Вздох (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 41

— Даже так?

— Да.

— Мне казалось, что вы ненавидите монахов.

— И вы, полагая так, все равно сотрудничали со мной?

— В интересах общины.

— Вот! Вот что ценно! — вполне искренне улыбнулся император. — Я не могу себе позволить роскошь любви или ненависти. Но дармоедов и бездельников действительно терпеть не могу. Вы занимаетесь экономикой общины. С вами я понимаю, о чем говорить. А с ними, — неопределенно кивнул Константин, — нет. Для меня они лишь имитируют веру, паразитируя на христианской общине. От них, в отличии от настоятелей приходских, пользы нет.

— Они молятся за вас. — с укором произнес настоятель Ватопеда.

— Кесарю кесарева, — чуть устало возразил император. — Я поставлен небесами править телом империи. Окормление душ не моя сфера ответственности. Из-за чего и оценивать я могу только за дела земные. Ощутимые. Измеримые.

— Но вы предлагаете нам помощь. Почему?

— Потому что я не только император, но и христианин. А помочь тем, кому еще можно помочь, дело благое и богоугодное. Не так ли?..

Настоятель ушел.

Дальше разговаривать было не о чем. Он едва ли был в состоянии принимать решения самолично.

Император же немного передохнул и вызвал к себе Антонио ди Пьетро Аверлино да Фиренце. Этот итальянец, приехавший по приглашению, уже пару недель жил во дворце, регулярно выезжая с небольшим сопровождением в вояж по городу.

Долгие и вдумчивые.

Его удалось заинтересовать задачей.

От одного из приглашенных итальянских специалистов Константин узнал, что есть такой инженер, который увлекся античными идеями Платона о построении идеального государства. Но в более приземленном формате — городском. Ну и фантазировал много чего на эту тему.

Константинополь лежал в руинах.

Тотально.

Даже заселенные его районы выглядели покамест весьма скверно. Восстанавливать город как есть императору казалось скверной идеей. Просто из-за того, что даже невооруженным взглядом было заметно наслоение многочисленных пластов в духе «так исторически сложилось». То есть, бесконечная череда ситуативных компромиссов, с которыми непонятно что было делать.

А тут такой человек.

И император смог его соблазнить совершенно уникальной задачей — продумать план реконструкции RomaNova. Да, Антонио грезил круглой моделью идеального города, а Константинополь представлял собой треугольник, но… это все неважно. Масштаб задачи вскружил ему голову самым отчаянным образом.

Молодой инженер почти что телепортировался в столице Восточной Римской империи, когда получил письмо и деньги. ТАКОЙ шанс он терять не мог себе позволить.

И сразу за дело.

Император же просто поддерживал этот проект, регулярно вызывая его к себе и обсуждая — что он там нафантазировал. Ну и корректируя. Благо, что жизненный опыт в мегаполисах XXI века позволял очень многие благие, но наивные или глупые вещи отсеивать на взлете.

— Время, — устало, но доброжелательно произнес Константин, — кивнув на песочные часы. — Беседы эти безумно интересные, но дела не ждут.

— Да, да. — закивал Антонио. — Я все понимаю.

И начал спешно собираться, складывая стопкой свои карты и листы, дабы свернуть их и упаковать в тубус.

— А вы не слышали ни о каком мастере-ювелире, который бы умел хорошо полировать драгоценные камни?

— Полировать? — немного замялся Антонио.

— Да. Мне нужно отполировать некоторое количество камней нужным образом. Никаких особенных украшательств. Просто выдержка потребной геометрии и чистота. Выпукло. — и показал рукой нечто похожее на линзу.

— Я напишу знакомым. Если ювелир будет иудеем для вас это допустимо?

— Мне это совершенно неважно. Я же император, а не инквизитор. Для меня главное, чтобы человек дело свое хорошо знал и голову не морочил окружающим…

Часть 3

Глава 2

1450, декабрь, 15. Константинополь

Константин сидел на лавочке, что стояла в высшей точке небольшого горбатого мостика. А тот был перекинут через декоративный прудик в виде асимметрической восьмерки.

И вода в этом прудике… текла.

Это реализовали затейливым образом.

С одного торца поставили небольшой ветряк на высоком столбе, с помощью которого вода выкачивалась в накопитель. И уже оттуда уходила через небольшой мини-акведук по большой дуге, подходя к пруду с другой стороны. И уже там спускалась обратно в акваторию через довольно живописный, искусственный водопад. В рост человека, примерно. По пути же, еще в акведуке, проходя через каскад фильтров. Через что вода не только добротно очищалась, но и насыщалась кислородом. А сам прудик выглядел кристально чистым и лучистым при определенном освещении.

И с рыбками.

Ну и прочего разного вокруг хватало тут: цветы, деревья, камни. И даже несколько очень уместных и симпатичных скульптур.

Лавочка же эта…

С нее открывался самый приятный и эффектный вид на водопад.

Это был один из немногих личных проектов, которые Константин реализовывал лично. Ну… почти. Под личным управлением. Ему требовалось место для размышлений. И он его с немалым упорством создал, развивая дворцовый сад в меру своих скромных возможностей…

Раздались тихие, знакомые шаги. Константин не обернулся. А супруга, подойдя, села рядом.

— Красиво тут, — каким-то загадочным тоном произнесла Анна.

— Что-то случилось? — сухо поинтересовался Константин.

— Я не могла прийти сюда просто так?

— Никогда не замечал, что ранее тебе подобное нравилось.

— Да я и сама… а сейчас гляжу — умиротворяет.

— Не пугай меня, — едва заметно усмехнулся император.

— А что такого? Правда, красиво вышло.

— Но пришла ты не из-за этого.

— Я… — она огляделась по сторонам.

Одним из важнейших преимуществ этой лавочки было то, что незаметно подслушивать разговор людей, сидящих на ней, едва ли представлялось возможным. Да, укрытия в теории имелись. Но император правильно разместил небольшие декоративные зеркала, что чуть-чуть поблескивали.

Глянул.

И сразу видно — есть кто поблизости, даже за кустами или валунами, или нет.

— Все чисто, — ответил Константин, заметив, как она пытается «срисовать» лишние «уши».

— В городе стали множиться слухи один дурнее другого. — тихо произнесла она. — Злые языки болтают, будто император поклонник самого Сатаны. Что он не чтит святых людей, плодит блуд с развратом, и вообще — суть подлый братоубийца, что взял жену и дочь брата для своей утехи… а его жена, то есть, я — сущая чертовка, которая честных людей потрошит на потеху черной души.

— Какая прелесть… — совершенно равнодушно произнес император, — и почему это говоришь мне ты, а не Лукас или Деметриос?

— Они боятся.

— Меня?

— Они провалились. Все их усилия не приводят ни к чему. А взятые болтуны оказываются простыми обывателями, которые не связаны ни с монахами, ни с монастырями. У них разная судьба.

— Но при это они все пришли в город с территории османов? — устало предположил император.

— Да… Это так очевидно?

— С внутренней вербовкой мои враги явно провалились. Поэтому иного варианта у них не оставалось. — пожал плечами император.

— И что нам теперь делать? Народ ведь колеблется. Слишком уж часто и много о таком болтают.

— Милая, я тебя услышал. Ступай. И передай этим двум балбесам, чтобы не дурили. Прятаться за тебя — это смешно.

— В Морее мерзкие слухи тоже быстро множатся.

— Фантомас разбушевался, — усмехнулся Константин.

— Что? — не поняла Анна.

— Я говорю, что Афон совсем берега потерял.