После развода. В его плену (СИ) - Устинова Мария - Страница 36

— Шеф, Дик звонил. Едет сюда.

— Скажи моей суке, пусть собирается. Мы уезжаем. Падаль оставьте девке.

Они уходят.

Не могу поверить… Но уходят! Глубоко вздыхаю, стараясь не реветь — не хочу при Глебе. Он уже пришел в себя и следит за мной мутными, больными глазами.

Он понял про меня все.

Пытается встать, капая кровью, а у меня окончательно сдают нервы, и я выскакиваю из комнаты, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Поднимаюсь по лестнице и забегаю в ванную. Меня рвет в раковину.

Если они не соврали, Дик скоро будет здесь…

Глубоко вдыхаю и меня рвет снова.

Меня устойчиво мутит второй день… Это просто реакция на стресс. Стало плохо. Так бывает.

Умываюсь холодной водой и сажусь на пол, обхватив колени.

Дожидаться Дика я буду здесь.

Глава 19

Влад Диканов

— Как вы себя чувствуете?

Глаза режет свет.

Пробуждение не из приятных. В памяти комок кровавых воспоминаний, боли и адреналина.

— Где я?

Он заслоняется рукой от света.

— Вы в больнице. Операция прошла хорошо, — женский голос повторяет. — Как вы себя чувствуете?

Наконец, Дик открывает глаза.

Над ним склонилась медсестра.

— Все хорошо, — он отворачивается, пытаясь понять, что вокруг.

Инстинктивно ищет Ингу.

— Моя жена…

В памяти проносятся картинки.

Быстрые, как вспышки.

Они идут под руку. Перед ними резко тормозит мотоциклист, два резких выстрела, боль и темнота.

— Ваша жена уехала. С ней все в порядке. Сейчас к вам зайдет врач, а утром полиция.

Медсестра быстро уходит.

Значит, в Ингу не попали.

Он выдыхает.

Перед глазами проясняется и он видит мелкие синячки на правой руке.

Проколы ее ногтей на коже.

Дик сдирает с себя простыню и пытается посмотреть на место попадания. Там тугая повязка. Боли нет, хотя двигаться дискомфортно.

— Дик, наконец, — в палате появляется охранник.

Рожа виноватая, но сейчас плевать.

Он как не в себе. Мышцы расслабленны и сознание куда-то плывет, как будто снова засыпает.

— Мы ждали, пока ты очнешься…

— Где Инга? — выдыхает он.

— Лука забрал. Павел приказал привезти ее на опознание киллера, Спартак с ней поехал.

Его подбрасывает от новой волны адреналина.

— Что?

Он пытается сесть, осоловело глядя на виноватого парня.

— Мы ничего не могли сделать…

— Пушка моя где?

— У Спартака. Забрал, чтобы врачи не увидели.

— Пальто принеси, — приказывает Влад. — Дай пистолет…

Он вытаскивает иглу от капельницы из вены.

С трудом встает, голова кружится. Его одежда в шкафу. Руки трясутся, пока он надевает брюки. Рубашки нет — выбросили испорченную.

— Сядешь за руль. Как вы могли ее отпустить?

— Павел гарантировал безопасность.

— Плевать мне, что Павел гарантировал…

В машине он прислоняется к окну головой, закрыв глаза. В койке почти ничего не беспокоило. Когда встал, все начало болеть.

Он рассматривает на руке, в которой держит пушку, отпечатки ее пальчиков. Как же Инга ее сжимала, если синяки остались…

Мыслей нет — оглушенный. Эмоций тоже. Даже злости на своих. Даже интереса, кто стрелял.

Дик думает, машину не пропустят, но подумав, охрана открывает ворота.

— Где Лука? — спрашивает охранника на крыльце.

— Уехал.

Дик оглядывается: машины двоюродного брата и вправду нет.

— Дик! — когда входит в холл, устало, но решительно, к нему бросается Спартак.

Вроде целый.

— Где она?

— Все нормально. Инга в ванной.

Он стоит, опустив оружие дулом к полу. Пытается осознать, что ничего дурного не случилось.

Хотя ее нужно спрашивать, а не Спартака.

— Влад, — на вершине лестницы появляется личный телохранитель дяди. Тот самый, который держал его, пока второй бил в живот. — Дядя тебя ждет.

— Потом, — обрывает он оправдания Спартака и поднимается по лестнице.

