Желтый адмирал (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 5

День был настолько безветренным, насколько это было вообще возможно, чрезвычайно сырым и таким тихим, что было слышно, как с фасада дома, который более молодой Джек Обри, по моде своего времени, построил фронтоном на север, падают капли росы, – прямо с фасада и по обе стороны от него, с более поздних флигелей, вплоть до самых дальних углов на востоке, где капли падали на цистерну, чей свинцовый голос был частью самых ранних воспоминаний капитана.

К этим звукам в какой-то момент добавился стук копыт приближающегося мула, затем скрипучий голос старика и пронзительный голосок мальчика. Это был Джордж Обри, сын капитана, и вскоре он появился в окне, улыбающийся, жизнерадостный пухлячок с такими же, как у отца, ярко-желтыми волосами, голубыми глазами и ярким румянцем.

Хотя Джек и не приглашал их позавтракать с ним, когда был на берегу, он любил своих детей и с ответной улыбкой подошел к окну.

– Доброе утро, сэр, – воскликнул Джордж, протягивая ему "Таймс". – Хардинг показал мне балабана в кустах у Симмонз-Ли.

– Доброе утро, Джордж, – сказал Джек, беря газету. – Я очень рад, что ты смог увидеть балабана. Он мне тоже когда-то его показывал, – перед тем, как я ушел в море. Ничего не забудь, за обедом расскажешь мне все подробно.

Вернувшись в свое кресло, он с нетерпением раскрыл "Газетт", потому что в этот день должно было быть объявлено о присвоении адмиральских званий. Там были знакомые имена – целый список адмиралов (этого славного звания), начиная с самых младших, "синих", контр-адмиралов, только что получивших повышение из старших в списке капитанов по производству. Все они неуклонно продвигались по званиям и эскадрам: контр-адмиралы синего вымпела, затем белого, затем красного, потом вице-адмиралы и полные адмиралы с тем же набором вымпелов и, наконец, вершина карьеры моряка – адмирал флота. Последние девять этапов восхождения к славе были лишены интриги, прогресс был полностью автоматическим, зависящим от старшинства в производстве, – никакие заслуги, ни даже королевская милость не могли продвинуть человека ни на йоту, и сам Нельсон умер вице-адмиралом белого вымпела, – однако Джек зачитал имена многих адмиралов, которых они знали или которые им нравились и даже вызывали восхищение.

– Сэр Джо поднимет красный вымпел на бизань-мачте. Ему это понравится. За обедом я выпью за его успех. Мне бы это точно понравилось. Боже, если я когда-нибудь поднял бы свой собственный вымпел, я бы сохранил его, чтобы меня в нем похоронили, – продолжил он, зачитывая имена друзей, которые поднимут вымпелы красного, белого и синего цвета; но как раз перед тем, как он добрался до действительно интересной части, разделительной линии между верхней частью списка капитанов и перечнем контр-адмиралов синего вымпела, Софи, все еще сильно расстроенная этим неудачным упоминанием о похоронном саване, сказала:

– Я рада за дорогого сэра Джо, и леди Ле Пер будет в восторге; но, в конце концов, это ведь, конечно, не более удивительно, чем следующее движение в танце? И что ты имеешь в виду, "если бы ты когда-нибудь поднял свой вымпел"? Ты же в самом начале списка, и никто не может отказать тебе в праве на это звание, – Она говорила с особым нажимом, даже горячностью, свойственной тем, кто хочет доказать правдивость своих слов; хотя, как жена моряка, она прекрасно знала, что в списке военно-морского флота двадцать восемь контр-адмиралов запаса и (что еще хуже) тридцать два капитана в том же статусе.

