Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс - Страница 31

Я купил восемь стаканов кофе и большой пакет выпечки, чтобы порадовать хозяина и возместить ему неудобства. Нагруженные этим добром, мы вышли на бульвар.

— Ваше сиятельство, а что это у меня перед глазами мельтешило, когда мы из дома вышли? — неожиданно спросил Игнат. — Такое разноцветное.

— Ты всё-таки подглядывал? — рассмеялся я. — Это магический туман, он заполняет пространство между мирами. Если ты когда-нибудь пойдёшь через магическое пространство самостоятельно, постарайся не забредать в этот туман, в нём легко заблудиться.

— Да куда мне через магические пространства ходить, Александр Васильевич, — усмехнулся Игнат. — Это ваше занятие. А моё дело — за домом присматривать, да клубнику сажать. Вот и заветную ёлочку скоро в сад переселять надо. Лесник Чистяков сказал: как снег сойдёт, сразу её в землю посадить. А мы до сих пор место не выбрали.

— Вот вернёмся домой и сразу выберем подходящее место, — успокоил я его. — Мне кажется, заветная ёлочка будет отлично смотреться рядом с обсерваторией.

— А я бы её возле пруда посадил, — возразил Игнат.

— Можно и там, — согласился я.

За разговором мы пересекли бульвар и оказались в управлении Тайной службы. Там нас встретил Иван Горчаков и сразу занялся Игнатом.

— Бояться не нужно, — мягко сказал он. — Без твоего согласия я ничего делать не стану, только посмотрю, и всё.

— Нет уж, — вздохнул Игнат. — Решаться, так сразу. Даю вам своё согласие, господин целитель. Делайте всё, что нужно.

— Сначала мы выпьем кофе, и я всё тебе расскажу, — рассмеялся Иван. — Это очень простая процедура, ты и сам поймёшь.

Он забрал у меня подставку с тремя стаканчиками и благодарно кивнул:

— Спасибо, Саша, кофе очень кстати. Пришлось приехать в госпиталь ещё до рассвета — одному из пациентов стало плохо. А потом этот вызов, так что я и позавтракать не успел. Но ты не беспокойся, с Игнатом всё будет в порядке.

— Как себя чувствует Анна Потеряева? — спросил я.

— Мы поставили её на ноги, — улыбнулся Иван. — Но домой я её пока не отпускаю, нужно убедиться, что сердце работает стабильно. Муж у неё на редкость душевный человек. Знаешь, что он сделал? Как только убедился, что с его женой всё хорошо, отправился на реку и завалил нашу кухню свежей рыбой. Весь госпиталь пропах жареной корюшкой. Но больным рыба только на пользу, так что я не стал возражать.

— Надо же, — рассмеялся я. — Господин Потеряев всё же нашёл способ отблагодарить целителей. Ладно, займёмся делом. Надеюсь, вы разберётесь, что случилось с памятью Игната.

Игнат первым вошёл в кабинет менталиста, кивнув мне на прощанье:

— Не волнуйтесь за меня, ваше сиятельство. Всё будет хорошо.

— Не сомневаюсь, — серьёзно ответил я.

Подождал, пока за Игнатом закрылась дверь и отправился к Зотову.

Глава 19

— Ого, да вы и завтрак принесли! — обрадовался Зотов. — Очень кстати! С самого утра перекусил только бутербродом, да и тот отобрал у господина эксперта, когда он неосторожно заглянул ко мне на доклад.

Начальник Тайной службы нетерпеливо зашуршал пакетом с выпечкой.

— Рогалики с сахарной пудрой? — поморщился он. — Не еда, но тоже сойдёт. Александр Васильевич, очень вас прошу — в следующий раз не поленитесь захватить пирожки с мясом, или хотя бы с капустой.

Зотов захрустел слоёным рогаликом и сделал большой глоток кофе.

— Никита Михайлович, а у вас есть дом? — поинтересовался я. — Настоящий, с кроватью и кухней? Или вы так и живёте в своём кабинете?

— Представьте себе, есть, — кивнул Зотов. — И кровать там замечательная, вы бы только знали, как хорошо на ней спится! Кухня тоже имеется, даже слуги есть. Во всяком случае, кто-то открывает мне двери, когда я забегаю домой принять ванну и переодеться.

Никита Михайлович весело усмехнулся.

