Моя Академия 7 (СИ) - Син Евгений - Страница 16

— И что мне делать дальше? — задаю вопрос.

— Что тут можно делать? — усмехается имперский маг. — Как можно чаще тренироваться. Этот глиф — хорошая вещь.

— Ещё бы, — отвечаю и продолжаю идти дальше.

Всё, что рассказывает Юрий меня безусловно радует и одновременно успокаивает. Раньше я чувствовал некоторые глифы защиты лучше остальных, но мог делать только интуитивные выводы. Теперь же, когда есть прямые подтверждения, имеет смысл выбрать часть близких моей магии глифов и усилить тренировки. То же самое посоветовать всем в своей группе. Про предрасположенность стихий нам пока не говорили, но мы догадывались. Знания от имперского мага просто сэкономят нам уйму времени.

Теперь понятно, почему у Марины не получалось удержать некоторые глифы — девчонка зря переживала. К тому же, Юрий Олегович сказал, что, приложив много усилий, можно добиться нужного результата. Есть, чем порадовать одногруппницу.

Братья, по мере того как мы выходим на тропинку в лесу, постоянно используют незнакомые мне техники. Пространство вокруг них светится метра на два в каждую сторону. Помню, как примерно так же загоралось пространство, когда физрук стабилизировал пространство в Академии. Тогда он нашёл нашу группу, и мы могли всё это наблюдать. Кажется, братья используют точно такую же технику. Насколько помню, в прошлый раз, Генрих Олегович не настолько плотно с ней работал. Видимо, действительно решили основательно протоптать дорогу.

— Я так понимаю, вы сейчас стабилизируете пространство? — задаю вопрос.

— Да, Ларион, и тут лучше никому не отвлекаться, — замечает директор.

— Не переживаете по поводу того, что животные благодаря этому смогут прорваться на территорию Академии? — всё-таки задаю ещё один важный вопрос.

— Мы это учли, — отвечает Генрих Олегович. — Молодец, что тоже об этом подумал. Не каждый понимает, что вход может быть двухсторонним.

Ещё замечаю одну забавную вещь — братья совершенно не умеют ходить по лесу. Мы вроде идём по обычной тропинке, но лес пустой, будто вымерший — птицы не поют, животных тоже не слышно. В прошлые разы было примерно то же самое. Директор вместе с братом идут со мной по узкой тропинке, и всё равно умудряются щёлкнуть сломанной веткой или удариться ногой о выросший на дороге пень или слишком выпирающий камень.

Звуки раздаются в абсолютной тишине леса как выстрелы. Разве что чуть тише. И ведь не сказать, что братья делают это специально, но почему-то никак не заморачиваются по этому поводу. Просто идут себе спокойно и стабилизируют тропу.

Мне же становится интересно, кто вообще мог ее протоптать? Явно не мы — я тут был всего три раза. Не успел бы.

Однако, сама тропинка или намёк на неё, всё равно есть. Тропа не доходит до долины, сворачивая немного раньше. В любом случае, можно сделать очевидный вывод — здесь кто-то живёт. И это довольно важный момент, потому что ни в первый, ни во второй, ни в третий раз я никого не встречал. Ни животных, ни следов. До этого самого момента я был уверен, что лес на самом деле вымерший. Теперь же готов поменять своё мнение.

Братья быстро вяжут глифы, и техники летят со скоростью пулемета. Результат довольно-таки заметен, но все же не радует. Дорога уже просматривается вплоть до площади. Нам же идти значительно дольше. К тому же, такими темпами до долины мы будем идти сутки. Даже несмотря на то, что Генрих Олегович стабилизирует пространство очень быстро, почти на ходу.

Постепенно места вокруг становятся всё более и более узнаваемыми. Братья периодически пропускают свои ходы по стабилизации и чуть ли не на бегу добавляют устойчивость только тропинке. И это значительно ускоряет наш путь. Теперь вопрос уже не в сутках дороги, а примерно в получасе ходьбы — не больше.

По лесу идти неприятно. Не могу сказать, что чувствую внимание, но активная пустота, словно всю дорогу давит на разум. Не должен лес так звучать, точнее, так громко молчать.

Доходим до поворота, и тропа заканчивается. Теперь метров двести по густому лесу без дороги, прямиком до обрыва. Рядом, можно сказать.

— Ларион? — Директор замечает, что мы сходим с тропы.

