Вздох (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 51

Часть 3

Глава 7

1451, январь, 21. Милан

— Какой неожиданный визит, — произнес Франческо Сфорца, проходя и садясь в кресло.

— Дела… — развел руками Джованни Джустиниани, садясь следом.

— Раньше у нас были другие дела. — холодно усмехнулся герцог Милана. — А, впрочем… интересы кого вы представляете?

— Генуи.

— Серьезно? А до меня доходили совсем иные слухи.

— И какие же? Что приписывает мне молва?

— Злые языки болтают, будто бы приняв титул нобиля Римской империи, вы сделали свой выбор… предпочтя Генуе совсем иную державу.

— Мой дом — вассал императора уже давно, но это не мешает нам оставаться генуэзцами.

— Так я не прав? — выгнул бровь Франческо с едва заметной улыбкой.

Джованни замер и нахмурился.

Молча.

Он думал.

Внутри всплывало неудовольствие и даже раздражение. С другой стороны, начинать эту сложную миссию со споров — пустое.

— Не знаю, — наконец произнес кондотьер, давая собеседнику если не правоту, то чувство некоторого удовлетворения.

— Я думаю, что вы знаете и понимаете ответ, но не готовы его принять. Ха! Черт возьми, я чуть вином не поперхнулся, когда узнал, что Галеаццо возвели в сенаторы Рима. Это какая-то игра? Может быть, вы мне объясните?

— Это не игра, — тихо и твердо произнес Джованни, глядя прямо в глаза собеседнику.

— Даже так? — нахмурился Сфорца.

— Понимаете… я никогда не встречал человека, который НАСТОЛЬКО верил в свою миссию. Он пойдет на все ради возрождения Римской империи. Всем пожертвует. Даже собственной душой.

— Фанатик?

— Нет. Он кто угодно, только не фанатик.

— Тогда что? Амбиции?

— Если бы, — хмыкнул Джованни. — Это… что-то необъяснимое. Я же был с ним знаком в прошлом. И… я не знаю, что с ним случилось. Одержимость какая-то. В хорошем смысле слова.

— А его проверяли священники? Вы поймите меня правильно — это все звучит очень странно и подозрительно.

— В том и дело, что проверяли. И наши, и люди Афона, и даже агаряне. Он чист. Но… не понимаю.

— Не понимаете, но выступили за него в Морее. Почему?

— Он предложил интересную, выгодную сделку.

— Бросьте, — отмахнулся Сфорца. — Мы с вами люди меча и воли. Какая сделка? Разве вы или я будем делать то, что не считаем нужным?

Джованни промолчал размышляя.

— Так что? Из-за чего вы выбрали сторону там на полуострове?

— Думаю, что это произошло еще раньше. Когда император сумел заставить похитителей его невесты заплатить ему денег, чтобы позволить ее вернуть.

— Как-как⁈ — ахнул Франческо.

— Он умен и очень опасен, но… не это главное. Вы хорошо знаете латынь?

— Подходяще.

— Sed quid timer, cum iam non sum ego? Intra cineres, intra tenebris, intra dolores аd astra cado, Domino meo servo mortuus iam, sed ago pro aliis[1]. — медленно произнес речитативом Лонго.

— Жуть какая! Что это?

— Это слова — кредо императора. Вы говорите, что мы с вами люди оружия и воли. Он же концентрат воли, в котором все… вся его сущность сжата в кулак. Вы спросили меня — не ведут ли его амбиции. Быть может — это именно так, но не личные. Он словно растворился в теле империи. Он стал духом империи. И люди вокруг него словно оживают… просыпаются… словно бы какая-то пелена спадает или болезнь отступает, а в сердцах людей возгорается надежда… Хотя его поступки далеки от благости…

Джованни все говорил и говорил, а Франческо внимательно смотрел на визави, пытаясь найти хоть какой-то признак игры. Но… нет. Опытный кондотьер, что сидел перед ним, верил во все эти слова, говоря предельно искренне. Его выдавали глаза. Поначалу-то он держался ровно, но чем дальше он говорил, тем сильнее менялся взгляд.

