Знахарь V (СИ) - Шимуро Павел - Страница 11

Аскер стиснул перила. Я видел, как побелели костяшки его пальцев.

— Информация о ярмарке подойдёт? — спросила женщина в кольчуге.

— Ярмарка?

— Осенний Сбор. Через три месяца в Каменном Узле, если Узел откроется. Единственный шанс для деревень продать товар без посредников и наценки Гильдии. Караванщики съезжаются со всего Подлеска, цены справедливые. — Она помолчала. — Но если Узел закрыт, ярмарки не будет. А если инспектор закроет зону, то вообще ничего не будет.

Я повернулся к Аскеру. Он смотрел на юг, где за деревьями лежал путь к расщелине, к чаше с серебряной травой, к мёртвым капиллярам Жилы, ведущим вниз.

— Спасибо, — сказал я Вейле. — Подожди.

Спустился по лестнице и подошёл к воротам. Бран стоял у створки, массивный, как бревно, которое он вчера поднимал в одиночку, и посторонился, давая мне пространство у щели.

— Вейла, подойди ближе.

Шаги снаружи. Лицо Вейлы появилось по ту сторону створки, и расстояние между нами сократилось до ширины ладони. Щель узкая — в неё проходила рука, но не голова, и мы говорили, глядя друг другу в глаза через вертикальную полоску пространства.

— Это не для остальных, — сказал я тихо. — Только для тебя.

Она чуть сощурилась, но ничего не сказала.

— Подключичные лимфоузлы, — продолжил я, понизив голос до того уровня, на котором нас не мог услышать никто, кроме Брана, который всё равно не понимал медицинских терминов. — Левый и правый. Мицелий оплетает капсулу. Инфильтрация ранняя, нити тонкие, но они есть. Третий Круг компенсирует, поэтому ты не чувствуешь симптомов, и не будешь чувствовать ещё полторы-две недели. Когда нити доберутся до подключичных артерий, оттуда прямой путь к дуге аорты, а дальше к сердцу. И Третий Круг тебя не спасёт.

Вейла не двигалась, просто переваривала информацию, которую я ей лишь слегка развернул.

Десять секунд тишины, двадцать. Где-то за шатрами заплакал младенец, и звук оборвался — должно быть, Кейн прижал его к плечу.

— Я начну лечение сегодня, — сказал ей.

Вейла молчала ещё пять секунд. Потом сглотнула, и спросила:

— Сколько за полный курс? Лекарь, мне не нужны полумеры, которые ты вчера предлагал.

— Ничего. Три Капли и информация — этого более чем достаточно.

Она смотрела на меня через щель.

— Ты странный, алхимик, — сказала она наконец.

— Мне это говорили.

Она отступила от щели и выпрямилась. Руки скрестились на груди, плечи расправились, и маска торговца вернулась на место быстро, привычно, как щит, который поднимают при звуке боевого рожка.

Горт передал лекарства через щель. Я диктовал протоколы индивидуально для каждого из одиннадцати, по данным утреннего сканирования.

— Стражник, который хромает, — сказал я в конце. — Воспаление надкостницы, левая голень. Ивовый компресс менять каждые четыре часа. Не ходить по камням два дня. Кость восстановится, если дать ей покой.

Вейла слушала, запоминала.

— Этот стражник, — сказала она, прежде чем уйти. — Он нёс ту женщину последние два дня, когда она уже не могла идти. На плечах по камням, вот откуда воспаление.

Она развернулась и пошла к шатрам, и я смотрел ей в спину через щель и думал о стражнике по имени Торн, который сломал себе ногу, спасая женщину, которую никто не мог спасти.

…

Мастерская встретила меня запахом трав. Горт уже ушёл, ведь я отправил его спать, потому что человек, который работает на двух часах сна, совершает ошибки, а ошибки в дозировках убивают. Впервые за день я один.

На столе лежало всё, что мне нужно.

Три Кровяные Капли от Вейлы. Янтарно-красные кристаллы, каждый размером с ноготь большого пальца, с матовой поверхностью и той особой теплотой, которую я чувствовал не кожей, а Рубцовым Узлом. Они пульсировали тихо, ровно, синхронно с моим сердцебиением, и когда я положил ладонь рядом с ними, не касаясь, «Эхо» развернулось само, без моего участия, словно контур узнал родственную субстанцию и потянулся к ней.

Два оставшихся стебля Каменного Корня. Горшок с Кровяным Мхом свежим, с утренней росой. Ступка, склянки, угольный фильтр, масляная лампа.

