Невинная во власти бывшего (СИ) - Мелис Екатерина - Страница 20

Ни на мгновение он не выпускает меня из рук. Нежничает и ласкает. Такой контраст. Не понимаю, что и думать. Еще и фрукты эти. Так приятно, будто бы я ему нужна. Знаю, что завтра все будет иначе, но наслаждаюсь моментом.

— Ты хочешь сегодня спать со мной? — спрашивает Тимур.

— Тебя интересует, чего я хочу? — удивляюсь я.

— Да. Причем сильнее, чем ты думаешь.

— Не оставляй меня здесь одну, — говорю и утыкаюсь лицом в его шею.

Тимур обнимает меня, сжимая до боли. Затем забирает тарелку, укладывает рядом с собой.

— Цепь не сниму, чтобы знала — бежать не получится, — в голосе легкая ирония и нотки возбуждения.

Бежать мне некуда, и мы оба это знаем.

— А я так надеялась, — отвечаю, чуть улыбаясь.

— Теперь ты никуда не денешься от меня, — совершенно серьезно говорит Тимур. — И будешь верной. Я тебя заставлю.

Собираюсь возразить, но он меня целует, а потом переворачивает на живот и жадно берет снова, не слушая протестов.

— Будешь пищать — трахну в задницу, — шепчет он, рождая в моем теле бурную и странную реакцию.

Глава 26

Просыпаюсь на его плече. Руки и ноги переплетены. Рассматриваю длинные темные ресницы, легкую щетину на щеках. Пока спит, нежно касаюсь губами виска. Не дышу, чтобы не разбудить.

Закрываю глаза и прижимаюсь. Лежу так, как проснулась, думая, насколько удобно спать с ним. Мы будто бы части головоломки, которые идеально складываются и стыкуются.

Мне нельзя так думать, но после этой ночи я слишком расслаблена.

Приподнимаюсь и чувствую, как меня за ошейник дергают назад. Тимур перекатывается на бок, закидывает мое бедро на свое, сладко обнимает. Мелкие поцелуи покрывают щеку. Невозможно приятно.

— Лера, доброе утро.

Он улыбается, но глаза снова вспыхивают.

— Как приятно просыпаться с тобой, — шепчет он, но тут же замолкает.

У меня чувство, будто бы уже винит себя, что сказал лишнее спросонья.

— Пусти, пожалуйста, — умоляю я. — Ты ночью перестарался. У меня все болит. Вообще все.

— Это, например, что? — улыбается он. — Попку я не трогал.

— А все остальное болит, — я смотрю в его синие глаза и замираю.

Тимур очаровательно улыбается.

— Пройдет. Надо просто поцеловать, так ведь?

Я упираюсь ладонями в его грудь.

— Не надо! Я знаю, что будет потом.

— Ну перестань. Я всю ночь тебя мучал. Тоже ведь не железный. Все нормально, пока не трону, просто поцелую.

Он оказывается сверху и целует каждый сантиметр моей шеи, свободный от кожаной полосы. Спускается к груди. Лижет измученные соски языком.

— Остановись, пожалуйста, — умоляю я, потому что огонь снова разгорается в моем теле.

— Ты такая страстная… С ума схожу…

Я отчаянно упираюсь руками в его грудь, закрываю глаза. Отпускает. Забиваюсь под одеяло и смотрю огромными глазами.

— Не бойся, — тихо говорит Тимур. — Сейчас у меня в планах только кофе.

Кофе наверху, а я прикована цепью к стене.

Тимур встает. Не решаюсь даже попросить его принести что-нибудь на завтрак. Он принимает душ и одевается. С тоской смотрю за ним. Мне тут весь день и всю ночь сидеть, как я понимаю.

— Лера, подойди. — тон холодный и ровный.

Встаю, сначала кутаюсь в одеяло, потом сбрасываю его. Мое тело хорошо изучено Тимуром. Нет тайн.

Подхожу. Он обнимает меня нежно и ласково. Затем расстегивает замок. Освобождает.

— Ты же сказал, что…

— Сутки в подвале на цепи без телефона? — ухмыляется он. — Я же не маньяк, Лера. То есть маньяк, конечно, но меру знаю. Пошли пить кофе.

Сбегаю в ванную за халатом.

— А оставь мне ключ отсюда, — прошу я.

— Зачем? — удивляется Тимур. — Хочешь в игрушках порыться?

— Нет, просто… Ну не Альбина же здесь убирает. Надо полы протереть, постельное, свежие халаты повесить и полотенца.

