Невинная во власти бывшего (СИ) - Мелис Екатерина - Страница 17

«А тебе нравится подчиняться, Лера», — добавляет мой внутренний голос. — «Другая на твоем месте проорала бы стоп-слово и сейчас ехала бы в такси ночевать на вокзале».

Я смотрю на себя в огромное зеркало. На ягодице след от плети. Похож на веточку. Косметика размазана. Не могу оторвать взгляд.

Тимур видел меня такой. Сделал меня такой. Смотрю той Лере в глаза и боюсь томления, которое там наблюдаю. Мне все еще больно в тех местах, где он проник, но я вспоминаю эту боль с наслаждением.

Что со мной происходит?

Глава 22

Выхожу из ванны. Тимур обнимает меня за талию. Поднимаемся наверх. Садимся за стол.

Ем с наслаждением, хоть все уже и остыло. Сил нет разогреть. Пью шампанское, пьянею быстро.

Мы ложимся спать вместе в комнате Тимура. Он меня больше не трогает. Только обнимает. Так и засыпаю у него на плече.

Утром он совсем другой. Просыпаюсь, когда уже одет.

— Сегодня не приеду. Можешь отдыхать, — бросает мне. — Расписку только отдай, раз остаешься.

Я о ней совсем забыла. Заворачиваюсь в халат и бегу за сумочкой. Обратно иду медленно, сжимая белый листок в ладони. Мне не по себе.

Наверное, еще можно передумать. Порвать ее в клочки и воспользоваться предложением остаться здесь на месяц, постепенно устраивая свою жизнь. Думаю, что Тимур примет мое решение и сейчас.

Вчера отдала бы листок, не задумываясь — поцелуй заставил меня верить. Сегодня Тимур холоден, закрыт, отстранен. И сегодня, а не вчера, я вдруг чувствую себя использованной.

Хочется сказать ему что-нибудь колкое, вынести мозг тем, что не так посмотрел, не поцеловал с утра. Поговорить об отношениях. Спросить про Альку.

И всего этого нельзя. Я потеряла такое право. Теперь мне остается только улыбаться и молчать. Тяжело! Жутко тяжело!

Тимур забирает у меня листок. Бросает очень внимательный взгляд в глаза. Не сомневаюсь, что читает меня как открытую книгу.

— Отлично. Все, Лера. Ты моя собственность.

В голосе едва ли есть эмоции. Говорит так, будто бы пылесос купил на распродаже, который не сильно-то и нужен был.

Как-то пусто и холодно становится на душе.

Отворачиваюсь от него и обхватываю себя за плечи.

— Не скучай, — он не обращает на меня больше никакого внимания. Просто уходит.

И в этот момент мне становится плохо. Сажусь на кровать и плачу в голос. Вчера мне показалось, что он что-то чувствует. Сегодня я вижу, что это был просто секс. Жесткий.

Неужели чувствую я?

Только этого не хватало. Слабость и глупость, которые я вообще не брала в расчет.

Одиночество накрывает. Мне ничего нельзя. Не могу сказать, что после ареста отца у меня вообще остались друзья. Подруги отвернулись так же быстро, как кончились деньги на счету, но вот Мила, например, могла бы найти для меня минутку. И с Соней я бы тоже встретилась.

Только об этом сначала надо спросить Тимура.

Которому нельзя звонить и писать первой. Лишь в случае, если что-то срочное случилось. Отличные правила.

Чтобы забыться, я убираю дом. Запускаю посудомойку. Разогреваю часть вчерашней еды на завтрак.

Альбина приходит вечером, когда я сижу за ноутбуком. Рисую кое-что для одной группы в социальной сети.

— Добрый вечер, Лера, — говорит она, оглядывая дом.

— Добрый. Оставьте продукты и заберите мусор, — отвечаю я.

Не встаю, не пытаюсь проявить симпатию. Ясно, что я для нее просто проститутка. Ну и наплевать.

— У тебя порядок, — замечает она. — Лишишь меня работы?

Поворачиваюсь к ней, но вместо раздражения вижу на лице полуулыбку. Доброжелательность?

— На какое-то время, — отвечаю я. — Но Тимур разрешил мне только готовить. Могу говорить, что убираете здесь вы. Работа — дело важное. Я просто люблю порядок. В доме никого, кроме меня, так что поддерживать не сложно.

— Ты не похожа на других.

Морщусь от этого сравнения.

— Мне бы не хотелось это обсуждать, — говорю я.

