Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс - Страница 19

Он повернулся и пошёл вдоль ограды к стрелке Каменного острова. Темнота почти сразу проглотила его, но колокольчики на ограде продолжали тревожно звенеть.

Наконец они смолкли, и я облегчённо вздохнул.

Принесла же магия этого барона в Столицу! Не сиделось его предкам в Валахии.

Снежный комок всё ещё жался к моим ногам. Я наклонился и осторожно дотронулся до него. Он покачнулся, но убегать не стал.

Существо было холодным и мокрым. Ничего удивительного, Столицу посетила ранняя оттепель.

— Значит, ты решил за меня вступиться? — улыбнулся я. — Спасибо. Мне кажется, это повод познакомиться. Меня называют Тайновидцем, а тебя? Снежок?

Недоумённый ментальный импульс дал мне понять, что это имя существу не нравится.

— Согласен, звучит не очень, — кивнул я. — Может, Снежник?

Снежниками называли ледяные вершины высоких гор. Иногда добраться до них можно было только с помощью магии. Так почему бы не назвать Снежником таинственное магическое существо?

Комок снега радостно подпрыгнул.

— Тебе нравится? — рассмеялся я. — Приятно познакомиться, Снежник. Насколько я понимаю, ты предпочитаешь жить в саду? Но дело в том, что скоро потеплеет. Не хочешь на тёплое время года перебраться в уютный холодильный шкаф?

Перебираться в холодильный шкаф Снежник не захотел. Он ещё раз подпрыгнул и покатился по садовой дорожке. Затем завернул за угол дома и скрылся.

— Я всё-таки поговорю с нашими артефакторами, — улыбнулся я. — На случай, если ты передумаешь.

Я ещё раз прислушался, но в парке Каменного острова было тихо. Усталость навалилась с новой силой.

— Пора домой, — сказал я сам себе. — Завтра много дел.

И пошёл к крыльцу.

Оказывается, никто из домочадцев не заметил, что к нам приходил барон Корбун.

— Ни звука не донеслось, ваше сиятельство, — развёл руками Игнат. — Вы же знаете, со слухом у меня всё в порядке. Чуть колокольчики звякнут, я сразу слышу. А тут — тишина. А потом вы появились.

— Я тоже ничего не слышала, — подтвердила Лиза.

— Наверное, дом не хотел вас тревожить, — предположил я, снимая пальто. — Беспокоиться не о чем, мы с бароном просто поговорили. Правда, разговор вышел не очень приятный, но об этом пусть переживает барон.

— Ты еле держишься на ногах, — нахмурилась Лиза, внимательно посмотрев на меня.

— День был трудный, — улыбнулся я. — А разговор с Корбуном вымотал меня окончательно. Барон словно умудрился выпить из меня силы. Вампир он, что ли?

— Запросто может быть такое, ваше сиятельство, — сурово кивнул Игнат. — Ежели он ещё раз тут появится, я в него из ружья пальну. Парочку серебряных пуль я приберёг, как раз на такой случай, а больше ему и не понадобится.

— Что ему от тебя нужно? — серьёзно спросила Лиза.

— Мне и самому хотелось бы знать, — признался я. — У меня такое чувство, будто он очень хотел проникнуть в наш дом, он несуколько раз намекал на это. Но зачем? Думаю, скоро всё выяснится. Вряд ли барон успокоится, это не в его характере.

Я обнял Лизу:

— Ты не против, если я попрошу стихийных духов присмотреть за тобой? Мне так будет спокойнее.

— Конечно, — кивнула Лиза. — Хотя, я и так никуда не собиралась. Господин Черницын ждёт от меня новый рассказ о твоих приключениях.

Это был ясный намёк, и я отлично его понял.

— Идём в кабинет, — улыбнулся я. — Того, что произошло со мной за сегодняшний день, тебе хватит на три рассказа.

Глава 12

— Ого, какой ты бодрый, — с завистью сказала Лиза, когда я вышел из ванной. — А вчера чуть не уснул в кабинете.

— Отлично выспался, — улыбнулся я. — Всю ночь катался на лыжах по Сосновскому лесу, такой вот сон мне приснился.

— И как там, в лесу? — рассмеялась Лиза.

— Изумительно. Там пахнет хвоей и мокрым снегом, а магии столько, что можно захлебнуться. А главное — там не было никаких злокозненных баронов с их непонятными интригами. Красота! В своём сне я объездил весь Сосновский лес и здорово проголодался, так что идём завтракать!

