После развода. В его плену (СИ) - Устинова Мария - Страница 25

Она смотрит не моргая.

В темноте влажно мерцают глаза.

Как жаль, что ее не расспросишь. Она была там и знает всех, но как раз эта боль в глазах Инги и не дает расспрашивать.

Сильнее всего его бесит и разрушает бессилие.

Что так и не ответил брату.

Как выяснилось, мало уйти из семьи.

Они заслуживают мести.

В первые дни он попытался выяснить подробности, но она орала и закрывалась руками.

Пусть лучше молчит и смотрит.

Хотя сейчас он бы отдал многое, чтобы узнать имена всех, кто ее насиловал с подачи брата…

Спартак тоже знает. Нужно дождаться, пока очнется.

— Ты сказала, тебя никто искать не будет, — он начинает обматывать разбитые костяшки на левой руке. — Оказывается, тебя ждут завтра в студии.

У нее становится такой больной вид, словно вот-вот заплачет.

Дик осекается.

— Тебе нужно приходить в себя и начать выходить в люди. Иначе будут искать, подадут в розыск. Это хорошо, чтобы навредить Сабурову, но плохо для тебя. Понимаешь?

Она кивает.

— Лучше не доводить до такого. Завтра позвонишь ему, скажешь, что заболела и тебя не будет. Но ты должна оставаться на связи со знакомыми.

— И что же я им скажу? — бесцветно шелестит голос.

Дик долго молчит.

— Правду. Что Сабуров тебя бросил. Теперь ты живешь со мной, Владом Дикановым.

Она опускает глаза.

Почему-то именно сейчас чувство несправедливости режет, как нож.

Почему она так смотрит⁈

Словно от него нужно спасать!

Дик выдыхает и отворачивается.

— Откуда кровь?

Она неосознанно все это время смотрела на разбитые руки.

— За мной прислали, — неохотно бормочет он, возвращаясь к бинтованию. — Пришлось объяснить семье, что дороги разошлись.

Еще несколько секунд она смотрит, как он пытается бинтовать правую руку.

Потом сама берет бинт.

Он отдает с нескрываемым облегчением. Может, это первый шаг к нему. Знак, что она принимает — его, ситуацию, все, что случилось.

Инга вроде как двигается, говорит, думает, но все равно заторможенная.

Возможно, навсегда такой останется.

Но хотя бы прикасается по доброй воле.

И это лучше, чем вопли, как в первые дни.

Она отойдет.

Точно.

— Я не смогу…

— Что — не сможешь?

Она сосредоточенно, пусть и медленно бинтует ладонь. У нее прохладные пальцы. Почти невесомые прикосновения.

Напоминает, как она держалась на сцене, обнимая ладонью микрофон.

— Встречаться с ними. Говорить. Я не хочу.

Она о своих знакомых.

Ну, понятно. Боится их видеть, чтобы не узнали, что с ней случилось.

— Не хочу прошлой жизни. Я не справлюсь.

— Просто будь на связи.

Инга молчит.

— Петь не смогу.

— Я не заставляю. Просто скажи, что с тобой все в порядке, чтобы они отвязались.

Она поднимает глаза.

Беззащитный и пристальный взгляд рвет душу.

А он почему-то вспоминает, как драл на кровати шлюху, и становится противно. Сбрасывает руки Инги и встает.

— Мне нужно в душ. Спи.

На пороге оборачивается.

Она так и смотрит на него, поджав ноги. Как маленький, нахохлившейся птенец.

Не моргая.

В душе долго стоит под горячей водой. Опирается руками на стену, подставляя спину. Голова слегка гудит после драки и бессонной ночи.

Странная девочка.

Хочет, чтобы от него спасли.

А остальных боится еще больше.

Напоминает маму своей отрешенностью.

Будь она стервой, эгоистичной и любящей бабки, он бы поступил по-другому.

Тянул бы с разводом, параллельно разыскивая ее мужа. Уложил бы мудака в землю. Плевать было бы на риск.

Но эта девочка не понимает, какая опасность над ней сгущается.

Не осознает.

Дик набрасывает халат и выходит из душа, зачесав назад влажные волосы.

Шах уже сбросил номер юриста.

Дик набирает, не заботясь о времени: платит достаточно, чтобы терпели неудобства.

