было и раньше, но это не мешало им любить друг друга и быть счастливыми. Нет, не то.

Припоминая рассказ Драси о его жизни без неё, Анджелика пыталась прислушаться к себе, понять свои переживания, которые периодически захлёстывали её настолько, что она несколько раз во время этого рассказа не сдержалась и выдала свои чувства внезапными вспышками гнева и ревности.

Судьбе было угодно познакомить её возлюбленного с некоторыми из её пращуров. Более того, он был свидетелем и участником переломных драматических и даже фантастических событий в истории её семьи. Ей самой когда-то довелось стать наблюдательницей и пассивной участницей жизни своих предков, простояв на комоде в качестве фарфоровой статуэтки сто лет.

Она-то просто стояла, смотрела и слушала. И ей хватило! Ох, как хватило! А Драся… Он жил среди тех людей, трудился, сражался, терял тех, к кому успел привязаться. И всё время любил её и тосковал по ней… Ему-то такое за что?

Она старалась не подавать вида, но чувство, что её любимый страдал по её вине, жгло изнутри, скручивало все внутренности покруче голода. Потом она немножко привыкла, и счастье от того, что они были вместе, заглушило боль, которую причиняло чувство вины. И вот теперь это снова вернулось.

Наверное, сказалось их сидение на этой лесопилке. Хорошо ещё, что ей не пришлось ждать здесь одной. Мегги была отличной компаньонкой, вот только Анджелика быстро сообразила, насколько она сама слабо развита по сравнению с зелёной драконессой. Дело было конечно не в физической силе и размерах. Как раз здесь она могла сейчас поспорить даже с мамой Драси и Мегги, считавшейся самым сильным из ныне живущих драконов. Но Мегги была образованней и умнее её во много раз.

Ещё бы! Драконы живут несравнимо дольше людей. Даже совсем молоденькому, по драконьим меркам, Драсе было чуть меньше тысячи лет. Значит его старшей сестре где-то полторы тысячи. Учитывая её любовь к наукам, усидчивость и превосходную память, нетрудно было понять, что Мегги ходячий, (и летающий), кладезь премудрости.

Анджелике, едва закончившей школу и только недавно поступившей в «универ», было с Мегги интересно, но и неловко одновременно. Когда они разговаривали, то Мегги предпочитала не сыпать знаниями, а расспрашивать Анджелику про мир людей, такой, каким та знала его изнутри, про быт, нравы, взгляды на жизнь и все возможные ситуации, какие придут ей на ум. Разговоров о науке, технике, прогрессе, истории старались избегать, потому что девушка, рождённая, как человек, оказывается, очень мало знала о человеческой цивилизации.

Бык был настоящим другом, это Анджелика знала уже давно. Удивительное сочетание душевной доброты, теплоты и одновременно с тем физической и духовной мощи! При этом он вовсе не был безобиден. Город, зарево от огней которого, ежевечерне заливало горизонт, до сих пор помнил Малютку Телёнка. Он не терпел несправедливости и готов был заступиться за слабого, не взирая на то, сколько перед ним врагов и как они сильны. Но дело не в этом.

Бык, по сути, был честен и бескорыстен. В гангстеры его загнала нелёгкая судьба, частью которой была она – Анджелика. Это тоже усугубляло чувство вины, пустившее глубокие корни в измученном сознании девушки. Правда, когда она заикнулась об этом, Бык замахал на неё руками, (ведь здесь он был Быкович – почти человек), и даже сделал вид, что обиделся. А что ещё от него ждать?

Если бы не эти двое, Анджелике было бы совсем плохо. А всё из-за того, что Драся пропадал в этом треклятом городе. Положа руку на сердце, она предпочла бы остаться с ним на том острове. Пусть даже в таком виде, как сейчас, но лишь бы вдвоём, лишь бы вместе. Но это было невозможно.

Во-первых, они там были не одни, во-вторых, следовало учитывать интересы и нужды всех, а не только свои собственные, и, в-третьих – оставалась ещё надежда на лучший исход. Ведь стал же Драся человеком на её глазах и при непосредственном участии. А его брат – Огнеплюй, вообще ухитрился превратиться в попугая! И сама она… Эх…