Шанс (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 35

— Переписывались? — после некоторой паузы переспросил Константин. — Это отрадно слышать. Я рад, что вы не теряете надежду.

— Также как вы. — немного грустно улыбнулся Орхан. — Признаюсь, вы вдохновляете меня. Вы раньше были другой. Совсем другой. В ваших глазах читалось какое-то отчаяние и война…

— А сейчас?

— Ушло отчаяние. — после некоторой паузы ответил он. — Хотя нет. Не понимаю. Мне кажется, что вы совершенно преобразились. Не внешне, но в своем сердце.

— Вы сговорились с Анной? — вяло усмехнулся Константин.

— Она как-то заговорила со мной, интересуясь моими наблюдениями, — не стал отпираться принц. — И надо сказать, что мне она говорила, будто ей кажется то же самое.

— Давайте лучше поговорим о вас.

— Обо мне? — насторожился Орхан.

— Неужели вы хотите всю жизнь тут просидеть? — усмехнулся Константин.

— Едва ли у меня есть надежда… — покачал головой принц.

— Давайте подумаем вместе. Может быть, мы сможем найти эту надежду.

— Вы хотите ввергнуть османов в смуту?

— Я хочу найти нам обоим надежду.

— Хм… — хмыкнул Орхан после довольно долгой паузы. — И как же вы видите этот поиск?

— Расскажите мне. Вы же погружены в дела османов. Чем они живут? Насколько мне известно, положение Мехмеда очень шатко после той глупой попытки обмануть янычар. Поэтому надежной опоры у него на престоле не будет.

— Это так, — кивнул принц. — Именно по этой причине он станет искать скорейшего славного дела.

— Мамлюки. Расскажите про них.

— А что про них сказать? — пожал плечами Орхан, делая маленький глоток очень круто заваренного кофе. — Они ненавидят нас и боятся. Османы для них — выскочки, которые угрожают их доминирующему положению в исламском мире.

— А мы? Что для них мы?

— Ничто, — равнодушно ответил принц. — Будем честны ваша держава сейчас — это ничто. Но у вас есть город. Этот город. Который для османов заноза в заднице, как бы это грубо ни звучало. Если… а точнее, когда османы ее вытащат, то есть, возьмут Константинополь, они займутся Сирией, а потом Египтом.

— Даже если султаном будете вы?

— Увы, — развел он руками. — Едва ли мне простят покровительство городу.

— Это хорошо.

— Что именно?

— Мне нравится, что вы не пытаетесь обмануть меня в такой очевидной вещи. И да, я согласен, мы заложники интересов своих держав.

Орхан кивнул, принимая ответ. Константин же продолжил:

— Я правильно вас понял, что мамлюки заинтересованы в том, чтобы Константинополь оставался в наших руках как можно дольше?

— Да. Но открыто они этого никогда не скажут и явно вас не поддержат.

— А неявно?

Орхан внимательно посмотрел на собеседника.

— Что вы имеете в виду?

— Есть ли какие-нибудь возможность получить помощь от мамлюков тайно?

— Едва ли, — покачал головой Орхан. — Среди влиятельных людей города хватает тех, кто пишет письма… — сказал он и многозначительно оборвался.

— Ну зачем же так грубо? — улыбнулся император. — Нам посредники не нужны. Всю их помощь можно оформить как закупки, производимые для дворца и меня лично. Зерно, соль, селитра… деньги, наконец.

— Это… может быть интересно, — медленно произнес принц. — Я напишу несколько писем, но ничего не обещаю.

— Мы живем в мире вероятностей и надежд, — улыбнулся Константин.

— Именно так… именно так…

— А Караман?

— Они — это мы. Просто там правят не османы. На словах верны, на деле ждут любой возможности, чтобы укусить. Насколько мне известно, мамлюки регулярно им оказывают поддержку. Тайную. Иначе бы их давно раздавили.

— Иными словами — это наши друзья?

— Заклятые, — усмехнулся Орхан.

— Кто еще важен в Азии?

