Шанс (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 56

Дорого.

Организовать такую «широковещательную рассылку» в эти годы стоило очень немало денег. Тем более что каждому адресату требовалось написать что-то свое. Не совсем, но с правильными акцентами. Но оно того стоило.

Да, шар теперь оказывался на стороне Папы. И следующий ход оказывался за ним. Но… под таким давлением едва ли он был в состоянии как-то значимо навредить. Авторитет Папы как международного арбитра висел на волоске, поэтому он не мог себе ошибок. Ни юридических, ни морально-этических… Даже если желал бы сжечь на костре и Константина, и Григория, и весь Новый Рим…

— И самое важное, — напоследок сказал Аким, — государь-император просил крепко держать Русь. Ибо чья власть, того и вера. Тому пример Египет с Сирией. Некогда цветущие православные земли, сейчас же… быть православным там так же скверно, как и во времена поганые.

С чем и удалился.

В выделенные ему и его людям покои, дабы дождаться ответа.

— Ушли? — спросил Василий, когда двери затворились и шаги гостей стали эхом вдалеке.

— Ушли. — ответил Иона.

— Значит… теперь не самочинно.

— Странное чувство, — ответил митрополит. — Будто шел по тонкому льду и старался дышать через раз. Лед кончился, а дышать нормально не могу. Все одно какая-то тревога.

— То не беда. Привыкнешь. Главное — лед кончился.

— Да… эта грамота патриарха многое упрощает. Униат он али нет, а составлена она по-старому обычаю. Я бы даже сказал — ветхому. Так их писали еще до того, как вообще Папа все эту мерзость затеял.

— Упрощает, — кивнул Василий. — И отрезвляет.

— Почему?

— Царь ведь почитай в городе заперт. Ни земли, ни войска, ни людей. Кругом враги. Ты сам о том сказывал. И ходоки. А теперь что? Погляди? Он ведь атаковал Папу.

— Мы не знаем, чем все это закончится. — осторожно возразил Иона.

— Не знаем. Но он показал нам всем очень важный урок. — тихо произнес Василий. — Даже раненый и умирающий лев — это лев. Завтра Царьград возьмут магометане и всех убьют. Разве это что-то изменит? Папа еще очень долго будет истекать кровью и оправдываться.

— Лев ли?

— Лев, лев, — с некоторым нажимом произнес Василий. — Только лев может так рычать.

Иона не ответил осмысляя.

— Молчишь?

— Ты думаешь, что Константин опасен для нас?

— А ты хочешь это проверить? — чуть нервно улыбнулся Василий.

— Нет. — глухо ответил митрополит.

— Это не помощь… — сделал неопределенный жест великий князь. — Это не только помощь, но и напоминание. Не так ли? Эко он ввернул? Чья власть, того и вера. На хана же намек это. Разве не услышал? И на наше подчинение ему.

— Понять бы, что он под сим подразумевает?

— Ударил Папу, ударит и хана.

— Или нет. Он вправе сам решать, как ему поступать.

— Без всякого сомнения, — кивнул великий князь. — А… в Литву, ты не знаешь, он не отправил гонца?

— Только к митрополиту. Там же правит латинянин.

— Вот как? — оживился Василий. — Получается, что крепко держать Русь он просил лишь нас? Или я плохо разобрал?

Иона снова промолчал, Василий же продолжил:

— Он ждет нашего ответа. Как ты ответишь?

— А как я должен ответить?

— А как нам выгодно ответить?..

[1] Юридически тут тонкий и, возможно, даже спорный момент, но с политико-психологической позиции ситуация предельно однозначная.

Часть 3

Глава 6

1450, февраль, 2. Константинополь

Константин медленно вышагивал по дорожке дворца.

Ветхой.

Но в ней более не зияло выбоин, а те плитки, которые не пощадило время, были заменены. Очень аляповато местами. Ибо сформированная артель рыскала по всему городу в поисках материалов, находя их разные. Где-то цвет камня получался иной, где размер вынуждал обтесывать. Грубо, неумело, но обтесывать, набираясь опыта.