Напоминаю себе, что братья видят лес не так, как я. Для них вокруг плотный туман, как недавно говорил Генрих Олегович. И мой уход в сторону от устойчивой тропы выглядит не совсем логичным.

— Все нормально, Генрих Олегович. Вы же леса не видите, правильно? — уточняю.

— Нет, — отвечает за него имперский маг. — Стена тумана в пяти шагах.

— Ну вот, а для меня лес просматривается метров на сто, может, чуть меньше, — поясняю. — И он неприятно пустой.

— Итак, ты везде так видишь пространство в отражениях? — уточняет Юрий.

— Нет, — отвечаю, чуть задумавшись. — Думаю, только когда иду по настоящему миру. Такому как этот.

— С чего ты взял, что этот мир настоящий? — уточняет имперский маг.

— Есть у меня четкое ощущение, — отвечаю. — что этот мир, будто подложка под наш. Но я не настаиваю. Тем более, доказать не могу, только ощущения, не более того. Ну, и в отражениях в Академии я тоже вижу именно стену тумана. То, что вокруг — точно отличается.

— Иногда, ощущения — это все, что у нас есть, — соглашается маг. Непонятно, принимает он мои объяснения или нет.

Ещё с десяток шагов — и мы приходим.

— Аккуратнее, — говорю директору и его брату. Мне-то споры монстров никакого вреда не несут.

Выглядываю из зарослей и возвращаюсь обратно, не скрывая своего удивления. Тут за время нашего отсутствия произошли изменения.

Директор видит мою реакцию и тут же подбегает к зарослям. Тоже приподнимает брови.

— Это всё, что вы хотели мне показать? — спрашивает Юрий Олегович.

— Нет, — говорю, — до этого момента существ было значительно больше.

Сейчас долина всего наполовину состоит из шевелящейся массы этих тварей. И те, где-то вдалеке, почти в центре долины. В остальных местах буквально вся земля словно серое рыхлое полотно.

— И где же та самая опасность? — Осматривает поле брат директора.

— Вообще, была здесь рядом. Но пока что всё исчезло. — С интересом смотрю на землю в долине. Что-то не дает мне покоя.

Хм. Достаю револьвер.

— Орлов! Вы что-то чувствуете? — уточняет директор.

— Генрих Олегович, а как вы сейчас видите долину? Как дорогу? — спрашиваю. — Или всё-таки всю долину целиком: так же как и я?

— Далеко вижу. Но я как-то не обратил на это внимания, — нервно улыбается директор. — Да, действительно, вижу всю долину, как и раньше.

— Так и я вижу всю долину. Что в этом странного? — дергает щекой Юрий.

— Ну так дорогу-то вы не видели, и лес не видите, — объясняю. — Только долину. Но при этом монстры где-то там, в её центре и довольно далеко.

Выщёлкиваю барабан и вытаскиваю патроны с пулями. Заменяю их на кассеты с дробью.

— Если эта долина аномальна сама по себе — одно дело, — размышляю. — А вот если аномальны сами существа, про которых говорил Генрих Олегович, тогда это совсем другое. Особенно, если они — живые накопители магии.

— Но здесь их нет, — сухо замечает Юрий. — В общем, понятно. Пойдем, студент. Нам еще до ваших монстров, похоже, километра два идти. С философией можно подождать. Тут спуск есть? — Брат директора наклоняется над обрывом в поисках хоть какой-нибудь тропки.

Сразу видно, что маг уже давно не встречал никого, кто смог бы противопоставить хоть что-нибудь его магической силе. Привык не искать никаких подвохов. А вот я после того, как едва не стал кормом для засадников, некоторую опаску вполне имею. Да и слабоват я против серьёзного мага. Так что засады вижу практически в любом благоприятном стечении обстоятельств. Может быть, и зря.

— Юрий Олегович, не спешите, пожалуйста, — останавливаю имперского мага. — Дайте я кое-что проверю.

Наводжу револьвер на то место, где раньше тянулись нитяные монстры. Разряжаю широкой дугой в рыхлую почву.

На мгновение мне кажется, что я ошибаюсь. Неужели паранойя?

Третий по счёту выстрел, видимо, всё-таки пробивается сквозь небольшой слой почвы, и на поверхность земли выстреливают нити одного из монстров. И сразу же бессильно опадают.