Отчим. Мой SEX-наставник (СИ) - "ДОМИНАТРИКС" - Страница 2

Я не сразу врубаюсь в то, что от меня нужно, а потом иголкой вонзается в мозг: галстук!

Соскальзываю с подоконника и иду к нему, на ходу подвязывая футболку под грудью, провожу пальчиками по голому животу.

— Куда собрался? — улыбаюсь, показывая ему, что мне пофиг.

Я так близко, что почти касаюсь его. Закусываю нижнюю губу и завязываю узел, как когда-то завязывала папе.

— Мы с Альбиной идем в театр, — проговаривает он, и меня накрывает жаркой волной. Ревность. После того поцелуя ревную его ужасно. — Она тебе не сказала?

— Неа, — ухмыляюсь и затягиваю узел так, что он врезается в его шею. — Мне пофиг, куда вы там ходите. Хоть Тоха придет без ее воплей. Ты ж не скажешь… — Я привстаю на носочки и почти невесомо касаюсь его губ, шепчу в них интимно: — Ты же не расскажешь, да? Это наш с тобой секрет, как и…

Его лицо искажается, черты обостряются, а губы поджимаются. Булат хватает меня за запястье, тянет на себя, почти прижимает к груди, и я чувствую жар его тела, вижу, как радужки словно заливает по кругу темными чернилами.

— Мы теперь не чужие, Лиз, — тон его строгий, тренерский, прошивающий мое тело металлическими скобами. — Я твой отчим. Мне не нравится этот парень. Он тебе не пара, и я не собираюсь терпеть его в своем доме. Поняла меня?

— В твоем доме? — загораюсь, хотя когда он так близко, говорить сложно, думать тоже.

Не пара? А кто пара?

— Чтоб я его больше тут не видел, — цедит, тщательно выводя слова, словно я дурочка дебильная.

— Пошел ты! — огрызаюсь, чувствуя, как начинают пульсировать половые губки.

Он опять дергает меня и почти впечатывает в стену, заведя руку мне за спину. Мне не больно — скорее, обидно.

Булат молчит, только дышит шумно у моего уха. Нежно убирает волосы с моей шеи и касается ее губами.

Издаю тихий стон.

Только не останавливайся. Не отпускай. Продолжай. Я так тебя хочу.

— Будь хорошей девочкой, Лиза, — шепчет и проводит кончиком языка по моей шее. — Ты же умеешь, я знаю.

Отпускает меня и просто уходит.

— Ты не охренел? — ору я ему в спину, а из глаз брызжут слезы.

— Я запрещаю тебе с ним встречаться, Лиз, — проговаривает, остановившись и бросив на меня взгляд через плечо. — Вопрос закрыт.

Меня заклинивает. Стою с парализованным горлом и глотаю слезы, слушая его удаляющиеся шаги. Хлопок двери выводит меня из транса.

Мне не так обидно из-за Тохи, как из-за его поведения в целом: обращается как со своей собственностью, качает какие-то права, а сам трахается с моей мамочкой и ему плевать на то, что я чувствую.

Я иду к себе, заваливаюсь на кровать. Хочется уснуть поскорее, но это тянущее внизу живота возбуждение, которое он разбудил, не дает покоя, и все, о чем я сейчас могу думать, — это разрядка.

Я поворачиваюсь на спину, стаскиваю с себя домашние шортики вместе с трусиками и широко раздвигаю бедра, упираюсь пятками в матрас. Закрываю глаза и представляю его. Хотя он и так выжжен у меня на подкорке.

Провожу пальцем по припухшему клитору, бьющему током, и дергаюсь, закусываю губу. Тру бугорок, напрягая бедра, выгибаю спинку и стону, представляя на себе его руки.

Спускаюсь ниже, раздвигаю складочки и растираю по ним тягучую смазку, которой так много, что она хлюпает. Хочу больше, хочу его в себе…

Заныриваю пальцем в горячее отверстие, проталкиваю его так глубоко, что чувствую плеву, морщусь от легкой саднящей боли. Интересно, как его член вообще может поместиться там? Я ерзаю, сбивая простыню под попкой в складки, громко стону, тру клитор и продолжаю двигать внутри себя пальцем.

Мое тело выгибается струной, меня обливает горячим потом, и я с криком кончаю, конвульсивно подергиваясь.

— Вот же сволочь, — вырывается хриплое, когда меня скручивает второй волной оргазма, и из глаз вновь брызжут слезы. — Как мне теперь с этим жить?