— Больно это все видеть, — произнес Лукас, кивая на заплатки в дорожках.

— Отчего же?

— Вон — старые плитки. Какой вид! Пусть время их и не пощадило. А рядом новые… позор, просто позор.

— Позор был бы, если вместо таких вставок оставались провалы.

— Былого величия нам не вернуть…

— Дорога возникает под ногами идущего, — улыбнулся император. — Вон — новые артели каменщиков. Видели, как они трудятся?

— Стыд, да и только! Это даже не позор… это хуже. Деметриос набрал простых крестьян!

— А других ведь нет.

— Надо обратно переманивать от османов всех, кто разбежался.

— Думаете, что султан этого не приметит?

— А эти криворукие? Они разве что-то изменят?

— Они меняют все, — улыбнулся император. — Султан обязательно пошлет своих людей поглядеть на них, и соглядатаи оценят их работу очень низко. Сколько им лет понадобится, чтобы привести стену в божеский вид? Не хороший и упаси Господь, отличный. Просто божеский, убрав основные обвалы и осыпи?

— Лет восемь… десять, может, двенадцать. — чуть подумав, ответил Лукас Нотарас. — Хотя оценивать сложно.

— Вот и султану так доложат. А ведь с каждым днем их навык растет, как и темпы работ. Вы ведь этого прогресса не учли.

— И сколько? Сколько вы бы дали им времени?

— Три-четыре года.

— Ну… не знаю.

— Это если ничего не менять. А если потихоньку сформировать еще три-четыре такие артели? И использовать их делами, которые не на виду. Внутренние ремонты башен. Сооружение укрепленных казарм возле ворот, армейские склады, колодцы, а также цистерны с водой и иное. Там ведь глядишь, и года через три-четыре мы сможем получить не только крепкие стены без явных слабостей, но и постройки в их тылу. Важные и нужные. Без которых держать оборону очень сложно.

— А не дорого ли?

— Эти три артели, как сообщил Деметриос, обходятся городу в сто десять дукатов ежемесячно. Сейчас. Ну и около полусотни еще на всякие нужны вроде извести. С ростом опыта и плату придется поднять, но более двухсот пятидесяти они стоить не будут.

— А если их будет не три, а шесть-семь, то… хм… — задумался Нотарас.

— Пятьсот-шестьсот дукатов.

— Это много. Слишком много. — уверенно и решительно сказал Лукас.

— Со слов Деметриоса мы уже сейчас может себе их позволить.

— ДА⁈ — неподдельно удивился мегадука.

— После того как он перестал отчаянно грабить городскую казну, деньги нашлись. Не очень много, но нашлись. И выплаты в императорскую казну выросли с семидесяти пяти до пятисот с лишком дукатов, и свободных средств на нужды города прибавилось.

— Много?

— Тысячи полторы где-то ежемесячно.

— Ого! — ахнул Лукас. — Я прямо даже не ожидал.

— И это держите в уме, что у нас продолжают брать взятки и воровать, хоть и сильно осторожнее. Да и деньги в основном проходят мимо нас. Генуэзские и венецианские купцы почти полностью освобождены от таможенных сборов. Из-за чего город получает жалкие крохи с торгового оборота.

— С этим мы ничего поделать не может. Льготы им не отменить. — развел он руками.

— Есть решение, — улыбнулся император. — Впрочем, оно преждевременное.

— Не расскажите, стало быть?

— Это слишком опасное знание, друг мой. И мы пока не готовы.

— А когда будем готов?

— Давайте не станем забегать вперед?

— Пусть так, — пожал плечами Лукас. — А… хм… А эти каменщики. Когда они приведут в порядок стену Феодосия. Куда их девать? В самом городе нужды в них нет.

— Лукас-Лукас. — покачал головой император.

— Что? — не понял мегадука.

— Город лежит в руинах, а вы говорите — нужды в каменщиках нет.

— Кто их будет нанимать?

— Город их уже нанял. Вы разве не поняли? — улыбнулся Константин. — Сначала они приведут в порядок стену Феодосия. Потом восстановят стену Константина.

— Это еще зачем? — нахмурился Нотарас.