Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс - Страница 4

Никита Михайлович благоразумно не полез с нами, а дожидался результатов осмотра снаружи.

— Винная бутылка, — нехотя признал я, выбираясь из чучела. — Пустая.

— А я вам говорил, — довольно кивнул Зотов. — Что ж, нам тут больше делать нечего. Не огорчайтесь, господин Тайновидец! Я благодарен вам за то, что вытащили меня из душного кабинета, ежегодный отчёт меня окончательно доконал. Когда-нибудь бюрократия нас погубит, помяните моё слово. А этим делом пусть занимается полиция. Вы уже вызвали следователя?

— Прудников должен подъехать, — кивнул я. — Но что-то его нет.

Как раз в эту минуту на набережной Лебяжьей Канавки остановился полицейский мобиль, а из него выбрался Степан Богданович Прудников.

Следователь заторопился к нам.

— Тайная служба уже здесь? — нахмурился он, с подозрением глядя на Зотова. — Вы снова заберёте дело, господин полковник?

— На этот раз дело останется вам, — великодушно усмехнулся Зотов. — Кроме того, оно почти раскрыто. На месте, где лежал пострадавший, мы нашли пустую бутылку из-под вина, а сам юноша, по словам Александра Васильевича, очень похож на студента. Скорее всего, он залез в солому погреться и уснул. Уверен, что его допрос подтвердит эту версию.

Прудников хмуро уставился на меня.

— Куда увезли пострадавшего?

— В Воронцовский госпиталь, — ответил я. — Вы сможете поговорить с ним, как только он придёт в сознание. Я пошлю зов целителям и распоряжусь, чтобы вас пропустили.

Недовольное лицо Прудникова немного просветлело. Он опасался, что Тайная служба снова отберёт, у него дело, но теперь эти опасения отступили.

— Благодарю вас, — кивнул он, протирая носовым платком круглые очки в тонкой оправе. — Ваши показания мне тоже понадобятся. Городовый доложил, что вы первый заподозрили неладное и принялись тушить огонь.

— Так и было, — признал я. — Видимо, пострадавший на секунду пришёл в себя, когда почувствовал запах дыма. А я сумел уловить его ужас.

— Повезло ему, что вы оказались здесь, — серьёзно кивнул Степан Богданович. — Я могу спросить, что вы делали на Марсовом поле?

— То же, что и все горожане, — улыбнулся я. — Собрались хорошенько повеселиться. Степан Богданович, у нас заказан столик в ресторане. Вы не станете возражать, если я запишу свои показания и пришлю вам их немного позже? Скажем, сегодня к вечеру?

— Можете не торопиться, — согласился Прудников. — Я и сам могу заехать к вам домой, если не возражаете. Вдруг у меня появятся вопросы?

— Приезжайте, — кивнул я. — С удовольствие угощу вас завтраком.

— Я бы всё-таки взял образец соломы на экспертизу, — заметил Леонид Францевич.

— А что с ней не так? — мгновенно насторожился Прудников.

— На первый взгляд солома как солома, — пожал пухлыми плечами эксперт. — Просто мера предосторожности. Я могу изучить образцы в нашей лаборатории, а отчёт отправлю вам. Будем считать это сотрудничеством.

Подозрительный взгляд Степана Богдановича перебегал с лица эксперта на невозмутимое лицо Зотова. Но помявшись, Прудников так и не нашёл причины для отказа.

— Благодарю вас, — неохотно выдавил он.

— Давайте погрузим солому в багажник вашего мобиля, Никита Михайлович, — благодушно улыбаясь, предложил Щедрин.

— Этого мне только не хватало! — рассердился Зотов. — Вы мне мстите, что ли, господин эксперт? Недовольны тем, что я устроил вам выволочку за завтрак вместо работы?

— А вы устроили мне выволочку? — изумился Леонид Францевич. — Признаюсь, не заметил.

— Ладно, грузите свою солому, — махнул рукой Зотов. — Но копию отчёта предоставите мне. Я хочу убедиться, что иногда вы и в самом деле работаете.

Глава 3

Когда Тайная служба уехала, следователь Прудников заметно приободрился.

— Подождите, пока я осмотрю место происшествия, Александр Васильевич, — сказал он мне. — Я помню, что собирался взять у вас показания завтра, но вдруг у меня возникнут срочные вопросы?