Я могла это терпеть, пока он не касался меня, но теперь…

Звонок в дверь заставляет меня подскочить. Кого это принесло? Я натягиваю первые попавшиеся трусики, одергиваю футболку, которая почти доходит мне до колен, и шлепаю в коридор.

Распахиваю дверь, и в моей голове сразу загорается навязчивая идея насолить Булату, даже если он об этом и не узнает.

— Привет, Ксю, — Тоха вваливается в хату, ставит на обувницу пару банок алкогольных коктейлей, невскрытую и початую, чмокает меня в щеку, обдав противным запахом химозной дыни.

— Ты чо приперся? — спрашиваю и висну у него на шее.

— Так твои в театр поперлись. Мамка сказала, — пожимает плечами, скидывает кроссы и тянет меня в зал. — Думал, киношку посмотрим. Я тут принес кое-что.

Тоха разваливается на диване, а я подключаю флешку, которую он притащил, к телевизору, щелкаю пультом, сев рядом с ним на диван.

Когда в забугорной кухне к полуголой девице уже без трусов подваливает сзади брутальный сантехник, я понимаю, что это за кино такое. На первых стонах вырубаю эту фигню.

— Я думала, что нормальное притащил, — недовольно морщу нос. Не люблю противную топорную порнуху. Фи.

— Да брось ты, — он приканчивает вторую банку, которая воняет еще мерзее, и толкает меня на спину, на руках зависает надо мной. — Хотя ты такая классная, что можно и без порнухи.

— Что можно? — спрашиваю тупо, понимая, что не хочу его и с порнухой, и без нее.

— Слушай, хата наша на всю ночь, — он нависает надо мной, прижимает к дивану своим телом. Я морщусь от амбре баночного коктейля и упираюсь ему в грудь ладошками. — Лиз, давай? Уже почти год за ручку ходим. А я тебя, это, люблю.

Его горячие, влажные пальцы больно ощупывают внутреннюю часть моего бедра, поднимается выше, неуклюже забирются под трусики.

“Это”, — больно режет слух, и я ерзаю под ним, потому что стояк больно упирается в бедро.

Мне казалось, я его хочу, что тоже люблю, но после того поцелуя с Булатом, от Антона почти воротит.

— Я… — вжимаю ладони в его грудь до боли в запястьях, давлю, пытаясь оттолкнуть. — Давай потом.

— Ну, Лиз, — шепчет он, прижимает меня к дивану и, продолжая неуклюже целовать мою шею, стаскивает с себя спортивные штаны. — Надо просто немного потерпеть, и потом круто будет. Так пацаны говорят.

— Я сказала, не смей, — повышаю голос, бьюсь под ним, но Тоха распихивает мои бедра собой и сдирает с меня трусики, которые падают на пол рядом с диваном лоскутиками. — Отвали!

Он молчит, пыхтит и смотрит на меня стеклянными глазами. Одной рукой задирает мою футболку и больно мнет грудь, а другой дрочит свой уже вставший член. Меня передергивает от омерзения — не хочу так. НЕ ХОЧУ!

— Прекрати! — плачу я. — Слезь с меня!

— Заткнись, — он зажимает мне рот ладонью и приставляет головку к моим складочкам.

_______________

Любимки, очень жду ваших комментариев и звездочек, если история нравится.

Кстати, вечером будет еще одна прода. Круто, да?)

3

Я зажмуриваюсь в ожидании той самой боли. Мне обидно и противно.

Его буквально отрывает от меня неведомая сила.

— Я тебя прибью, урод малолетний, — слышу голос Булата и распахиваю глаза.

Отчим мажет безумным взглядом по моему почти обнаженному телу, отворачивается, отводит в сторону кулак и бьет Тоху по лицу. Вскрикиваю, слышу хруст костей, вижу, как из разбитого носа скулящего парня брызжет кровь.

Хочу что-то сказать, но горло словно парализовало, и получается только издавать странные тихие звуки, которые теряются за моим шумным, сбитым дыханием. Мне стыдно. Мне дико стыдно перед Булатом.

Все как в замедленной съемке, и я тоже висну. Отчим тащит его из гостиной, и из коридора вновь доносятся звуки ударов. Это не драка, нет. Бьет Булат, а Тоха только что-то там ноет.

Брутально, жестоко, долго.

Вдруг спохватываюсь, в каком виде сижу, дрожащими руками одергиваю футболку, сажусь, подобрав под себя ноги.

Входная дверь хлопает, и Булат вновь появляется в гостиной, стоит надо мной, нависает, давит. А потом его лицо меняется, становится таким, что мне и самой себя жалко. Еще более жалко, чем минуту назад.