— Я всегда говорил вам, что служить Империи — нелёгкое дело. А у меня и выбора не было. Я четвёртый сын бедного дворянина, так что императорская служба была для меня единственной возможностью не умереть с голоду.

— Непохоже, — рассмеялся я. — Именно голодной смертью вы и умрёте, если Леонид Францевич однажды сядет на диету. У кого вы тогда будете отбирать бутерброды?

— Ничего, сейчас мы с вами быстренько допросим Митрохина, вытащим из него все его чёрные замыслы, а потом отправимся обедать в трактир, — воодушевился Зотов.

— А вы с ним ещё не разговаривали? — удивился я. — На вас это непохоже.

— Разговаривал, — кивнул Зотов. — Но господин фермер предпочёл не отвечать на мои вопросы, так что я пока отправил его обратно в камеру и вызвал вас. Думаю, вы быстро нащупаете его слабое место.

— Значит, вы решили использовать меня в качестве лёгкой кавалерии, — улыбнулся я. — А менталистов и другие устрашающие методы приберегли напоследок?

— Наши менталисты только развели руками, — неожиданно удивил меня Зотов. — Оказывается, ментальная магия бессильна против оборотней — у них как-то по-другому устроен мозг. Всё, что нам остаётся — старый добрый допрос.

— Давайте попробуем, — согласился я.

И занял своё привычное место на стуле у стены. Стул подо мной знакомо скрипнул.

— Когда-нибудь эта несчастная мебель сломается, — улыбнулся я. — И тогда я предъявлю Тайной службе счёт за нанесение телесных и душевных увечий.

— Погодите минуту, — внезапно сказал Зотов.

Его тон изменился, он стал холодным и напряжённым. Никита Михайлович прикрыл глаза, и я догадался, что кто-то прислал ему зов.

Несколько секунд Зотов внимательно слушал, затем на его лице появилось выражение изумления.

— Что? — вслух спросил он. — Кто?

И снова замолчал.

Я внимательно следил за выражением его лица. Где-то приключилось что-то неладное, и оно напрямую касалось начальника Тайной службы.

Зотов крепко сжал губы и зловеще прищурился. Затем взглянул на меня и огорошил новостью:

— Только что совершено покушение на полицмейстера. Я должен срочно ехать.

— Он жив? — нахмурился я.

— Надеюсь. Мне прислал зов ваш приятель Михаил Кожемяко, он сам ничего толком не знает. Полицмейстер докричался до него и потребовал помощи. На него напали, когда он гулял в Михайловском саду. Демоны его понесли на прогулку без охраны! Полиция уже мчится туда, но и моё присутствие обязательно — нападение на государственного служащего должна расследовать Тайная служба. Не теряйте времени, Александр Васильевич, допросите пока этого фермера. Потом перескажете мне ваш разговор. Я предупрежу своего помощника, что на время моего отсутствия у вас особые полномочия. Всё, некогда болтать!

С этими словами Никита Михайлович выбежал из кабинета, не забыв захлопнуть за собой дверь. В коридоре мигом поднялась суматоха, торопливо топали сапоги, хлопали двери, звучали тревожные голоса.

Моё участие там вряд ли требовалось, так что я решил подождать. Поднялся со скрипучего стула, сел в кресло Никиты Михайловича и откинулся на спинку.

Кресло неожиданно оказалось очень удобным — недаром по управлению Тайной службы ходили легенды об этом кресле. По слухам, достаточно было полчаса посидеть в кресле Зотова, чтобы почувствовать себя бодрым и отдохнувшим. Якобы именно благодаря своему креслу Никита Михайлович никогда не спал и в любое время суток был готов ловить преступников.

Ещё шептались о том, что каждого, кто сядет в кресло Зотова без разрешения, испепелит магический разряд. Но мне это не грозило, Никита Михайлович сам подтвердил мои особые полномочия, значит, и кресло я занимал по праву.

— Ну, и как вам командовать Тайной службой, граф Воронцов? — спросил я вслух. — Чувствуете груз ответственности?

Затем я закрыл глаза и представил, что долгие годы, день за днём сижу в этом кресле. Ловлю преступников, составляю отчёты, командую подчинёнными, несу личную ответственность за покой и порядок в Столице. И никак не могу выбрать время, чтобы заглянуть в свой особняк на Каменном острове.