Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ) - Руд София - Страница 57

Я старался сделать так же, хотя говорить словами было сложно. Проще было бы показать Лире всё, но её магия только недавно начала восстанавливаться, а затем этот поход чуть ли не на край света, в злосчастный храм, где поехавший головой предок заключил с богами эту безумную сделку. Ему бы выписать пятнадцать лет мук в бездне, а не мирным жителям Шэроса.

Гнев кружит голову, но мысли о Лире успокаивают. Напоминают, что нужно поспешить и закончить дело, чтобы скорее вернуться к ней. К той, кто, как мне хочется верить, приняла меня целиком и полностью.

Она так убегала, но сама решила остаться со мной, зная, что я убил императрицу. Но не зная как. Я рассказал ей позже. Рассказал всё, как было.

В тот день я был все ещё другим Хаганом. Даже глаза налились кровью, когда я увидел видение после самой первой ночи с Лирой.

Злость застилала глаза красной пеленой. Я почти не помню, как дошёл во дворец, но четко помню лицо Ларты. Она ни о чём ещё не подозревала, сидела с надменным лицом, поправляя складки изумрудного платья, ожидая, пока я не обозначу цель своего присутствия.

Но вместо этого я призвал магию, которая помогла мне не умереть после того, как они пытались отнять у меня ипостась.

— Совсем обезумел?! — выпалила императрица, когда облако дыма окружило всё её тело, и ни один из защищающих от магии артефактов не помог.

Те камешки помогают лишь от природных сил магов и магичек, но моя суть иная. Я – единственный дракон, обладающий магией.

— Тебя за это казнят! — кричала она, а я осознавал, что где-то в глубине души хочу этой казни. По крайней мере камень в груди перестанет терзать.

Но это слишком лёгкий способ, не так ли?

— Что-то мне подсказывает, что ты умрёшь раньше, — голос полумёртвым хрипом слетел с губ. — Я плёл это заклинание годами, и ничто не изгонит его из твоей плоти. А оно убьёт тебя в тот самый миг, как только ты вновь решишь причинить кому-то вред сама или отдашь приказ.

— Что?! Это очень плохая шутка! — она кричит так, что слуги закрывают уши, а я слышу слова будто из-под толщи воды. — Ты не можешь со мной так поступить, Хаган! Это какой-то злой розыгрыш!

— Уже поступил. Что-то мне подсказывает, что долго вы не продержитесь, мачеха. И всё же, попытайтесь, — это было последним, что я ей сказал, а после ушёл, не слушая, что она кричит мне вслед.

Крит просил не проливать её крови, не губить воинов, и потому я годами плёл это заклинание, чувствуя, что однажды оно мне пригодится. Проще было бы убить её сразу, и я хотел, но стоило представить лицо беглянки в момент, когда я её найду, а она узнает о содеянном, становилось дурно до тошноты. А слова Лиры "не ступай на темный путь" мучили и останавливали даже, когда я пытался люто её ненавидеть.

Пытался, а не получалось. Кто не знал, что императрица не прислушается к совету и решит меня убить в тот самый день, когда я нашел Лиру.

В итоге умерла она, Кьяр слетел с катушек, а женщина, которая бежала от меня как от огня, залезла на карету. Гнала меня прочь всякий раз, но в трудный момент опять рискнула собой.

Это восхищает и заставляет бояться. Бояться за неё. Не зря Диен сказал мне, что Лира стала моей слабостью. Так оно и есть. Но у монеты две стороны. Лира – моя единственная слабость, и она же моя сила.

— Прибыли! — гаркают воины, кривясь от вьюги руками.

Я же рук совсем уже не чувствую от холода, хоть внутри и течёт горячая кровь. Все артефакты отдал мужикам, чтобы они не померли на полпути к тому храму.

Хотя можно ли назвать это маленькое одноэтажное сооружение, обросшее коркой льда – храмом?

Однако оно единственное белое пятно среди алых сугробов. Снег к нему совсем не подлетает. Это даёт надежду, что мы проделали этот долгий путь не зря.

— Укройтесь от бури там и отдохните, — говорю воинам, а сам ступаю внутрь.

Вой ветра стихает, в нос бьёт странный запах – сладковатый, как от горящих благовоний, но с нотками чего-то древнего, почти забытого. Он кажется знакомым, но угадать не могу.

