Попаданка. Одержимость Короля (СИ) - Руд София - Страница 7

— С чего Его Величеству вступаться за простую девчонку? — рявкает он.

— Она — наложница, господин. — сообщает придворная дама, и глаза мои лезут на лоб.

Сначала от ее шокирующего заявления, а затем от того, как отскакивает в сторону министр, будто бы только что узнал, что будет проклят, коснувшись меня.

— Наложница?

— Именно так, Ваша Светлость. Позвольте нам идти. Госпожа сильно устала, — сообщает дама, и министр вновь бросив в меня подозрительный взгляд, морщит нос и кивает мол, свободны.

Дама помогает мне встать на ноги и ведёт к выходу. Идёт спокойно, чтобы не вызвать подозрения, но внутри вся дрожит. Она боится этого человека. Значит, и мне стоит держать с ним ухо востро.

Красивый антураж быстро меняется на каменные стены, а вместо дам меня уже сопровождают стражники в знакомую “келью”.

Надеюсь, “отец” еще здесь и его никуда не повели?

Вижу знакомое лицо в окошке в двери и вздыхаю с облегчением. Он поступает так же. Представляю, как переволновался, пока меня не было. А сколько у него вопросов, которые не может задать вслух.

— Ты в порядке? — спрашивает он, но тут же получает выговор от стража.

— Тишина. Никак разговоров.

Ответить мне не позволяют, но отец понимает все по взгляду.

Дверь за моей спиной закрывается, и все вокруг погружается в тишину.

Я в ней тону, в этой тишине. Тело ломит усталость, но я не могу сомкнуть глаз. Не могу успокоиться, думая о том министре и о самом короле.

Чувство, будто я оказалась втянута в какую-то опасную игру. И единственный, кто может рассказать мне о правилах выживания, сидит за соседней стеной не вправе открыть рта.

— Анна, — шепчет отец, и я тут же подбегаю к решётке в двери.

Боюсь, что опять поругают, но стражник спит, повесив нос на грудь. Шумно посапывает.

— Как вы? — спешу узнать у отца. — Вам ничего не сделали?

— Обо мне не беспокойся. Чего хотел король? Он все ещё считает тебя Мией?

— Мне не ведомо, что он думает, — шепчу я, а затем прислушавшись к размеренному сопению стражника, добавляю ещё тише. — Отец, вы знали, что король болен?

— О чем ты говоришь? — хмурится он и тут же оглядывается, будто я произнесла что-то очень опасное.

— Его Величество просил доказать, что у меня есть дар, и моя магия уловила его недуг.

— Тише! Никому и никогда не говори, что ты это почувствовала! — велит он мне, и тут же бледнеет глядя в глаза. — Ты ведь ему не сказала?

— Он ведь велел…

— О боги, что ты наделала? — сокрушается отец, а я никак не пойму, что не так.

Король ведь такой же человек, как и все. Разве он не может быть болен? Он ведь не каменный. — Ты не должна была говорить….

— Почему? — искренне не понимаю я.

— Потому что любой недуг ослабляет власть короля и дает силу его врагам. Думаешь, тебе дадут спокойно жить, когда ты знаешь о подобном?

— И что же будет? — пугаюсь я. — Меня казнят? Отрежут язык?

— Молись, чтобы тебя спасло это лицо. Оно было твоим проклятием, теперь шанс на спасение, — говорит отец. — Ты уверена, что не ошиблась?

— Там невозможно было ошибиться. То, что я почувствовала…. Это сложно объяснить….

— Что именно?

— Я никогда такого раньше не чувствовала. Будто его тело, нет, будто сама душа расколота. Будто в нем дыра, которая высасывает силы. Я такого раньше не видела. Будто это вовсе не хворь, а… проклятие? — шепчу я, и отец становится еще бледнее. — Вы что-то знаете об этом?

— Король защищен от проклятий всеми печатями. Это не оно…. — качает он головой, но я чувствую, что на уме у него что-то есть.

— Но вы ведь догадываетесь, что это может быть?

— Догадываюсь ли…. Надеюсь, я ошибаюсь, и он этого не сделал.

— Не сделал чего? — спрашиваю я, но отец как назло смолкает. — Ответьте.

— То, что и собирался. Не связал свою жизнь с жизнью Мии… — говорит он и тут же прикусывает язык, потому что стражник, захрапев, дергается от собственного громкого звука.