Тимур недоверчиво смотрит.

— Тебя что злая мачеха растила?

Понимает, что сказал бестактность. Напомнил о маме. Тут же привлекает к себе, успокаивает нежными движениями.

— Извини, не подумал. Хотел про Золушку пошутить.

— Все хорошо, — отвечаю я.

— Тебе до сих пор больно, моя маленькая, — тихо говорит он. — Я должен был сообразить, что такие раны не заживают.

Целует меня в висок, а потом прижимает к груди. В такие моменты я особенно чувствую, насколько Тимур выше и сильнее меня. Моя голова не достает ему даже до подбородка. Ощущаю искреннее тепло, будто бы исходящее от самого сердца, в момент, когда он утешает.

Меня пугает, что любое проявление ласки и сочувствия я принимаю за любовь. Одиночество, страх последних месяцев, полный провал на личном фронте еще до того, как у папы начались проблемы.

Я же так и не смогла ни с кем встречаться. Что-то было не то в парнях, которые ухаживали за мной.

Тимур, к слову, смог жить дальше. У него Алька. Совсем про нее забыла и уже развесила уши.

Ругаю себя.

— Держи ключ-карту. Учти, тут камеры. Если задумаешь сделать себе приятно, то я это увижу.

Он тыкает меня пальцем в нос.

— Запрещаю. Кончать можно только со мной. Хочу всю твою страсть.

Мы улыбаемся друг другу. Напряжение спадает, как будто бы снова пара. Я глажу его по щеке, потом смелею настолько, что тянусь губами к губам. Наверное, нельзя. У него же заморочки насчет всех этих постельных штук.

Тимур отвечает нежностью. От этого по всему моему телу идет сладкая истома. Мы наигрались ночью настолько, что это не совсем возбуждение, скорее послевкусие и обещание новых удовольствий.

Его по-настоящему трогает моя реакция. Вижу это во взгляде синих глаз. Затем вдруг мрачнеет.

— А с другими тоже была такой?

— Я не знаю, с чего ты вообще решил, что у меня были другие, — мягко отвечаю я.

Тимур вдруг матерится.

— Лер, твою мать, я в последний раз тебе говорю! И не смей больше открывать на эту тему рот! Я на самом деле все знаю. Поняла? Еще раз услышу подобную ложь, реально запру здесь, пока не придешь в себя и не перестанешь держать за идиота.

Я молчу.

— Я пережил это, — спокойнее продолжает Тимур. — Принял то, какая ты. Много думал о причинах. Богатенькая, юная. Тебе хотелось положить всех мужиков к своим ногам. Самоутвердиться. Еще и современная культура, где измены на каждом шагу. Я простил тебя! Но больше так не будет. Стелиться перед тобой как раньше я не стану. И лжи на этот счет не потерплю! Поняла?

Его слова бьют настолько больно, что я понимаю — мои оправдания только сильнее разозлят.

Простил он меня… Как же… Знать бы только за что именно простил. И теперь мне никогда снова не стать его девушкой. Почему-то сейчас очень хочется нормальности отношений. Пусть даже с хлыстами и цепями, но с пониманием того, что мы вместе. Не как клиент и…

Не хочу даже мысленно примерять на себя это слово.

— Живо сказала, поняла меня или нет, — давит он. — И нормально сказала. Я разрешил обращаться на «ты», но ты знаешь, как правильно это делать. Быстро!

— Я поняла, господин, — глухо отвечаю я, понимая, что внутри все переворачивается от боли.

Он не просто мне не верит. А абсолютно уверен в собственной правоте. Я бы сказала, что Тимур — ревнивый мудак, но за ним такого никогда не водилось. Никогда он меня не ревновал и не обижал на пустом месте. Значит место не пустое, но я не совершала таких глупостей! Не предавала! У меня никого не было.

— Теперь повторю свой вопрос — другими ты тоже была такой?

Я не смотрю в его сторону, когда отвечаю искренне и честно, но в той форме, которая его устроит. Ведь я не отрицаю больше обвинений.

— Нет, господин.

Даже когда мы расстались окончательно, я только один раз целовалась с другим парнем. А с остальными и до этого дойти не смогла.

Впрочем, теперь я ничего не докажу. Даже моя девственность не убедила его в том, что я говорю правду.

— Хорошо, Лер. Идем пить кофе.

Он говорит спокойно, будто бы давая мне понять, что не злится. Да, я для него шлюха, но лишь бы этого не повторилось впредь. Не спорю больше.