Вздох (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 48

А тут — вот они.

И сандалии.

И золотой венец на голове императора, вместо привычной короны и прочих обычных символов статуса.

— Прошу, — произнес Константин и передал группе свиток. — Это хрисовула. Вам надлежит в течение недели сформировать коллегию и выбрать магистра.

Ближайший к императору инженер, несколько неуверенно поклонившись, принял этот документ, скрепленный золотой печатью. В правовом поле Восточной Римской империи хрисовула являлась актом высшего ранга. Этакий аналог османского фирмана или папской буллы.

— Кроме того, — продолжил Константин, принимая подаваемый ему второй свиток, — Пандидактерион[2] передается в ваше подчинение и полное распоряжение. Сенат Римской империи принял решить возродить его в изначальном, старинном облике, в котором его задумывал Феодосий II. И сделать мировым центром научно-технической мысли.

После чего вторая христовула перешла людям напротив императора.

— И прошу вас — не затягивайте. Не далее, чем через две седмицы ваш магистр и выбранный среди вас попечитель Пандидактериона должны прибыть ко мне и изложить ваши размышления. Как устроить учебу? Кого можно было бы пригласить? Что потребуется? И так далее.

— Государь, — осторожно произнес Аристотель Фиорованти, — но ведь Пандидактерион посвящен изучению богословия.

— Мы решили учредить отдельное учебное заведение для подготовки духовенства. — ответил патриарх. — И видимо, не одно. После разгрома Афона нам предстоит создать целый комплекс обучения грамотных священников и богословов.

— Пандидактерион же, — добавил Константин, — я мыслю переименовать в Академию и организовать при нем большую публичную библиотеку и музейон с выставкой разных диковинок…

Разговорились.

Поначалу робко и неуверенно, но чем дальше, тем больше распаляясь. Нигде в Европе покамест не существовало того, что задумал Константин. А именно политехнического вуза. Практически везде доминировали два направления ученой деятельности: это богословие и юриспруденция. Все остальное — по остаточному принципу и не факт, что вообще присутствовало.

Самым же интересным оказалось то, что уже минут через десять беседа вырулила на крайне интересную дорожку. А именно к начальному образованию.

Сами инженеры и мастера о нем и не заикались, да и не помышляли, видимо, никогда. А вот Константин поинтересовался у них — как готовить кадры. И наводящими вопросами начал подводить к правильным, нужным выводам. В частности, к тому, чтобы охватывать все население сетью начальных школ. Самых что ни на есть простых и базовых, дающих азы. Но не для того, чтобы обучить людей. Тем более что чтение, письмо да основы арифметики едва ли тому же крестьянину хоть как-то пригодятся в его жизни.

Нет.

Цель была интереснее, а именно поиск толковых. Специально для того, чтобы тащить их дальше — обучая за казенный счет.

И эти инженеры с мастерами очень адекватно восприняли эту мысль, в отличие от тихо обалдевающего сената. По банальной причине — они самые были, по сути, разночинцами. То есть, выходцами из самых разных слоев общества…

— Мне кажется, что мы упускаем что-то очень важное, — заметил Метохитес, когда общение с будущим OrdoMechanicus завершилось.

— Что именно? — чуть нахмурился император.

— Как вы смогли нанести сокрушительный удар Папе? Через юристов, не так ли? Грамотных юристов. А получается, что медиков у нас готовят при госпитале, инженеров и мастеров станут учить в Академии, священников в семинарии… а юристов где?

— Это… верное замечание, — максимально серьезно произнес Константин.

— Юристов могут готовить в семинариях. — заметил патриарх.

— На самом деле у нас есть очень большой пласт знаний, который не смешать ни с чем другим. И уж точно его не стоит помещать в семинарии как профилирующий. — возразил император. — Юриспруденция, языки, история, философия и прочее. Это все тоже нужно и важно.

— Зачем нам философы⁈ — нахмурился патриарх.

— У нас уже один раз так подумали. Не так ли? Что-то хорошее из этого получилось?