— Мы подождём, — согласился я.

Но тут в разговор вмешался барон Корбун. Видно, ему надоело молча переминаться с ноги на ногу, да и холод проникал сквозь тонкое модное пальто.

— Что вы себе позволяете, милейший? — ледяным тоном процедил он, обращаясь к Прудникову. — Не забывайте, что вы разговариваете с аристократами. Извольте немедленно извиниться и отпустить нас.

От такого напора Прудников растерялся. Он снял очки, протёр стёкла и снова надел их.

— Опрос свидетелей входит в мои обязанности, — наконец, ответил он.

— Оберегать благородных людей от неудобств — вот ваша главная обязанность, — презрительно процедил барон. — Вы забываетесь, любезный! Как ваша фамилия? Прудников, кажется? Сегодня же вечером, за картами, я расскажу полицмейстеру о вашем хамском поведении. Пойдёте околоточным на Стеклянный рынок, там вам самое место.

Лицо Прудникова побелело, и мне стало искренне жаль его.

— Обязанности полицейского следователя определяет закон, — сказал я барону. — Вы не хотите, чтобы это происшествие было расследовано?

Мой неожиданный вопрос сбил с Корбута воинственный настрой.

— Почему не хочу? — на секунду растерялся он.

— Степан Богданович очень опытный следователь, а вы ему мешаете, — объяснил я.

Прудников благодарно взглянул на меня.

— Мне нужно всего несколько минут, Александр Васильевич, — сказал он.

И зашуршал обугленной соломой, не боясь испачкать шинель из плотного синего сукна.

Прудникову и в самом деле хватило двух минут. Он выбрался из разворошённого чучела и подошёл ко мне:

— Ничего интересного. Ваше сиятельство, у меня только один вопрос — как вы узнали, что внутри чучела есть человек?

— Что-то почувствовал, — объяснил я. — А своим предчувствиям я привык доверять.

— Ясно, — разочарованно кивнул следователь. — Что ж, не смею вас задерживать.

Мы отправились в «Медведь» пешком. Обходя лужи, пересекли вымощенную серой брусчаткой площадь перед зданием Скакового ведомства и свернули на Конюшенную улицу.

Барон Корбун шагал впереди. Спортивный футляр покачивался на его плече, барон ступал уверенно, не глядя по сторонам.

— Пожалуй, я откажусь от обеда, — негромко сказал мне Игорь Владимирович. — Не хочу попусту тратить время. Мне уже ясно, что такой деловой партнёр не нужен мне ни при каких обстоятельствах.

Я покачал головой:

— Не торопитесь с решением, ваше сиятельство.

Дед удивлённо посмотрел на меня.

— Вы же хотели, чтобы я получше присмотрелся к барону, — объяснил я. — Так дайте мне время. Согласен, барон ведёт себя несносно. Но мне хочется знать, почему он это делает, и как далеко зайдёт.

Ресторан «Медведь» славился на всю Столицу своей отличной кухней, первоклассным обслуживанием и высокими ценами.

Швейцар в синем мундире с золотыми позументами распахнул перед нами тяжёлые двери, и мы оказались в просторном холле с дубовой стойкой гардероба. Тяжелый лепной потолок подпирали мощные колонны из полированного серого гранита. Капители колонн были покрыты позолотой, это придавало помещению роскошный вид.

Здесь случилась неприятность.

Метрдотель «Медведя» поспешил навстречу барону и приветствовал его почтительным поклоном. Затем заглянул в свой блокнот, и его чисто выбритое лицо огорчённо вытянулось:

— Сожалею, но вы опоздали почти на час и не предупредили о задержке. Должно быть, ваш столик уже занят, но я проверю. Изволите подождать, пока я подыщу свободный?

Барон Корбун побагровел и угрожающе навис над несчастным метрдотелем.

— Я вас в порошок сотру! — прорычал он, собираясь устроить скандал.

Но тут перепуганный метрдотель заметил деда и сразу его узнал — Игорь Владимирович иногда проводил деловые встречи в приватных кабинетах «Медведя».

— Ваше сиятельство, мне очень жаль, что так вышло! — воскликнул он, ловким движением ускользнув от барона. — Столик непременно найдётся, кроме того осмелюсь предложить вам завтрак за счёт заведения.