На завтрак Прасковья Ивановна подала пшённую кашу с изюмом. И не просто кашу — эта каша долго томилась в духовке, в глиняном горшке, отчего стала рассыпчатой, а сверху на ней появилась сладкая коричневая корочка топленого молока и карамельного сахара.

— А где Игнат? — удивился я, наливая себе кофе. — Мы собирались осмотреть его мобиль.

— Я его за телятиной отправила, — виновато развела руками Прасковья Ивановна. — Фермер прислал зов и предложил парное мясо, ну как не взять? К обеду котлет наделаю.

— Он уехал на мобиле? — нахмурился я. — И когда вернётся?

— Часа через три приедет, если дорогу почистили.

— Придётся пока заняться другими делами, — кивнул я. — Когда Игнат вернётся, передайте ему, чтобы поставил мобиль в гараж и никуда не отлучался. Пусть дождётся меня.

За ночь ещё потеплело. Деревья в саду чернели голыми кронами, сугробы вдоль дорожек парка осели и напитались талой водой.

Весна могла наступить со дня на день. А у меня в саду прижилось таинственное магическое существо, которое я назвал Снежником. Я не хотел, чтобы оно растаяло, поэтому нужно было спешить.

Я допил кофе и послал зов Владимиру Кирилловичу Гораздову. Гораздов был талантливым артефактором, и я не сомневался, что он сумеет сделать холодильный шкаф, который подойдёт Снежнику.

Но ещё важнее было то, что Гораздов умел делать амулеты усиления магического дара. Я надеялся с помощью такого амулета помочь Ефиму Потеряеву.

— Я сегодня остался дома, Александр Васильевич, — к моему удивлению ответил Гораздов. — Вы помните адрес? Улица Старых якорей рядом с портом. Прошу прощения, ваше сиятельство, но вы сможете приехать сюда? Дело в том, что я жду кое-кого ещё.

— Конечно, я приеду, — ответил я.

Извозчик высадил меня у ограды небольшого домика. Скромное жилище артефактора Гораздова двумя окнами выходило на глухую стену соседнего доходного дома.

Одно из этих окон когда-то взломал Юрий Горчаков. Он пролез в дом и украл артефакт усиления дара, который заказал его отец. Юрий собирался сам воспользоваться артефактом, он не знал, что такие магические вещи настраиваются на владельца.

Теперь Владимир Гораздов руководил большой мастерской, принадлежащей нашему роду. И жалованье он получал соответственное. Я уже не говорю о том, что дочь артефактора стала женой моего отца.

Но почему-то Гораздов так и не перебрался в более комфортабельное жилище.

Владимир Кириллович встретил меня на крыльце. Высокий артефактор немного сутулился от долгого сидения за верстаком. Но хотя бы очки он давно не носил — целители Воронцовского госпиталя вернули ему почти потерянное зрение.

— Проходите, ваше сиятельство, — улыбнулся Гораздов, приглашая меня в дом.

Посреди комнаты громоздилась гора чемоданов и ящиков. А длинный верстак у дальней стены, всегда заваленный инструментами и чертежами, сейчас был пуст.

— Собираетесь переезжать? — спросил я.

— Да, — с грустью кивнул Гораздов. — Решил пока перебраться в мастерскую. Поживу в своём кабинете, так даже удобнее. А потом подыщу что-нибудь.

— Отчего такая спешка? — удивился я.

— Мне стало неуютно здесь, — нехотя признался Гораздов. — И я не понимаю, почему. Знаете, Александр Васильевич, я всегда был привязан к этому дому. Вы же помните, что я купил его после смерти жены. Моя дочь выросла здесь, за этим верстаком я придумал свой артефакт. Но в последние месяцы всё изменилось.

— Расскажите подробнее, — заинтересовался я.

Гораздов предложил мне табурет, затем сел сам и привычно опустил плечи.

— Я не сразу это понял, — сказал он. — В последнее время у меня много работы, я почти не беру выходные. Часто и ночевать остаюсь в мастерской, чтобы утром не тратить время на дорогу. Но раз или два в неделю всё же приезжаю сюда. И вот что я заметил — я не могу здесь спать. Целыми ночами лежу и думаю непонятно о чём. Чаще всего это воспоминания, и не всегда они приятные. А утром встаю разбитым, и потом целый день засыпаю на ходу.