История моей жизни (ЛП) - Скоур Люси - Страница 27

Не желая сталкиваться с эмоционально выматывающими осознаниями в такую рань, я схватил ручки её коляски и наклонил её назад, пока она не бросила на меня хмурый взгляд. Я шумно чмокнул её в крашеные блондинистые волосы со стрижкой «канадка».

— Не смей портить мою крутую укладку, засранец, — пожаловалась она, относительно дружелюбно стукнув меня кулаком в руку.

— Прекрати дуться, Лаура. У тебя морщины станут ещё глубже, — предупредила мама мою сестру.

— Я перестану дуться, когда вы начнёте мне позволять готовить в моей собственной кухне. Я же сказала, что включу электрический гриль и сама пожарю блинчики.

Лаура и мама имели одинаковую «не терплю ни от кого никакого дерьма» натуру.

Мама умело подхватила последние блинчики на блюдо и накрыла их кухонным полотенцем.

— Я пеку блинчики не потому, что у тебя травма позвоночника, так что остынь, чёрт возьми.

Мужчины в комнате застыли. Мы все не дышали несколько секунд и переводили взгляд между женщинами.

— Да что ты? Тогда почему мне вечно приходится заниматься ягодами?

Улыбка мамы была резкой и безжалостной.

— Потому что твои блинчики отстойные.

Коллективный вздох заставил Мелвина задом попятиться из комнаты. Моя помешанная на спорте сестра до сих пор упорно добавляла какой-то дерьмовый протеиновый порошок в свои блинчики с низким содержанием углеводов, которые — давайте посмотрим правде в глаза — и рядом с не стояли с мамиными домашними блинчиками на опаре, которые так и подстёгивали скачки инсулина. Но никому из нас не хватало духу сказать об этом Лауре.

— Уэсли! Гаррисон! Айла! — заорала Лаура.

Тяжёлые шаги раздались наверху, затем с топотом спустились по лестнице. Мои племянники и племянница послушно присоединились к толпе. Парни были шестнадцатилетними, с новенькими водительскими правами. Уэсли не надел ни футболку, ни обувь. Его курчавые волосы пребывали в неукротимом бардаке, а на щеке виднелись складки от подушки. Гаррисон был в спортивной одежде и весь вспотел. Айла была в пижаме, и её длинные волосы были скручены в ту странную носочную штуку на макушке. В пятнадцать, даже со странной носочной штукой она обладала такой подростковой красотой, которая заставляла меня вспомнить всё то тупое дерьмо, которое старшеклассники вытворяли, чтобы сблизиться с симпатичными девочками.

(Странной носочной штукой тут Кэм называет способ холодной укладки, когда волосы накручиваешь на носки, ложишься спать, а утром распускаешь эту конструкцию и получаешь кудри, — прим)

— Что такое, мам? — чирикнула Айла, будто это совершенно нормально, что их позвали завтракать в семь утра в один из драгоценных последних дней летних каникул.

До несчастного случая дети были типичными угрюмыми подростками, которые на каждом шагу противились авторитету родителей. С тех пор они превратились в воспитанных мини-взрослых — готовили еду, работали в саду, даже помогали матери делать её физиотерапевтические упражнения на дому. Как бы я ни был благодарен за то, что они помогали в худшие времена, часть меня ненавидела, что им приходится это делать.

— Ваша бабушка говорит, что мои блинчики отстойные, — сообщила Лаура.

Уэсли и Айла настороженно переглянулись. Гарри нашёл что-то чрезвычайно интересное на потолке. Моя сестра опасно прищурила глаза.

— Твои определённо лучше, — упорно заявила Айла с секундным опозданием.

— Да, бабушкины просто мусор, — согласился Уэсли.

— Прошу прощения? — перебила моя мать.

— Перебор, парень. Перебор, — притворно громко прошептал Гейдж.

— Гаррисон? — сказала Лаура.

— А? Кто, я? — Гарри показал на себя. — Ничто и никогда не превзойдёт твои блинчики, мам.

Парень был талантливым и обаятельным лжецом. Даже жалко, что теперь он использовал свои способности исключительно во благо, а не наслаждался безобидным подростковым бунтом, который все они заслужили.

— Мы хотим сказать, что оба рецепта имеют свои преимущества, — дипломатично сказала Айла, пихнув локтями своих братьев.