— Влад Диканов, — представляется, когда сонный мужчина берет трубку. — Я хочу, чтобы вы занялись разводом супругов Сабуровых. Представлять будете Ингу. Займитесь отзывом доверенностей, которые она дала мужу. Это первое. Второе, отмените брачный договор. И самое главное, я хочу, чтобы вы форсировали развод. Разведите их как можно скорее. Предлагайте деньги. Но через месяц она должна быть свободной.

Глава 14

— Привет, — тихо произношу, когда Макс берет трубку. — Это Инга. Извини, я не смогу приехать в студию. Отмени запись.

Мой третий сингл.

Я мечтала его записать, были огромные планы: Сабуров проплатил маркетинговую поддержку, ротацию на радио, съемки клипа…

Хочешь рассмешить бога, расскажи о своих планах.

— Что-то случилось, дорогая?

Даже слышать голос Макса невыносимо больно. Наверное, Сабуров с ним не говорил.

Он ничего не знает.

Не знает, что случилось неделю назад.

Не знает об изнасиловании.

О разводе.

Для него я та же Инга, какой была в то утро, когда мы расстались после работы в студии звукозаписи.

— Я заболела.

— Голос не больной.

Глубоко вдыхаю.

— Знаю, но я не в состоянии записываться, — еще один глубокий вдох, как перед прыжком в пропасть. — Мы с Эдом разводимся.

Макс ошарашенно молчит.

— А что за мужик отвечал вчера по твоему номеру?

Кошусь на Дика.

Он разбудил меня с утра, заставил принять душ. Я все делаю, как он велит, и все из-под палки.

Затем сварил кофе для двоих.

И положил передо мной телефон.

Вчерашний разговор я помнила.

Пора выполнять обещание.

Сейчас Дик сидит напротив. Контролирует, чтобы не ляпнула лишнего.

— Влад Диканов, — тихо произношу я. — Мой новый…

Кто?

Кто он вообще?

Мой новый — мужчина, спонсор, хозяин — или все вместе?

«Вместе» — вот хорошее слово.

— Мы вместе, — заканчиваю я.

— Да уж, дорогая, — выдыхает Макс от шока. — Эдуард ничего не сказал. Время оплачено, а что с продвижением? Весь график рухнет.

Я молчу, переживая все это.

Обидно, что я потеряла карьеру.

Но для меня давно все рухнуло.

Это просто осколки.

— Боюсь, ничего не получится. Скорее всего, он скоро отзовет контракт. Наверное, Эдуарду не до этого. Но вряд ли договоренности останутся в силе, раз уж мы в разгаре развода. У него другая.

— О, Инга. Не расстраивайся. Уверен, все наладится. Давай перенесу на неделю, и если…

— Нет. Больше ничего не будет, Макс. Я не смогу петь.

Его молчание оглушает.

Кажется, он понял, что все намного хуже, чем говорю.

— Ну что ж… Уверен, мы еще о тебе услышим. Когда станет лучше, ждем обратно.

— Спасибо, — я отключаюсь до того, как начинаю рыдать.

Горло перехватывает, но слез нет.

Вкусно пахнет кофе, солнечное утро не сочетается с моим настроением и телом, которое хранит память о том, что с ним сделали. Фантомная боль. Физическая прошла, а эта — осталась.

— Молодец, — Влад никогда не улыбается. — Я нашел адвоката. Сабуров уже подал заявление на развод, я не буду мешать. Дадут взятки кому надо, чтобы ускорить дело. А когда вы будете разведены, мы оформим доверенность.

— Хорошо.

Я не хочу ничего подписывать. Даже звонок Максу дался с трудом. Но время еще есть, чтобы смириться с неизбежным.

Влад кивает, хлопает меня по руке и уходит, оставив дальше погружаться в траурные мысли.

Разговор с Максом пробудил боль снова.

Когда Дик принес меня домой и я обещала ему в ванной стать его рабыней, я была на все готова, лишь бы найти опору под ногами.

Теперь, когда я получила его покровительство мне больно. Старая жизнь умирает в агонии. Впереди — неизвестность.

Кофе горчит.

Возвращаюсь в спальню и ложусь.

Я чувствую себя в безопасности только здесь. Во сне нет боли.

Накрываюсь с головой.

Влад ушел…

Незнакомый мужчина, с которым я провела всего одну ночь. Самую страшную в жизни.