Искра какая-то в нем проступала.

И слова.

В них вплетались какие-то обрывки латыни. Но не той церковной, к которой привык Франческо. Нет. Это было что-то совсем иное.

— Но вы все равно верны Генуе? — как-то невпопад ляпнул Сфорца, обескураженный собеседником.

— Разумеется.

Степень обалдения герцога усилилась.

— Хорошо. Хотя нет. Нехорошо. Я совершенно вас не понимаю

— Понять меня несложно. — улыбнулся Джованни. — Я просто прикоснулся к истинному величию древнего Рима, которое пытается возродить император. И ощутил всю ничтожность той мышиной возни, в которой жил прежде.

— А как же величие христианской веры?

— Там на востоке, от него ничего не осталось. Агаряне сплошь и во всем доминируют. Здесь же — просто распад и тлен. Нет-нет. Император возрождает тело империи. Ее кости, мясо и клыки.

— Хм… — кивнул Сфорца, принимая эту позицию, которая в целом была достаточно близка к его собственной. Хотя, быть может, и не настолько осознанной. Однако определенное духовное родство все равно проступало отчетливо. — Давайте перейдем к делам. Какова цель вашего визита?

— Император очень недоволен поведением Венеции.

— Я должен удивиться? — усмехнулся Сфорца.

— Он желает переменить сложившуюся ситуацию. Но многие порты Италии и Франции под контролем Венеции, и нам было бы сложно торговать, но… император предложил следующий вариант. Мы везем товары в Геную. А оттуда везем их в Милан и далее по всему северу Италии, а также на север по старой римской дороге — Via Francigena.

— Продолжайте, — прямо как-то посветлел ликом Франческо. — Какие товары?

— В первую очередь — шелковые ткани. Во вторую — книги.

— Книги? Не представляю, кому здесь могут понадобиться эллинские книги, — несколько расстроился Сфорца.

— Зачем эллинские? — улыбнулся Джованни и протянул собеседнику томик, с которым зашел к нему. Неприглядный на вид, но аккуратный.

Тот принял его.

Полистал.

И выразительно глянул на Джустиниани, задавая безмолвный вопрос — слишком очевидный, чтобы его высказывать.

— У меня пять тысяч таких книг, и я их готов продать по шесть дукатов.

— Шесть, значит…

— Император готов при необходимости выдать хоть пятьдесят тысяч таких копий.

— Они странные. С ними все в порядке?

— Мы сажали клириков проверять книгу. Это вульгата самого каноничного вида. Позже же выяснилось, что я сам привозил императору сей текст, с которого он организовал копирование. Быстро и дешево.

— А почему буквы такие странные?

— Не знаю. — развел руками Джованни. — Но согласитесь, читается это все намного легче.

Франческо полистал еще книгу и положил ее на столик.

— Шелковые ткани вы тоже привезли?

— Они в Генуе на складе. Мы опасались ехать просто так к вам, без договоренностей…

И начался торг.

Первый герцог Сфорца вел очень сложную партию на балансе сил. Дружил с Козимо Медичи из Флоренции и пытался сформировать военно-политический блок на севере Италии. Подходящий для того, чтобы сопротивляться внешнему давлению как со стороны Валуа, так и Габсбургов.

А вот у Генуи ситуация была аховой из-за напряженного противостояния с Арагоном. В 1444 году был заключен мир между противниками, через что борьба перешла в плоскость напряженного пиратства. В 1450 году мир истек, но стороны не перешли к полноценной войне, продолжая друг друга отчаянно грабить на морях. Что очень сильно подрывало могущество республики, мешая торговле.

При этом внутри Генуи единства не было от слова совсем.

Раздрай.

Причем явно поддерживаемый третьими силами. Потому что региональные кланы, очевидно, не обладали подходящими ресурсами для борьбы с дожем. Но делали это из года в год. И вполне успешно, нередко даже парализуя управление республикой…

— Я ведь не грешил против истины, когда говорил, что действую от имени Генуи и в ее интересах. — заметил Джованни.