Забрать свою семью (СИ) - Бонд Юлия - Страница 19

– Я уже пойду. Спасибо за сегодняшний вечер, – благодарит Матвей, направляясь в коридор.

Я помогаю ему обуться и провожаю до входной двери, а затем закрываюсь на два замка, выключаю в коридоре свет. Почувствовав жажду, захожу в кухню. Всё делаю на автомате: беру стакан, наполняю его водой из стеклянного кувшина. Взгляд цепляется за что-то яркое, очень красочное. И уже через мгновение сердце ухает вниз. Цветы?

Голландские розы совсем не пахнут, хотя букеты очень красивые: один букет из роз красного цвета, второй – из белых. А ещё торт шоколадный на столе, бисквитный, посыпанный орешками, как любит София.

И когда я успела проспать Стельмаха? Точнее, будет правильно спросить: почему он оказался в квартире, когда мы спали дружной троицей на диване? Понятное дело, что входную дверь он открыл своим ключом, но...

Боже… Представляю, что он себе подумал. Поэтому и ушёл так же тихо, как и появился, оставив цветы и торт, как в знак того, что могло быть, но не будет по понятным на то причинам. И всё по нелепой случайности на самом деле.

Гадкое ощущение, будто меня оклеветали, заставляет паниковать. Я хватаюсь за мобильный. Почти полночь. Теоретически Стельмах уже может спать, возможно, стоит позвонить утром и объясниться, как нормальные люди. Но ничего не могу с собой поделать, пальцы уже ловко скользят по экрану мобильного и через мгновение в динамике слышатся первые гудки.

– Алло…

Его голос не сонный, но это меня нисколько не радует. Ответил Лев на звонок потому, что он такой: взрослый, не играет в обиженку, правильный аж до зубного скрежета.

– Прости, что мы тебя проспали.

– Да за что ты извиняешься, Ась? Всё нормально.

– Точно?

– Да. Это мне не стоило приезжать без предупреждения.

– Спасибо за цветы. Очень красивые. И за торт "спасибо", Соня завтра обрадуется, когда узнает, – мой голос звучит фальшиво радостным, да и плевать.

Я же в эту минуту реально рада, что не плачу, хотя от дурацкого недоразумения хочется взвыть как раненой собаке. Ну почему он пришёл именно в тот момент, когда мы с Соней заснули на диване, прижавшись к Матвею? Как насмешка свыше, ей-богу!

– Соня уже спит? – тихим голосом спрашивает Стельмах и когда я отвечаю ему, что да, он и меня пытается уложить: – И ты ложись. Время уже позднее, тебе же завтра на работу.

– Лев…

– Да?

– Не продавай свой “Туарег”. Мне не так чтобы сильно был нужен тот салон красоты.

– Матвей проговорился? Впрочем, другого от него и не стоило ожидать.

– Хорошо, что сказал. Теперь ты точно не продашь машину.

– Почему?

– Я этого не хочу, Лев.

– А чего ты хочешь? – что-то мне кажется, наш разговор уже не о машине.

– Свою прежнюю жизнь, оказывается, там я была счастливой.

– Ещё обязательно будешь.

– Думаешь?

– Уверен.

– Но машину всё-таки не продавай. Я и так неплохо зарабатываю, зачем мне тот салон? Это такая колоссальная ответственность и лишняя головная боль. Да и какая из меня бизнес-леди, я вон даже дочке проиграла в монополию, – усмехаюсь, вспоминая тот счастливый момент, когда мы втроём буквально несколько дней назад играли в монополию.

– Ты утрируешь, Ася. Никто не рождается бизнесменом, им становятся, совершая кучу ошибок, приобретая опыт и делая выводы.

– Наверное,ты прав. Но это мне это уже действительно не нужно. Извини, что потревожила тебя. Я не имела права злоупотреблять твоей добротой, просто как-то действовала по привычке. Ладно, не буду отнимать твоё время, тебе ведь тоже завтра на работу. Спокойной ночи, Лев, – прощаюсь, а в груди так болит, боль тупая нарастает с каждой секундой. До инфаркта мне ещё рановато, значит, это всё-таки нервы.

– Спокойной ночи, – отзывается Лев и я первой кладу трубку.