— Ак-Коюнлу. Они варвары, дикари. Мусульмане, но только на словах. На деле же все еще язычники, что только для вида поминающие пророка. Они сильны и для них османы — враги. Но сейчас у них смута, и серьезно воевать едва ли они смогут. Хотя поддержать Караман — да. Любое ослабление османов для них — что сладкий мед на устах.

— И они не раздражают мамлюков?

— Они видят в них младших братьев, учеников. — усмехнулся Орхан.

— И все? Там больше игроков нет?

— Есть, но они не имеют веса, смысла и значения.

— Хм. Честно. А Румелия?

— Здесь все… сложно. Главный враг — Венгрия. Но она истощена и воевать едва ли сможет. Молдавия и Валахия — опасны только как дополнительная угроза. Например, при ударе в тыл. Но даже тут едва ли они смогут взять хотя бы один крупный город.

— Сербия?

— Она парализована. Молится и кается… молится и кается… опасаясь лишний раз вздохнуть. Занозой является Албания…

— И все?

— Все.

— А как же Польша и Литва?

— После поражения под Варной им есть чем заняться. Едва ли они решатся на новый поход…

— Отменно… — кивнул Константин, принимая эту сводку.

— Отменно? Это катастрофа!

— Едва ли, — улыбнулся император. — Из того, что вы описали, друг мой, и из того, что мне известно, можно сделать очень важный вывод. Дело не в том, что османы сильны. Нет. Вы пока еще очень рыхлые структурно. Ваша сила в том, что рядом с вами нет подходящего хищника. Даже маленького, но по-настоящему зубастого.

— Вы не пытаетесь обмануть себя? — вопросительно поднял бровь принц.

— Может быть… — добродушно улыбнулся Константин. — Когда я обдумывал экспансию осман, то заметил две важные вещи. В военном плане вы достаточно слабы и если не учитывать редкие случайности, которые всегда случаются, то вы одерживаете победу от логистики и… хм… больших батальонов. Иными словами — сходясь с числено равным противником вы, как правило, терпите поражение. Даже с нашим братом, а римские воины ныне, я вам скажу, тот еще мусор.

Принц чуть нервно огладил бороду.

В громкой битве при Варне у османов действительно было двух или даже трехкратное численное превосходство. При этом крестоносцы уверенно давили на флангах, а центр с трудом сдерживали янычары. Ситуация была критическая. И если бы не глупость Владислава III, который пошел и героически умер… враг бы разгромил османское войско. И вполне уверенно.

А знаменитая битва на Косовом поле? Да все то же самое. Только вместо глупости командующего, решившего закончить свой жизненный путь каким-нибудь нелепым образом, здесь имело место предательство сербов…

Ситуация… Baraka… божественная благодать, благословение, «святая удача», которую Всевышний дает человеку. Иначе тут и не скажешь…

— А второе? — спросил хмурый Орхан.

— Дипломатия. Вы умеете договариваться и давать обещания. Через что на вашу сторону постоянно утекала римская знать, и не только она.

— Интересно… Возможно… — как-то оглушено произнес Орхан. — Я никогда не смотрел с этой точки зрения. Но где во всем мне найти надежду?

— Не спешите, друг мой. Не спешите. — медленно произнес Константин.

— Даже если бы я и хотел, едва в моих силах куда-то спешить.

— Вы главное пишите, пишите. Особенно меня интересует положение дел у Ак-Коюнлу и Мамлюков.

— Мамлюки едва ли решатся воевать. — покачал головой Орхан.

— Это не важно. Мне нужно узнать: кто чем у них дышит и какую реальную помощь они в состоянии нам оказать…

На этом они тепло попрощались и разошли.

Орхан пошел к себе, все еще переваривая разговор. А Константин — в лабораторию, где у него уже трудилось несколько человек.

Хотя какая же это лаборатория? Маленькая мастерская.

Деньги требовались все острее. Поэтому император не стал дожидаться решений итальянцев или элит и начал свою игру. Осторожно. По маленькой.

В одном из заброшенных корпусов поставил несколько грубо сделанных перегонных кубов. И, начав скупать подкисшее молодое вино и иное не кондиционное, но еще не превратившееся в уксус, стал гнать самогонку.