К счастью, не просыпается. Вновь начинает сопеть.

— Вот почему ее тело смогло так долго пробыть сохранным без души, — тихо добавляет отец, рисуя в моей голове еще одну загадку.

— Что это за обряд такой? Расскажите, отец.

— Если один из тех, чьи жизни связаны, окажется на пороге смерти, энергия второй души должна его спасти, — говорит он.

Но судя потому что Мии больше нет, а в ее теле я, что-то пошло не так.

— А если одна душа все-таки умрет? — тихо спрашиваю я.

— То вторая остается расколотой. Из нее медленно утекает жизнь. Конец неизбежен.

— Это можно исцелить?

— Это не твоя, задача, Анна. Не думай об этом. Думай о том, как спастись. За такие тайны убивают. — говорит отец и вновь глядит на стражника. Кажется, тот вот-вот проснется. — Завтра же скажи королю, что учуяла что-то иное, какой-то пустяк. И молись, чтобы он поверил. А сейчас отдохни и постарайся набраться сил.

Он дарит мне ещё один взгляд, велящий быть готовой ко всему, и отстраняется от решётки.

Вот только как тут уснуть после всего?

Тихо крадусь по полу к кровати в полной темноте. Скидываю туфли и забираюсь в прохладную постель.

За окном одиноко светит луна. И так же одиноко и печально на душе.

Если отец прав, то значит, король умирает. Он знает об этом? Знает, что долго не проживет?

Потому и разозлился на меня.

Ведь если его враги прознают о том, что час его близок, то перестанут бояться. Могут даже бросить вызов.

Надеюсь, отец ошибается. Надеюсь, ошиблась я….

А если нет… то насколько же он любил эту женщину, что пошел на такой обряд? Разве это не бесчеловечно, что теперь в ее теле чужая душа?

— Подъем! — раздается громкий голос, и сонно открываю глаза.

Боги, когда я успела уснуть? При том так крепко, что ничего не слышала. Совсем ничего.

— Завтрак, — выдаёт мне страж, оставляя на краю стола алюминиевый поднос с кашей, булкой и стаканом воды.

Они ведь не отравлены? А что, мало ли, вдруг захотят избавиться от меня после того, что я наговорила?

Хотя, к чему подсыпать в еду яд, если меня можно казнить одним щелчком пальцев, коль королю будет угодно?

Стражник уходит, а я решаю, что паранойю лучше отложить на потом, и присаживаюсь за стол, пока сама не померла раньше времени от голода. Откусываю булку и таю от наслаждения.

Она в самом деле такая вкусная или я в край проголодалась?

— Где эти мошенники? — раздается рявканье и я подпрыгиваю на месте.

Какой жуткий и яростный голос. Кто это там?

— Здесь, господин дознаватель.

— Отпирайте, хочу взглянуть на них перед пыткой!

Пыткой?

Булка тут же застревает в горле, а тело покрывается корочкой льда.

Нас. Будут. Пытать?

Как в тех страшных фильмах: иголки под ногти и утюг?

— Вот и лекарь, — звучит голос того, кого назвали дознавателем. — С ним потом разберемся. А где вторая? Где девчонка?

— Здесь она, — лепечет страж, замок на двери отщелкивается, и я сжимаюсь в крохотный ком.

В ужасе смотрю, как скрипя отворяется дверь, а затем порог пересекает начищенный до блеска чёрный сапог….

Мамочки….

— Господин дознаватель. — раздается голос, от которого все внутри меня замирает, а затем медленно переворачивается…. Там… Король?

Это точно он! Я чувствую его даже кончиками волос.

Грозный дознаватель, что только что хотел войти ко мне с ноги, тут же подпрыгивает в развороте, так и не увидев меня, и склоняется пополам.

— Ваше Величество? — от наглого тона нет и следа. Жалкое лебезение. — Вы… здесь?

— Как видишь. А ты что здесь забыл?

— Прибыл исполнять свой долг, Ваше Величество. Мне доложили, что сюда доставили королевского лекаря, который во время освободительной открыл лавку и промышлял там, используя женщину. Я решил лично проверить.

— Кто доложил? — резонно спрашивает король, и спина дознавателя (это все что я вижу) напрягается еще сильнее.

— Так… стражники….

— Ваше Величество, позвольте сказать! — тут же подает голос стражник. И судя по всему, получив разрешение, продолжает. — Наши люди держали рты на замке, как было велено.