— Философы плодят ереси и возрождают язычество! — решительно и даже в чем-то порывисто произнес патриарх.

— Вы понимаете, что вы говорите? — едва заметно улыбнулся император. — Вы фактически утверждаете, что горстка умных и начитанных людей представляют угрозу для веры христовой. Если же развить вашу мысль, то всякое образование и умение мыслить — суть угроза для христианства. Так, стало быть?

— Нет! Государь, беда не в учености. Беда в том, чем люди живут. И отдельные книги порой несут очень много зла.

— Это даже хорошо, да. — кивнул Константин.

— Хорошо⁈ — ахнул патриарх.

— Слабость православия в том, что мы не ведем публичные дебаты и не учимся отстаивать свою позицию. Умно. Грамотно. Если угодно — ловко. Из-за чего паписты нас часто бьют словами, сказанными через рот. Это порок и страшный недостаток. Наше духовенство должно уметь жечь глаголом и увещевать сердца. Для чего этот рассадник ереси и язычества чрезвычайно полезен. Он будет давать почву для бесед и дебатов. Позволяя оттачивать риторическое мастерство.

— И губить души, — буркнул патриарх.

— Не забывайте, нам еще массы мусульман возвращать в христианство. Что будет крайне непросто. Через что крепко подумайте над тем, кого и чему учить в семинариях. Острота ума и языка им нужна как никому, равно как и такт, порядочность да умение работать под страшным давлением.

— Я понимаю, — тихо-тихо произнес патриарх. — Но философы…

— Нужны, — перебил его Константин. — Немного, но нужны. Просто для того, чтобы будоражить общество и не давать богословам закиснуть. Понимаете? Самое страшное, что нас может ждать — это головокружение от успехов и почивание на лаврах в случае удачного возрождения империи. Через что внутри тела державы никак нельзя все делать гладко и ровно. Внутри должен быть нерв. Здоровый, разумный, но нерв. И желательно не один.

— Как бы этот нерв все не развалил.

— Быть может — это порочный путь, — чуть помедлив, ответил Константин. — Но мы шли по дороге благих намерений и сглаженных слов. Это привело державу к гибели. Тотальной и всеобъемлющей. Поэтому дальше нам нужно идти иначе — словно мы кошка, которую гладят против шерсти.

— Скверное сравнение, — покачал головой патриарх. — Многие связывают этих животных с Сатаной.

— А зря. Очень зря. Кошка защищает людей не только от грызунов, но и от чумы. Ведь ее распространяют крысы.

— Крысы? Кто вам это сказал? — удивился патриарх.

— Вычитал в какой-то одной из старых книг, — пожал плечами император, понимая, что ступил на тонкий лед. — Если быть точным, то не крысы, а блохи, которые на них живут. Сами грызуны к ней стойки, а вот люди, если их укусят те паразиты — болеют. Страшно болеют. Поэтому лично я не удивлюсь, что скверная репутация у кошек — это дело рук самого Сатаны, что пожелал навредить роду человеческому…

[1] В 1444–1446 годах Мурад II передавал престол сыну Мехмеду. Но тот не справился с управлением, чуть не спровоцировав бунт янычар, и в целом — знатно провалился, что вынудило Мурада II уступить уговорам элит и вернуться на престол.

[2] Пандидаектерион был основан в 855–856 годах на базе более ранней школы, основанной еще Феодосием II в 425 году. Первый вуз Европы. Изначально в нем изучали много всего значимого в прикладном смысле и выпуская, среди прочего, инженеров. Но после событий 1204 года произошел быстрый откат к статусу, по сути, обычной духовной семинарии.

Часть 3

Глава 6

1451, январь, 10. Константинополь

Это воскресное утро было просто замечательным!

Солнышко светило.

На небе ни облачка, отчего оно казалось особенно бездонным и каким-то удивительным. Да и ветер где-то прохлаждался, из-за чего в городе стоял практически штиль.