Учительница сына. Будешь моей (СИ) - Сова Анастасия - Страница 9

– Не одобряем! – кричит кто-то из учеников, и я тоже, наконец, могу закричать, а потом…

Открываю глаза и понимаю, что нахожусь у себя в спальне.

Выдыхаю.

Слава Богу, сон!

Никаких нервов не хватит с таким стрессом.

Пытаюсь отдышаться, потому что мое дыхание сбившееся, а губы пересохли настолько, что покрыты сверху сухой коркой.

Снова закрываю глаза. Голова какая-то мутная.

Пытаюсь вспомнить, как вообще уснула. Вечер почему-то сильно затуманен в памяти. Помню, как собиралась в душ, разделась… а вот как принимала его – уже не помню. А как оказалась в кровати – тем более.

Замечаю, что лежу я прямо в халате. Со мной такого не бывает. Обычно я не ложусь на расправленную постель в чем-то кроме пижамы или ночной рубашки.

Пока осматриваю комнату с такой дотошностью, будто впервые вижу, замечаю на тумбочке стакан воды.

Жадно набрасываюсь на него. Пью, точно не пила лет сто. И только на середине меня осеняет! Откуда он здесь?

Не помню, чтобы приносила. Я вообще никогда так не делаю. И воду не люблю. Предпочитаю чай или кофе.

От беспокойства жажда быстро пропадает. Мне даже кажется, что меня начинает сильнее мутить. Потому что я уже напридумывала себе всякого.

С другой стороны, ну, кому надо меня травить?

Из мыслей меня вырывает звук кипящего в кухне чайника.

– Какого…? – проговариваю тихо, и уже собираюсь, вставать, чтобы выключить его, как вдруг кто-то неизвестный делает это за меня. Слышу шаги в кухне.

На секунду все внутри меня леденеет, а потом лавиной на мою уставшую голову сходит осознание. Захар. Он приходил ко мне! А потом мне стало плохо!

Да! Так и было! Я вспомнила!

В глазах потемнело, и после я очнулась. Вот сейчас.

Наверное, это Громов переложил меня сюда, а сам остался караулить. Хотя, не ожидала от него такого.

И воду он поставил.

Но все мои догадки сыпятся так же беспощадно, как неуклюже задетый карточный домик, когда из кухни раздается совершенно иной голос:

– Макар! Я тебе сколько раз уже сказал, что не надо присылать мне эту ересь! Если ты не можешь отличить соленое от острого, то я найду на твое место того, кто сможет! – недовольно отчитывает кого-то Вадим.

Первая мысль, что у меня возникает – нужно убежать. Но быстро соображаю, что куда я убегу, если я у себя дома!

– И я не знаю, Макар! – продолжает ругаться Громов. – Если я буду делать эту работу за тебя, то и зарплату твою, пожалуй, буду забирать себе!

Снова осматриваюсь, соображая, чем бы вооружиться.

Конечно, бить Вадима я не буду. Только припугну. Покажу свои намерения. Нужно вообще выяснить, что тут происходит. Но в идеале просто прогнать его.

Или лучше притвориться спящей? Ему, в конце концов, надоест ждать, и он свалит. Свалит ведь?

Но в итоге понимаю, что не пролежу так долго.

Вооружаюсь лампой, потому что больше ничего подходящего в глаза не бросается, ведь мою квартиру каждый день миллионеры не захватывают, и, тихо ступая, иду в кухню.

– А, спящая красавица, – Громов рассекречивает меня быстро, с усмешкой оценивая мой, скорее всего, несвежий вид и «опасное оружие». – Чай будешь?

Глава 13

13

Вадим

Я как раз отчитываю главного бухгалтера, когда раздается звонок от сына.

– Захар, не вовремя сейчас! – огрызаюсь на парня, потому что не до него, честное слово!

Сбрасываю звонок, думаю, что сын поймет. Он прекрасно знает, что у меня в работе бывают такие вот моменты. Я вовсе не из тех людей, к кому можно с просьбами подкатить в любое время. Лучше с такими вещами за месяц записаться.

Но Захар оказывается дотошным и снова набирает меня.

– Я же сказал! – начинаю свою речь, но он перебивает:

– Пап, блин! У меня тут ЧП!

За «ЧП» машинально цепляюсь.

Хотя, какое ЧП может быть в его возрасте? Бабло на карте закончилось?

– Училка упала, я не знаю, что делать!