Шаги гулко отдаются под сводчатым потолком, покрытым вязью старинных рун, значение которых давно утеряно. В глубине, на возвышении, стоит белая статуя двух богов.

Точнее богини с длинными волосами и коварной улыбкой, и бога, чей взгляд, высеченный в камне, словно следит за каждым движением. И, пожалуй, это единственное место, не покрытое пылью и инеем.

— Я ждал вас, император, — раздается сиплый голос.

И в единственном дверном проёме, зияющем чернотой, появляется маленькая фигурка старика с длинной бородой, доходящей до самого пола.

— Хотя был уверен, что встретимся мы в ином месте и в иное время. Ох уж эта богиня с её вредностью, — кряхтит старик, бросая взгляд светлых, почти белых глаз к статуям.

— Странное отношение к богам для служителя. Вы жрец этого храма?

— Он самый. И единственный, кто держит связь с богами, император. Остальные давно отбились от рук и ведут свои игры со властью. Грустно на это смотреть.

— Могу помочь исправить эту картину, — предлагаю я. — Но чтобы люди могли вспомнить начало истории, они должны жить. Алый снег обречёт многих на гибель. Нужно снять проклятие.

— Дельные вещи вы говорите, император, — соглашается старец. — Только вот не я назначаю цену.

— А кто?

— Она была указана в тот самый момент, когда твой предок заключил сделку. И даже боги не в силах забрать данное ими слово, — вещает жрец.

— И какова же цена? — тороплю его, но сердце подсказывает, что зря.

"Не понравится мне его ответ. Точно не понравится", — пролетает мысль в голове, и стоит жрецу открыть рот, как я убеждаюсь, что не ошибся.

— Бред какой-то! Сумасшествие! — злость хочет вырваться рыком, но я её сдерживаю.

— Уж такова цена, и с этим ничего не поделать, — жмёт плечами старец, а я в этот момент замечаю небольшой шрам, скрытый морщинами на его щеке. — Только вам, Ваше Величество, решать, как поступить. Я буду тут ещё неделю.

Сказав свои последние слова, жрец растворяется прямо в воздухе. И это вовсе не портальная магия, а какая-то иная, какой наш мир ещё не знает и, возможно, никогда не узнает, если это дар, дарованный жрецу богами.

Срываюсь с места, иду в ту самую дверь, за которой зияет темнота, но там никого нет. Храм пуст, за стенами завывает ветер и вьюга, а я так не получил ответа на свои вопросы. Точнее получил, но не тот, который подходит.

"Найду другой способ. Обязательно найду. Время ещё есть", — убеждаю себя, возвращаясь к воинам.

Они заканчивают свой привал, и мы снова отправляемся в путь. Идём несколько часов, а когда вьюга стихает, те, кто имеют ипостась, оборачиваются. Я же занимаю место наездника на шипастой спине крылатого зверя. И едва дракон отрывается от земли, как в сердце входит игла. Длинная. Одна, вторая, третья.

За болью в груди не чувствую даже ледяного ветра. Страх нарастает со стремительной скоростью.

— В столицу, во дворец! Быстрее! — велю драконам, потому что сердце чувствует, что с Лирой что-то не так.

Сегодня девятнадцатое марта, и я молю богов, чтобы это было как-то связано с её тревогами, которые я смогу развеять, и ни с чем больше, но едва ворвавшись во дворец, вижу бледного до смерти Мело.

— Где она? — рычу на весь холл и иду в покои Лиры, пока снег и наледь слетают с меня кусками, оставляя лужи на мраморном белом полу.

Не чувствую ни отмороженных пальцев, ни челюсти. Лишь пламя страха, поедающее изнутри.

Толкаю высокие двери покоев императрицы, но Лиры в комнате нет. Здесь лишь Жансу. Сидит за столом своей хозяйки, держа в руках какую-то книгу, и не думает встать, хотя и видела, как я вошёл.

Она вся в слезах, прижимает к груди какую-то книгу.

— Где Лира?

— Император! — вскакивает Жансу, и напрочь позабыв про поклон, в котором тут никто не нуждается, кидается ко мне.

— Хозяйка... Хозяйка больше не в нашем мире! — говорит какую-то чушь и тычет в меня злосчастной красной книгой.