— Не подумай, что хочу тебя обидеть, — Альбина делает ко мне шаг. — Просто насмотрелась тут… Обычно хамки какие-то. Бардак после них жуткий. Вроде бы ничего не делают, а кругом грязь. Готовую еду не могут разогреть, не размазав по всей кухне. А у тебя после готовки мебель сияет как новая. Извини, что я тогда так разговаривала.

— Ничего. Угощайтесь печеньем, — расцветаю я.

Меня добило одиночество, так что стоит Альбине чуть похвалить меня, как я разворачиваюсь мягким пузиком вверх. Хоть с кем-то пообщаться можно.

— Если вы не заняты, то может быть чаю или кофе? — продолжаю я.

Альбина удивленно смотрит.

— Ну я на работе. Должна была убирать, пылесосить. Обычно это занимает полчаса-час. Раз работа сделана, то давай чайку.

Мы пьем чай и говорим о всякой ерунде.

— А как ты печенье таким рассыпчатым делаешь? Оно и хрустит и одновременно во рту тает?

— Ой, это все мамин рецепт, но знаете…

— Давай на ты, а то хамкой я получаюсь, — улыбается мне Альбина.

— Хорошо, — поддерживаю улыбку я. — Знаешь, тут духовка очень хорошая. Даже в нашем с папой доме была не такая, хоть и тоже дорогая. Эта пропекает изумительно. И режимов много.

— Согласна, — кивает Альбина. — Доводилось пользоваться. Техника шикарная, но почти никто ею не пользуется. Ну, кроме тебя, теперь. Сколько будешь тут жить?

— Не знаю, — честно признаюсь я, задумываясь о том, как все сложно с Тимуром. — Предположительно год. Но это не точно.

— Тимур — хороший мальчик. Только одинокий, — вздыхает Альбина.

У меня от ее слов флешбеки. Да, было время, когда я тоже могла сказать, что он — хороший. Но не сейчас. Сейчас я не понимаю, какой он. Внушает мне страх, причиняет каждым словом боль, но при этом спасает папу. Не знаю, что я чувствую.

Старая любовь постоянно пытается пробиться к разуму, но я защищаюсь. Любовь была у той Леры, которую баловали и носили на руках, а не у этой, которой досталось место подстилки и которую называют шлюхой прямо в лицо.

Я не имею права любить его, если хочу сохранить свой разум рядом с ним.

Ежусь на диване, потому что от любой мысли о нем сводит низ живота. Бессознательным движением касаюсь шеи, где сутки проносила кожаную полосу, которая каждое мгновение напоминала мне, что теперь я кому-то принадлежу.

Перевожу разговор на рецепты и кухню. Альбина поддерживает. Мы сидим довольно долго, а затем она уходит.

Остаюсь наедине со своими мыслями. Телефон молчит. Тимур показывает мне, что я ничего не значу. Он будет писать мне только тогда, когда пожелает воспользоваться. Остальное время я для него не существую.

Всплывает сообщение.

«Ты куда пропала? Я была в кафе — сказали, уволилась. Что-то случилось?»

Мила.

Мне сложно ей врать. И не ответить тоже сложно. Одиноко.

Приходит в голову мысль, что я скучаю по Тимуру. Понятия не имею, как такое возможно. Ведь если он придет, то будет секс. Болезненный и унизительный. Разве это то, что я хочу?

Тело отзывается на мысли тут же. В голове всплывают картинки.

«Я нашла человека, который поможет с делом отца. Работаю с ним».

«У тебя же кончились деньги?»

«Зато остались связи», — отвечаю я и понимаю, что продолжения переписки не хочу.

Перевожу тему.

Оживает параллельный чат.

Тимур!

Открываю сообщение. Просто фото без подписи. Но какое! Прикрываю рот ладонью и роняю телефон.

Иду на кухню. Наливаю себе вина. Пытаюсь отдышаться.

Слышу, что приходят еще сообщения. Даже не знаю, что хуже — вопросы Милы или еще пара кадров того, что мы делали с Тимуром.

Сбегаю в свою комнату. Телефон остается внизу. Ложусь на кровать и накрываюсь с головой одеялом. Мне хочется спрятаться так, чтобы никто меня не нашел.

Через некоторое время приходит сон, но вот заканчивается он совсем не так как планировалось.

Просыпаюсь от того, что одеяло сброшено на пол, а надо мной стоит Тимур. Очень недовольный.

Глава 23

— Что случилось? — спрашиваю я, ощущая комок в горле.