Всё-таки не удержавшись, позволяю одинокой слезе скатиться по лицу и нырнуть в вырез кофты. Ничего. Переживу. Отболит. Рано или поздно должно отболеть, как говорят: с глаз долой – из сердца вон. Просто мне наконец-то нужно сепарироваться от мужа, перестать чувствовать его бесконечную поддержку. Однажды я ещё буду с улыбкой вспоминать, как скучала по Стельмаху, как меня тянуло к нему вопреки нашему статусу “в процессе развода”. Ну а пока что я грущу, проживаю эмоции на полную.

И всё-таки пишу Инге сообщение, чтоб искала другого покупателя. У меня нет денег на её салон красоты и не предвидится: ни в ближайшем будущем, ни даже в следующей жизни.

***

Через несколько дней Инга объявляет во всеуслышание, что продаёт свой салон красоты. Девочки не скрывают огорчения, едва успев отойти от шокирующей новости.

– Что ты думаешь делать? Останешься или перейдёшь в другой салон? – интересуется моя коллега Люба, когда мы стоим в главном зале салона. Что-то похожее на общее собрание в данный момент.

– Я пока не думала, – честно признаюсь, мне хватает личных драм, ещё и за работу переживать?

– А я вот даже не знаю, что теперь делать. С Ингой всё было понятно и привычно, а как себя покажет новая хозяйка – вопрос. Вдруг она окажется редкостной стервой, да ещё и жадной ко всему.

– Не хозяйка, а хозяин, – шепчу Любе и киваю в сторону молодого мужчины, появившегося в зале только что. – Вот он. Смотри.

Какое-то время Люба тупо висит, смотрит на видного самца немного за тридцать, взглядом по нему пытливым вверх-вниз скользит. Согласна, тут есть на что пялиться – с какой стороны ни посмотри. Высокий, с хорошо сложённой фигурой, тёмненький, а если учесть, что он ещё и при деньгах, то дальше можно не продолжать. Но на самом деле мужчина привлекательный, я бы даже сказала, холёный. Стрижка андеркат, волосы, как и задумано, аккуратно уложены назад, всё гладенько и красиво, ничего лишнего не торчит. Коротко стриженные виски и затылок. Думается мне, Люба в сию секунду получает эстетический оргазм. Как мастеру мужских стрижек видеть эталон – ну это клёво, да. Я и сама кайфую, если увижу у кого-то красивое окрашивание волос.

– Девочки, знакомьтесь, Владимир Александрович. Ваш новый начальник, прошу любить и жаловать, как говорится, – представляет Инга владельца модного андерката и в зале появляются перешёптывания.

Сделав два шага вперёд, Владимир обводит взглядом весь залом:

– Рад знакомству, девчонки. На самом деле любить меня необязательно, но ваше уважение, думаю, всё-таки я добьюсь. И забегая наперёд, скажу сразу, что в вашей жизни ничего не поменяется. Конечно же, юридически придётся заключить новые договоры, но всё остальное будет прежним. Условия работы останутся для вас привычными, никаких новшеств я пока что не планирую.

Общий вздох облегчения приходит на смену перешёптываниям. А у меня в это мгновение вибрирует зажатый в руке мобильный. Я незаметно выхожу из зала на улицу и принимаю вызов, потому что звонит мама. Сердце уже чувствует что-то нехорошее.

– Асенька, у Софушки температура поднялась, – взволнованно тараторит мама и у меня внутри всё сжимается.

– Сколько?

– Тридцать восемь и семь. Но я ей уже дала “Нурофен”, так что ты сильно не волнуйся.

– У неё что-то болит? – несмотря на то, что я сейчас стою на улице без верхней одежды, мне совсем не холодно. На нервах я вся огнём горю по ощущениям.

– Сказала, что только головушка болит.

– Ладно, я скоро буду. Следи за температурой, мам, и держи меня в курсе.

Попрощавшись с мамой, влетаю в салон красоты. В главном зале уже все начали расходиться. Не обращая ни на кого внимания, я спешу в подсобное помещение, чтоб взять верхнюю одежду и сумочку. По пути меня ловит Инга, говорит, чтоб я зашла в её кабинет. Рядом с Ингой стоит Владимир, смотрит на меня как-то странно, но в эту минуту мне как-то не до гляделок нового собственника красоты.

– Инга, Владимир, прошу простить, но мне нужно срочно уехать, – поясняю я, мол, зайти в кабинет никак не выйдет.

– Случилось что-то, Ась? – искренне беспокоится Инга. Мы знакомо далеко не первый год, поэтому да, она сейчас реально волнуется за меня, я этот взгляд хорошо знаю.