Даже не осознавал, откуда взялась эмоциональная тупость, когда сюда ехал. В каком напряжении был. А теперь просто усталость.

И боль в простреленном плече, наконец почувствовал. Каждое движение отдается. Скоро невыносимо станет.

Дверь в кабинет дяди открыта.

Он сам за столом, но встает при его появлении.

— Влад…

— Ты не имел права ее забирать! — рычит он, почти два месяца не видел, и дядя как будто сдал за это время, но вместо сочувствия Дик испытывает гнев. — Почему ее привезли, пока я был без сознания⁈ Послал Луку!

— Упокойся, сынок…

— Я тебе не сынок!

— Ты мне всегда был, как сын, Влад.

Дик замечает неестественно бледную кожу и запавшие щеки. То ли дядя болен, то ли тяжело переживает смерть младшего.

Но теперь дядя больше напоминает старика, а не возрастного, но еще крепкого мужчину.

— Ты из-за нее приехал? Сядь, ты еле стоишь, убери оружие, в нашем доме тебе ничего не угрожает.

Слабость страшная, но сесть сейчас — это спустить конфликт на тормозах. Как будто все по-старому.

А это не так.

— Я давно сказал, что только тебе решать ее судьбу и менять этого не собираюсь, — он делает паузу. — Я понимаю, ты зол на нас. Но ты все равно член семьи Дикановых, сын моей любимой сводной сестры… Влад… Мне сказали, ты женился на Сабуровой?

Он молчит.

Рано или поздно эта новость бы дошла до них.

И лучше раньше, пусть знают, что она теперь — тоже часть их семьи, трогать которую нельзя. Это сохранит ей жизнь. Как сегодня сохранило.

— Почему на свадьбу не пригласил? — интересуется дядя. — Если серьезные намерения, нужно было сказать семье. Я бы благословил тебя.

В голосе Павла читается двойное послание: слова нормальные, но, только если не знать предысторию их с Ингой отношений.

За этими словами прячется гнев.

Ему не нравится, что Влад взял Ингу в жены, только прямо не говорит.

— Помириться хочешь? — бросает Влад. — Поздно мириться.

— В тебе говорит обида, я понимаю. Но эмоции проходят, а семья остается. Ты слишком молод, чтобы понимать это. Я тебя прошу… прости брата.

— Пошел к черту! — орет Влад.

— И меня прости, — спокойно продолжает Павел, несмотря на крик. — Если бы я знал, что она тебе нужна, я бы запретил Луке ее портить. Я в тот день потерял сына, Влад. Прояви снисхождение. Но я не знал, что этим поступком теряю еще и вас.

— Мне это неинтересно, дядя. Я забираю жену.

— Никто бы ее не обидел. Ее привезли опознать киллера. Тебе это интересно?

Влад тормозит, хотя собирался идти к двери.

— Лука взял человека Сабурова в соседнем районе. Глеб Варнак. Он ждет тебя внизу, если нужно. Еще живой.

— Сабуров? — настороженно повторяет Влад.

— Стрелял не он. Труп настоящего киллера нашли в промрайоне. Никто его не знает, а это значит, что заказчик хорошо готовился. Ты кому-то крепко мешаешь, Влад. Что с убийцами Дениса, ты их ищешь? Что с общаком?

— Пусть Лука ищет, — бросает он и направляется к двери.

Голова еще в тумане.

Но он пытается все обдумать. Кто заказал, а самое главное — кого?

Дядя уверен, что он был целью.

Только Дик помнит, как в последний момент автоматически шагнул к стрелку, пытаясь защитить Ингу.

Казалось, что целились мимо.

В нее.

— Где Инга? — хрипит он, спустившись.

Спартак кивает на закрытую дверь в ванную.

— Заперлась. Слушай, Дик. Говорят, она Варнака у Луки выкупила…

В глазах темнеет.

— Что⁈ На что?

— Так говорят, Влад! У нее спрашивай. Не обессудь.

Он направляется к двери и стучит.

— Инга? — голос хриплый, незнакомый. — Это я… Открой. Давно она там?

— Давно…

— Ты с ума сошел? — хрипло орет он и начинает долбить в дверь. — Ее нельзя оставлять одну, как вы позволили ей запереться! Инга, открой! Несите ключ…

Пока посылают за прислугой, он тяжело дышит. Сердце щемит от предчувствия.