Перековка. Малый Орден (СИ) - Игнатов Михаил - Страница 5

Через миг я вынырнул из тела Пересмешника и позвал змея.

Когда тот оказался во мне, Пересмешник выдохнул с облегчением, поднял руку повыше и уронил мне на ладонь кисет. На мой молчаливый вопрос ничего не ответил.

Я пожал плечами и толкнул силу в кисет. Тот был без привязки, и внутри было… два тела.

— Несколько Тигров буквально разорвала ярость битвы, товарищи не сумели отыскать их останков, — с насмешкой сообщил мне Пересмешник.

— И? — не понял я. Зачем мне тела? Не на пилюли же мне их пускать?

— Артефакты невидимости старшей секты, — вздохнул Пересмешник.

У меня он уже был, и Райгвар не забрал его после битвы, а значит…

Я кивнул:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, господин безумных сражений. Ваши старейшины на радостях месяц пить будут, когда узнают, что вы убили трёх богов.

— Если узнают, — буркнул я.

— И если вы к ним вернётесь. И если вернётесь вы, — окончательно испортил настроение Пересмешник.

Глава 2

Я летел, давя в себе раздражение. Казалось бы, сколько нужно времени, чтобы вернуться в столицу Морских Тритонов и позвать трёх человек в путь?

Три дня.

Три дарсовых дня.

Сначала Тизиор с головой ухнул в суету дел. Ладно, признаю, не такое уж простое дело — перехватить власть в стольких сектах. Мне ли, главе Скрытого Ордена Небесного Меча, не знать, сколько дел может обрушиться на плечи даже в самый простой день?

Я вытерпел это, смирился, использовал время на медитации. Снова ничего и никого не обнаружил ни в средоточии, ни в самых дальних уголках своего тела. Привычно оставил на сон среднюю палочку и… проснулся с тяжёлой головой.

Я, пиковый Властелин, только что сумевший убить двух богов, не сумел выспаться…

Это можно было принять. Битва выдалась нелёгкой. А я ведь сжигал в ней выносливость, а что, как не запасы тела, важны для сна и тренировок?

Но начался второй день, и снова улететь не удалось, на этот раз из-за Фатии. Она, ещё вчера решительная и уверенная в решении, вдруг поняла: «Я не могу этого сделать, не попрощавшись с мамой».

Будто этого было мало, и второй сон, на который я выделил в два раза больше времени, закончился таким же тягостным утром и такой же тяжёлой головой.

Неудивительно, что я был недоволен. Среди моих запасов нет алхимии для помощи при сжигании выносливости и жизни. Принимать пилюли? Я сейчас, вообще-то, занят перековкой и борьбой за то, что считаю своим и собой, и нелюбовь к пилюлям это как раз и есть я. Я, а не дарсов дух, который чем только сектантским не занимался.

Да и есть у меня большие, просто огромные подозрения, что никакая алхимия для восстановления сожжённой выносливости мне не поможет. Не в этом дело. Дело в потраченной на лечение душе.

— Приближаемся, — зачем-то сообщил очевидное Тизиор.

Только спустя три вдоха до меня дошло, что говорит он это не мне, не Пересмешнику, не Толе и Амме, а Фатии, которую удерживал и которой помогал лететь.

И хорошо, что ему, пусть и с руганью, удалось оставить в городе Пизита и Миозару.

Я повторил про себя: «Приближаемся». Но задумался не о том, что буду делать на той стороне (к чему обдумывать это в пятый раз?), а о том, хватит ли у Стражей Второго пояса сил убить меня, если со мной станет хуже? Задумался в который раз.

Ответ снова был так же очевиден, как приближающийся одинокий остров, и мне совершенно не нравился.

Если я буду в кандалах и не буду сопротивляться — хватит.

И никак иначе.

Что Виостий, что тот же дарсов Клатир — всего лишь слабые Властелины.

Значит, нужно постараться, чтобы ни им, ни мне не пришлось оказаться в подобной ситуации.

Никакого больше лечения. А себя держать в руках.

В конце концов, разве моя стихия не вода?

Разве не наблюдал я за водой десятки и сотни раз?

Да, у воды есть разрушительные стороны и облики, но также есть облики, олицетворяющие собой спокойствие.