Я взял первую Каплю и положил на ладонь.

Кристалл был тяжелее, чем казался на вид — грамм пять, может шесть. Тёплый, с гладкой поверхностью и внутренним свечением — тусклым, бордовым, заметным только когда глаза привыкали к полумраку. Я запустил контактный нагрев на минимуме — тридцать градусов, просто чтобы почувствовать структуру, и «Эхо» показало мне Каплю изнутри.

КРОВЯНАЯ КАПЛЯ

Структура: кристаллизованная

витальная субстанция Жилы.

Возраст кристаллизации: 200 лет.

Фракции:

— Лёгкая (30 %): стимулятор

циркуляции, катализатор.

Испаряется при 35°C.

— Средняя (50 %): стабилизатор,

укрепление сосудов.

Активна при 35–55°C.

— Тяжёлая (20 %): концентрат

субстанции, культивационный

потенциал.

Выпадает при 55–60°C.

Рекомендация: фракционная

дистилляция (контактный нагрев

35°C → 45°C → 60°C).

Совместимость с Рубцовым Узлом:

81 %.

Двести лет. Этот кристалл застыл в стенке подземного канала, когда деревни, из которой пришла Вейла, скорее всего ещё не существовало. Кто-то спустился в Тёмные Корни, рискуя жизнью, добыл его, отнёс наверх и продал за довольно высокую цену. Теперь он лежал у меня на ладони, и я собирался сделать с ним то, чего не делал ни один алхимик в Подлеске: разобрать на составные части, как хирург разбирает сложную ткань на слои.

Я растворил Каплю в пятидесяти миллилитрах кипячёной воды. Кристалл не растворялся сразу — нужно было помочь: контактный нагрев через дно склянки, тридцать пять градусов, и медленное, круговое помешивание костяной палочкой. Через три минуты вода окрасилась в бледно-розовый цвет, и на поверхности появилась тонкая плёнка, едва заметная, с перламутровым отливом.

Поставил склянку на плоский камень и поднёс к ней холодный черепок плашмя, в сантиметре над поверхностью жидкости. Увеличил нагрев до тридцати пяти. Лёгкая фракция начала испаряться, и я видел это через витальное зрение: тончайшие нити субстанции поднимались с поверхности, как пар, и оседали на холодной глине черепка, капля за каплей. Процесс был медленным — шесть минут на то, чтобы собрать все тридцать процентов. Капельки на черепке были бесцветные, почти невесомые, но когда я провёл пальцем по поверхности, то почувствовал покалывание, как от слабого разряда.

Средняя фракция осталась в растворе. Я поднял температуру до сорока пяти, и раствор потемнел, стал насыщенно-розовым. Укрепитель сосудов, стабилизатор. Думаю, именно он определял качество культивационных эликсиров, потому что без стабилизатора тяжёлая фракция рвала капилляры, а лёгкая выгорала слишком быстро.

Шестьдесят градусов. На дне склянки выпал осадок — густой, бордовый, размером с горошину. Тяжёлая фракция. Концентрат субстанции Жилы — тот самый компонент, который давал прирост культивации, который стоил безумных денег в Гильдии и который был недоступен деревням вроде Пепельного Корня.

Я взял стебель Каменного Корня. Разрезал пополам, положил половинку в ступку и начал растирать, одновременно подогревая ступку контактным нагревом через основание. Сорок пять градусов ровно.

Рецепт сложился в голове, как укладываются кости в правильно вправленном суставе.

Экстракт Каменного Корня в роли основы. Минеральные гликозиды стабилизируют сосуды, микродозы субстанции дают культивационный толчок. Лёгкая фракция Кровяной Капли, как катализатор, ускоряющий абсорбцию. Кровяной Мох, есть стабилизатор, гасящий конфликтные вибрации между живой и мёртвой субстанцией. И последний компонент — капля моей собственной крови, резонансный камертон.

Я проколол палец костяной иглой. Капля крови упала в смесь, и Рубцовый Узел отозвался вибрацией, глубокой, ровной, как гудение камертона, настроенного на частоту, которая была только моей.

Варка заняла два часа.

Я контролировал каждый этап через витальное зрение. Следил за тем, как фракции смешиваются, как гликозиды Корня связываются с субстанцией Капли, образуя молекулярные мостики, которые ни один алхимик Подлеска не видел, потому что у них не было ни «Эха структуры», ни Рубцового Узла, ни пятидесяти трёх лет опыта в другой жизни, где биохимия была не магией, а наукой.