– Конечно, – сказал Джек. – Так и обстоит дело: ты поднимаешься все выше и выше, как Иаков по своей лестнице[23]. Но когда речь идет о чем-то настолько важном, говорить о чем-либо с уверенностью означало бы накликать беду. Не стоит искушать судьбу. Если бы я был Стивеном, я бы крестился всякий раз, когда мне приходилось упоминать об адмиральском звании. Храни нас всех Боже. Нет. Капитанов обычно не отправляют в запас, если только они не очень старые и больные, или не в себе и с ними много проблем, или если только они часто не отказывались от назначений; хотя такое случалось. Нет. В целом, если говорить совершенно беспристрастно, то, как ты понимаешь, можно сказать, что люди, находящиеся в верхней части списка капитанов, могут заявить о своем праве на вымпел при следующем присвоении адмиральских званий. Но это еще не значит, что они имеют право поднять его, не говоря уже о каком-либо назначении. А вот что может случиться, если им твоя физиономия не понравится, так это то, что они произведут тебя в контр-адмиралы "без назначения на эскадру". Да, ты будешь получать половинное жалованье адмирала, будешь иметь номинальное звание. Но у тебя не будет ни красного, не белого, ни синего вымпела; ты будешь ни рыба, ни мясо, ни то и ни се; и когда моряки будут называть тебя адмиралом, самые порядочные отвернутся, а остальные улыбнутся. Иными словами, как говорят, быть тебе тогда "желтым адмиралом".

– Но с тобой такого никогда не могло бы случиться, Джек! – воскликнула она. – Только не с твоими боевыми заслугами. И ты ведь никогда не отказывался от назначений, даже самых бесперспективных.

– Надеюсь, ты права, милая, – сказал Джек, просматривая колонку. – И все же я боюсь, что это случилось с капитаном Уиллисом. Джона Торнтона здесь тоже нет, но я думаю, что он согласился занять пост инспектора, что выводит его из этой гонки. Крэддок тоже отсутствует в списке.

Она подошла и заглянула ему через плечо.

– Так оно и есть, бедняга, хотя он мне никогда не нравился. Но здесь нет заголовка "без назначения на эскадру", и я никогда не видела этого ни в одной газете.

– Нет. Публично об этом не объявляют. Ты просто получаешь письмо, в котором говорится, что их светлость не сочла нужным и так далее. И я боюсь, что все больше и больше людей будут получать это чертовски неприятное письмо. Если только Наполеон снова не одержит еще одну из этих неожиданных, ошеломляющих побед на суше, то, похоже, эта война почти закончилась, ведь французы выбиты из Испании, а Веллингтон уже во Франции.

– О, как я на это надеюсь, – сказала Софи.

– Как и я, разумеется, это было бы отлично. Людей перестали бы убивать. Но ты можешь себе представить, какая будет драка за назначения на флоте, который сократится до трех яликов и баркаса? Армагеддон покажется детскими играми. Нет, нет. Вместо того, чтобы усугублять ситуацию и пополнять список адмиралов, они будут увольнять в запас направо и налево, черт бы их побрал...

Они оба повернули головы, прислушиваясь: снова стук копыт, вдалеке, и голос, явно морской:

– С дороги, эй, там. Круче бери. Ну, вот так, потихоньку. Легче, легче там. Легче, говорю! Легче, распротак тебя и так. Это же не скачки в Дерби.

Всякий раз, когда капитан Обри задерживался на берегу на какое-то время, – например, на ту часть парламентской сессии, которая была посвящена бюджету военно-морского флота, – он, естественно, брал с собой рулевого, стюарда и одного или двух матросов. Первый, Барретт Бонден, был крепким, сильным и очень умелым моряком; достоинства второго, почтенного Киллика, были менее очевидны: он был неплохим моряком и блестящим чистильщиком серебра, но как личный слуга оставлял желать лучшего, да и вообще чего-либо. Джек брал их с собой, потому что по обычаю у капитана было право на минимальную свиту, а капитан Обри с величайшим уважением относился к военно-морским обычаям. О днако они были настолько морскими существами, что на суше от них было очень мало толку; в данном случае, например, им с трудом удалось уговорить степенную старую кобылу, которой было уже лет десять, съездить в двуколке на почту за письмами для Вулкомба, не опрокинув их при этом в одну-две канавы и не сбившись от волнения с пути.

Голос затих, когда кобыла, ускорив шаг, направилась к знакомым конюшням за домом. Джек и Софи продолжали сидеть, ожидая. Почта приобрела огромное значение с тех пор, как началось первое судебное разбирательство по делу о незаконном изъятии судна, сопровождавшееся целым рядом судебных исков, каждый из которых был более оскорбительным и угрожающим, чем предыдущий.