Перековка. Малый Орден (СИ) - Игнатов Михаил - Страница 39

С этими постоянными наблюдениями за собой и просеиванием всего, что происходит внутри, через сито…

Я скоро стану первым в Империи и Альянсе талантом различать сотни оттенков настроения.

Поджав губы, поднял руку, сгущая силу в образе кинжала, затем уменьшая его, ещё раз и ещё, сверху ещё раз добавить силы, увеличивая размер конденсированной силы. А ведь мысль добавить сверху не просто концентрированной силы, а ещё одну технику казалась такой верной, такой…

Вот эта мысль застыла, замерла во мне при виде того, как выпущенная через ладонь техника Лезвия оказывается заперта внутри сжатой в иглу духовной силы. Отдельным, чётко различимым не настроением, а слоем. Отдельным. Так, как я пытался сделать половину ночи.

Это как понимать? Я прищурился, вглядываясь. После того, сколько сил я приложил, чтобы восстановить Сердце Ущелий, я просто вижу эту границу между слоями конденсированной духовной силы. До этого я просто увеличивал его размер, наращивал единый, неделимый кристалл необычной формы, скорее уже иглу, чем кинжал. Сейчас же добавился отдельный тончайший слой.

Через миг я оказался в жетоне.

Через вдох убедился, что в нём ничего не получается и техника Лезвия и сжатая в иглу духовная сила не объединяются в одно целое.

Через десять вдохов в настоящем мире я создал над второй ладонью копьё, сжал его раз, другой, превращая в крошечное, а ещё через два вдоха оно поглотило, спрятало в себе выпущенную через ладонь технику Лезвия, обратив её тончайшим, едва уловимым слоем. Отдельным.

— Я готова, старший, — немного смущённо сообщила за спиной Аледо.

— Да, да, — рассеянно ответил я, продолжая смотреть на две иглы над ладонями. Одну меньше и плотнее, другую больше.

Уже наверху, когда я, Амма и Аледо оказались в сотне шагов над тёмным пятном кострища, я перевернул ладони.

И одновременно с этим жестом перестал удерживать иглы духовной силой, и они, блеснув напоследок алым в рассветном солнце, упали вниз.

Через два вдоха внизу грохнуло и вверх взметнулись два слившихся воедино столба земли.

Простой духовный камень не взрывается, даже упав с высоты. Не взметает землю выше человеческого роста, попав в неё, и Лезвие. Это слабая, простейшая техника для только ставших Воинами идущих. Не взрывает землю и конденсированная сила. Не взрывает её и Лезвие через повеление.

Впрочем, ни тем, ни другим, ни третьим то, что я уронил вниз, не было. Больше всего случившееся внизу походило на то, что я делал с кисетами давно, несколько лет назад.

Похоже, мне теперь есть над чем подумать. И хорошо, что Амма и Аледо не задают никаких вопросов и не отвлекают.

До этого дня всё, что я ни делал в жетоне, — у меня получалось. Хочешь — обучайся на цине. Хочешь — сражайся против толп врагов из списка «противники». Хочешь — тренируй техники. Даже составные техники, соединяя в себе одном части того, что рассчитано на десять человек.

Сегодня я впервые не сумел сделать в жетоне то, что у меня получилось в настоящем мире.

Означает ли это, что подобное умение превосходит возможности жетона? С какой стати? Я в нём четыре месяца бился с богом секты Тигров, который использовал повеления и управления стихией.

Скорее, это означает, что подобного трюка не проворачивал никто из… Древних…

Я хмыкнул себе под нос.

Не слишком ли самонадеянно? Жетон вполне себе принял меня, с переставленными средоточиями и позволил тренировать мне и техники, и повеления, а тут…

А тут не справился.

Это означает: что бы там ни рассказывал мне безумный дух, Древние в жетоне предусмотрели даже такого необычного идущего, каким он сделал меня. Предусмотрели или знали подобных мне.

Но вот соединение кристаллизированной силы Неба и техники… или повеления?.. они не знали или не предусмотрели.

Впереди, уже даже видный глазами, а не только восприятием, показался знакомый город. Светлый Рассвет.

Очень, очень сильно хотелось опуститься в лес и на пару, если не недель, то хотя бы дней погрузиться в тренировки и попытки понять правила и возможности странного умения, но я добирался сюда не для того, чтобы прятаться по лесам и сосредоточиваться на себе.