— У которого преимуществ больше? — потребовала мама.

Почуяв неминуемую угрозу, Леви стянул полотенце с блинчиков, уже стоявших на столе, схватил верхний из стопки и шлёпнул им Гейджа по лицу.

В целях самообороны Гейдж схватил ложку яичницы-болтуньи и открыл ответный огонь.

— Леви Флетчер и Гейдж Престон Бишопы, сколько раз я вам говорила не играть с едой? — взревела мама.

— Эй, кто хочет бекона? — перебил папа. Он поднял тарелку так, будто работал моделью в какой-то телемаркетинговой передаче. Бентли плюхнулся на задницу у ног папы, виляя хвостом.

— Я, — хором сказали остальные мужчины семьи.

— Мне нужно ещё сделать пару замеров в Доме Сердца, чтобы назвать приблизительную стоимость. Если можешь снять эти замеры сегодня, то я закончу к завтрашнему дню, — объявил папа, когда мы сели вплотную, локоть к локтю, за слишком маленьким обеденным столом. Места стало больше, чем раньше, и я знал, что все мы это чувствовали. Вот почему я сидел спиной к фотографиям на стене. Я не нуждался в напоминаниях о потере и не хотел этих напоминаний. Однако Лаура всегда сидела лицом к ним.

Я поперхнулся кофе.

— Серьёзно? — я полагал, что ему потребуется минимум неделя, чтобы подсчитать стоимость работ. Неделя, за которую Хейзел надоест жизнь маленького городка, она соберёт свои залитые вином вещички, и я смогу забыть, что вообще встречал её.

— С чем мы имеем дело? — спросил Гейдж, кладя себе на тарелку ещё один блинчик.

— Шестизначная цифра, 50 % депозита до начала работ, — гордо сказал папа.

Гейдж тихо присвистнул, отчего оба пса вскинули головы под столом. Надежда на лицах собравшихся за столом почти заставила меня почувствовать себя мудаком, раз я хотел, чтобы кое-какой автор любовных романов сдалась и уехала. Почти.

— Думаешь, она согласится? — спросил у меня Леви.

— Мне откуда знать? — раздражённо сказал я.

— Она чертовски хороший автор. Давай надеяться, что это отразилось на балансе её счёта, — сказала Лаура, потянувшись к гадкому сиропу для правильно питающихся людей.

— Я вчера взяла одну из её книг в библиотеке, — сказала мама.

— Я провёл кое-какое исследование. Оказывается, она та самая барышня в беде, которую я вчера встретил на автозаправке, — сказал Гейдж. — Я получил возможность поиграть в героя наперёд Кэма.

— У дяди Кэма скорее вайб злодея, — объявила Айла со своего места за островком.

— Неправда, — прорычал я.

Айла широко улыбнулась.

— Грузило.

Я убедился, что моя мама отвлеклась на незаметное подкармливание Бентли под столом, после чего запустил блинчиком в голову своей племянницы.

— Эй! — возмутилась Айла, а мои братья захихикали.

Мама пристально зыркнула на меня, и я невинно улыбнулся.

— Она кажется славной. Мне она понравилась, — сказал Гейдж, придя ко мне на помощь. — Ужасный водитель, но дружелюбная и смешная. Ещё и симпатичная.

— Должно быть, ты провёл с ней недостаточно времени, — сказал я в свой кофе.

— Ты не считаешь её привлекательной? — подзуживал меня Леви.

— Проблемы мне не кажутся привлекательными.

— Хрень собачья, — хором сказали мои братья.

— Дариус сказал, что половину экскурсии ты орал на неё, — вклинился Гаррисон.

— Это у дяди Кэма такой язык любви, — сказала Айла.

— Неправда, и у меня нет языка любви. Вы оба исключены из моего завещания, — сказал я, показывая вилку на племянницу и племянника, заноз в моей заднице.

— Я хороший, — с гордостью объявил Уэсли.

— Вернёмся к работе. Если у Хейзел есть деньги, вы сможете выполнить работу? Без обид, — добавила моя сестра.

— Обиделись, — пожаловался Леви.

— Я серьёзно, — сказала Лаура. — Джиджи работает на полставки строителем и на полставки юристом. Папа уже практически не работает на самой стройке. Большинство ваших последних заказов были на уровне «муж на час».

— Я прекрасно способен поработать на стройке, — начал возражать папа.