Гладь безветренного моря. Ровно такая же, какая сейчас проносится под нашими ногами, та, чей запах наполняет собой всё небо и бьёт в лицо, стоит лишь чуть ослабить контроль духовной силы.

Я так и сделал, позволяя солёному и влажному ветру растрепать халат и волосы.

Тёмно-голубая, глубокая, непоколебимая. Ни единой складки-волны на ней. Солнце висело уже низко, окрашивая воду в расплавленную медь у горизонта, но здесь, прямо подо мной, море оставалось синим, тёмно-синим, почти чёрным — бездонным.

Я и есть такое море. Огромное, спокойное, невозмутимое.

Меньше ста вдохов вот такой медитации понадобилось мне, чтобы от былого раздражения всем на свете не осталось и следа.

На остров я опустился с лёгкой улыбкой на губах.

Камни под ногами ещё хранили тепло солнца и были покрыты белёсыми разводами соли. Пахло водорослями. Ни следа битв, что прошли здесь всего три дня назад.

Сейчас остров пуст, хотя на месте Тизиора я бы здесь полностью всё переделал. Остров считался домом для старейшин, которые жадно поглощают здесь силу Неба, замедляют старость и наступающую слабость? Выгнать их к дарсу отсюда, установить здесь пару площадок для медитаций, может быть, даже с помощью артефакторов и каменщиков увеличить размеры острова и выдавать разрешение на посещение острова талантам, а не старикам. Пусть дни медитаций здесь станут наградой талантам, а старики пусть готовятся освободить им свои места.

Ну да не я глава Морских Тритонов, ему и только ему решать, как обустраивать свою новую секту и стоит ли тратить силы, чтобы таскать сюда кого-то для медитаций. У меня есть требования только для Перевёрнутого Неба.

Глянул на Тизиора, напомнил:

— Зал под охрану верного человека. Сначала я постараюсь сделать переход сюда, если не выйдет, то привычным путём через Хребет.

У Тизиора дёрнулся уголок рта, и он огладил бороду, скрывая это. Понимаю, надоело, но я же терпел наставления Миозары, которая считала, что я тяну её дочь на Поле Битвы? Пусть и Тизиор меня потерпит в последний раз.

— Небесные материалы, травы и, конечно же, зелья принесёт Амма.

Толу вряд ли удастся разлучить с Фатией. Пересмешник не разлучится уже со мной, да я и сам не отошлю его, он единственный, кто обладает сравнимой с моей силой и наловчился как ловко поддевать меня, так и столь же ловко приводить в чувство всего одной едкой фразой.

Тем более, Амма уже проходила через город Тысячи Этажей и Изард её знает. Поэтому…

У меня внутри всё заледенело. Холод поднялся от живота вверх, дотянулся до горла, сковал его льдом, который не давал дышать.

С чего я это решил? Амма ведь попала в Пятый не через город Тысячи Этажей, а прошла через… Через что, дарс меня побери?

Я застыл, сбился с шага. Что с моей памятью?

— Атрий? Леград? — несколько голосов и мыслеречей слились в один вопрос.

Но я лишь отмахнулся рукой, занятый тем, чтобы справиться с захлестнувшим меня страхом и сделать вдох сквозь сковавший горло лёд.

Я — море. Тихое, тёплое море, не знающее волнений и, конечно же, не знающее страха. Мои воды тёплые, спокойные, невозмутимые.

Вспоминай, Леград. А не можешь вспомнить, так думай, как она сейчас оказалась рядом со мной.

Амма из Второго пояса.

Попасть в Пятый она могла либо налогом, либо через тайный проход, либо через Тысячу Этажей.

Как я сам вернулся в Малый Орден?

Разругавшись со старейшинами, я использовал перстень дракона и шагнул на Перекрёсток Тысячи Лотосов во Второй пояс. Оттуда в Малый Орден, оттуда в город Тысячи Этажей на тренировки к Изарду и через город же Тысячи Этажей я и провёл в Тайный Орден людей Малого Ордена. Прямо на битву против Повелителя Стихии.

Моя память со мной. Амма проходила через город Тысячи Этажей и пусть не видела Изарда, но вот он её видеть мог, как мог и запомнить.

Я моргнул, медленно выдохнул — воздух вышел из груди с тихим звуком — и сделал первый шаг, перестав изображать из себя статую.