Приказал:

— Опускаемся на дорогу. Входим в город как обычные идущие.

Ну, как обычные… Мы подошли к воротам пешком, а не летели, но только Амма была в тёмном обычном халате свободного идущего. Аледо была в халате послушника Ордена, а я был в халате управителя отделения охранителей.

Аледо отомстит и сделает это, не скрывая, кто она и откуда. Как там говорил Хорит? Нужно повысить известность Ордена, доказать делом его силу и влияние? На Равнинах Солнца это сделаем я и Аледо.

Едва мы миновали площадь проверки, как я услышал: Аледо сглотнула ком в горле, через миг хрипло сказала:

— Старший, у меня есть ещё одна просьба.

Не оборачиваясь, я жестом пригласил её говорить дальше.

— Старший, позвольте сначала заглянуть туда, где я жила? Ну, помните, к тем сиротам.

Я кивнул и вновь без слов повёл рукой, указывая на улицу, уходящую в нужную сторону. Возвращение к прошлому, к истокам. Понимаю и даже одобряю.

Ни память в этот раз, ни восприятие, охватившее город, не подвели и вывели точно в нужное место.

Оно ничуть не изменилось за эти годы.

Большая полуразвалившаяся хибара у подножия стены.

Изменились те, кто жил в ней.

Я неплохо помнил двух старших, которые были Воинами, и здесь их не оказалось. Остальные… Сейчас узнаю.

Стоило нам войти в хибару, как внутри все замерли, застыли, восприятие показало мне, как парочка самых мелких из детей змеёй скользнули в узкие щели и дальше, по каким-то норам, а нам навстречу шагнул самый широкоплечий и взрослый.

— Вы кто такие и что вам здесь надо? — голос его дрогнул на последнем слове, но смотрел он прямо и требовательно.

Амма хмыкнула:

— Побольше почтения.

Парень облизал губы, но исправился — согнулся, повторил то же самое, но совсем другими словами:

— Старшие, что вы ищете?

Судя по лицу Аледо — она тоже не нашла здесь знакомых, ещё раз обвела взглядом детей, спросила у здоровяка:

— Пару лет назад здесь жила банда Крепколобого, — в воздухе мелькнул мелкий духовный камень. — Куда делись?

Парень поймал камень, сжал его в кулаке, хмыкнул:

— К-хм, — через вдох ответил. — По-разному. Один страже попался на воровстве, загремел на Шахты, ещё одного порезали в драке, помер. А так, — он пожал плечами, — поднялись, разбежались кто куда. Кто в охрану караванов подался, как сам Крепколобый, кто старшаки теперь на улицах, рассказать что знаю про всех?

Парень многозначительно показал пустую ладонь, намекая, что исчезнувший камень он уже отработал.

Аледо думала лишь пару мгновений, а затем мотнула головой:

— Нет, — повернувшись ко мне, сказала. — Старший, мне достаточно.

Вдох, и она уже на улице. Парень проводил её внимательным взглядом, а заметив, что я смотрю на него, торопливо согнулся, пряча глаза:

— Старший, что-то ещё?

Теперь настала моя очередь хмыкать. Почему бы и нет? Зря, что ли, Хорит так подробно рассказывал, что и как задумано в его плане? Я же не только запоминать умею?

Свой камень я сначала сжал в кулаке, швырнул ему уже осколки:

— Держи, пробегитесь по улицам, распустите слухи, что в город пришёл Орден Небесного Меча, чтобы ответить на несправедливость и обиды своего собрата.

Парень открыл ладонь, увидел, какого размера осколки поймал, и сглотнул:

— С-старший.

— И сам держись невдалеке от нас. Может, ещё для чего понадобишься.

— Да, старший, да, — торопливо кивнул парень.

На улице я ничего спрашивать у Аледо не стал. Мы молча шагали по улицам, я лишь размышлял про себя, хотел бы вот так вернуться в город Морозной Гряды и узнать, что там с Миром, Гуниром, Даритом? А услышав, что вот один умер, второй ушёл искать лучшей жизни, третий за преступления попал на Шахты, сумел бы остановиться и не спрашивать имён, оставить их неизвестными?