– В смысле упала? Какая училка? – Захару удается полностью завладеть всем моим вниманием.

– Да долго объяснять! Просто скажи, что делать? Она без сознания, кажется!

Блядство!

– Пульс проверь, – рявкаю на него. Это же элементарно!

– Вроде есть, – слава яйцам, хоть с этим сам разобрался! – Диана Игоревна, вы меня слышите? – продолжает Захар, и до меня окончательно доходит!

«Какого хрена?» – хочется спросить. Но не до этого сейчас.

– Вы где? Скорую вызывай, я сейчас приеду, – выдаю друг за другом.

– Да дома у нее.

Охренеть!

– Диану на кровать и скорую быстро! – снова повторяю, а затем сбрасываю звонок.

Мне до нужного адреса не меньше получаса добираться.

– Галина Александровна, – обращаюсь к главбуху, – завтра к утру, чтобы все исправили.

– Но Ва…

– К утру! – повторю для особо одаренных, а сам пока хватаю со стола свой телефон.

У меня разговор с людьми в принципе короткий. И невдомек, когда Галина успела об этом забыть.

Даже не знаю, что сейчас больше меня напрягает: то, что сын попал в неприятную ситуацию (хотя какого хрена он по квартирам молодых учительниц таскается?), или, что мой трах-вечер с Дианой Игоревной неожиданно переносится на неопределенный срок.

В том, что она пришла бы, я не сомневаюсь. Она же не дура. Хотя, даже дура поняла бы, ведь я доходчиво объяснил все.

Всю дорогу не оставляет вопрос, что Захар у нее делал?

Он у меня парень горячий. Моя копия того возраста. Различие одно – я лет с четырнадцати старался заработать. Брался за все. Даже стекла в тачках мыл и фары протирал. Убирал говно за коровами на ферме, недалеко от города. Все это не приносило нормального дохода, но я не сдавался. Мне нужен был стартовый капитал, который я усердно копил.

А потом понял – дерьмо это все. Ввязался в криминал. А там пошло-поехало. Уже в двадцать два я ощутимо поднялся, воротил такими делами, что гордиться нечем.

Но мне нравилось, если честно. Тогда я был на своем месте, а сейчас… порой клонит в ту сторону.

По дому до сих пор распиханы стволы. Наверное, потому, что я не признаю охрану. Если кто-то и может постоять за меня и Захара, то это я сам.

Хотя, кончено, я не хочу подобной судьбы для своего ребенка. И он никогда не должен узнать, какой багаж я несу за своими плечами.

А теперь я бизнесмен, блядь!

Так это называется.

Белоснежная рубашечка без капли крови. Дорогие часы. Тачки, шлюхи – что пожелаешь. Одного нет – эмоций, что могли бы дать понять, что внутри я живой.

В квартире учительницы меня встречает Захар.

– Рассказывай! – приказываю ему с порога.

– Ну, я это… пришел, а она, сказала, что плохо, и вот.

– Красноречиво, – оцениваю мастерство сына пересказывать истории.

– Я охренеть, как испугался! – признается Захар.

– А чтобы не пугаться, нужно меньше по домам училок шляться!

Пока прохожу, невольно оцениваю обстановку в квартире. Чисто, но бедно. Совсем просто. Теперь моя мысль о том, что дожму учительницу, только укрепилась.

– Да она меня позвала с заданиями помочь, – Захар идет за мной вслед, пока я прохожу вглубь квартиры. – А ты знаешь, у нас траблы, согласиться пришлось.

Вот сучка.

– А, ну, на меня смотри! – останавливаюсь и заглядываю Захару в глаза. – Надеюсь, в трусы ей не лез?

Хотел бы я сейчас, чтобы во мне играло отцовское начало и чувство приличия, но я отдаю себе отчет, что дело вовсе не в этом. Не люблю, когда мое трогают.

– Я же сказал! Хотел с заданиями разобраться! Тебе, что, тетрадь показать?

К этому моменту мы как раз доходим до комнаты, где спит Спящая Красавица. Замираю и смотрю на нее.

– Скорая сказала, ничего страшного нет, надо просто дать отдохнуть. Но я обосрался реально!

Беру в руку хрупкое запястье учительницы. Пульс ровный, хорошо прощупывается.

И ручка такая у нее маленькая… нежная прохладная кожа…

– Ладно, домой дуй. Сам здесь посижу.