Дневник Белой Ведьмы - Ударцева Людмила Владиславовна - Страница 7

Наверное, волосы тоже мешали получению полной картины бледного тельца, под воздействия разукрасившего моё восприятие заклинания воспринимаемого мной как шедевр в музее. Глядя на каскад хитросплетений из белых прядей трудно было вспомнить наверняка, что именно я вытворяла последние часы.

Странно было то, что привычного раскаяния после шалости не последовало. Я помнила необычно яркие, волнующие переживания, которые мне бы хотелось пережить снова. Попытка возобновить действие заклинания и раскрасить свою жизнь повторно не удалась, драконий огонь закончился полностью. Я вернулась в суровую реальность, нырнула в первую попавшуюся рубашку и, промёрзшая в холоде комнат до костей, забралась на кровать под два одеяла.

В действительности, где магия жизненно необходима – всё снова оказалось пустой тратой сил и времени. Всё-таки правы те, кто утверждают, что влиять на самочувствие вредно. В меня закралось сожаление. Оно быстро сгрызло остатки хорошего настроения, и чтобы не разревется от боли в руках и отчаяния, пришлось поклясться вслух, что больше таким образом улучшать себе настроение не стану. Это просто неразумно и вредно. В Элинии, где полно магии, подобное состояние может сохраняться сколь угодно долго, при желании, постоянно. И что же получалось, реальность проходит рядом, пока ты видишь всё идеальным и потрясающе интересным. А как люди, опьянённые подобными заклинаниями, выглядят со стороны? Чужим кажутся забавными, а близким? Близкие, точно страдают, не в состоянии достучаться до изменённого сознания жертвы заклинания. Что бы сказали Этрисса и мама, если бы я начала восторгаться всем подряд? Это очень опасное заклинание, даже если меня никто не видит. Страшно подумать, что в предстоящем походе, истратив последнюю магию на веселящее заклинание, отмораживаю ноги и подобно радости от укороченных штанов, ещё несколько часов остаюсь полностью довольной, что их половины, те, что ниже коленей, так долго не чернеют.

В наказание все же продумала самые грустные последствия разного рода глупостей, и, сочтя себя достаточно наказанной за легкомысленность в выборе заклинаний, сосредоточилась на поиске хоть каких-нибудь источников магии в Пустоши.

Здесь имелся магический водоём. Но учитывая, что Виэ-Ратти не гнушался утопленниками, магия казалась неприятной, и при одной мысли о том, чтобы запихнуть внутрь своего сознания мутную жижу сомнительной свежести подступала дурнота.

Хорошенько поразмыслив, придумала другой способ обогащения. Всего день пути и я вернусь на место, где попрощалась с Фалентиром. Там проходят мощные линии силы. Все имеющиеся накопители можно было зарядить от Виэ-Ратти, потом сходить подзарядить себя по максимуму и в путь, устроить разведывательную вылазку, пока зима не наступила.

Возвращая перерезанные штаны в гардероб, обнаружила на верхней полке документы с магическими секретами: пять бумаг свёрнутых в аккуратные трубочки, и три сложенных в несколько раз листов большего размера. Всё они, по виду совсем не исписанные, укрыты, как мои дневники, которые никому не прочесть без позволения хозяйки. Когда попыталась воздействовать на одну из них общим приветствием, она вспыхнула и сгорела. К магии другой я применила Гоблинский Ключ. На белом листе развёрнутого свитка проявились линии, сложились в рисунок, заполнились красками, открываясь вполне читаемой картой восточной части материка, с обозначениями, сделанными карябушками от руки, и легендой их объясняющей, изложенной тем же способом. На уменьшенной в тысячи раз территории маленькими точками значились кордоны, короткие линии – маршруты студентов к опытным участкам и магическим источникам силы, заканчивающиеся на расстоянии не более одного дня пути от них.

Среди моего незнания – карта для студентов, доработанная гоблинами, которые не так давно появились в Пустоши, была прозрением, она показывала другие кордоны и давала примерные направления, где можно найти Даромира.

Воодушевлённая такой удачей, я развернула третью бумагу. С уверенностью, что следующий, самый большой документ, занявший всю поверхность стола, содержит подробную карту с маршрутами патрульных, направила к нему Гоблинское Заклинание Исконного Ключа. Может, так оно и было, и карта была подробной. Только он не открылся. Как и первый зачарованный документ, третий вспыхнул и стал тонким слоем пепла на столе, едва заклинание прикоснулось к его секретам. Что говорить о других? В надежде, что мне повезёт, я спалила их все.

И так, у меня появилось некоторое представление, где находятся другие кордоны, пролегающие к ним маршруты, опытные участки студентов и поселения турийцев. Информации конечно недостаточно, но больше бумаг на кордоне не осталось, по крайней мере, доступных моим глазам и поисковым чарам.

Никакими заклинаниями направления по сторонам горизонта я не владела, на местности ориентировалась благодаря только играм в Чудесаде, поэтому старательно изучая линию от кордона до портала, считала повороты нарисованной тропинки, в надежде, что это поможет запомнить маршрут. Выяснила, что ответвление тропинки влево, если бы я его выбрала, вместо кордона привело бы меня к морю, куда гоблины ходили ловить рыбу.

На всякий случай попыталась изобразить что-нибудь похожее на магию Фалентира, создавшего Путеводную Нить. Моё сильное желание связать два невидимых артефакта одной нитью, привело к тому, что на третий раз артефакт, установленный на кордоне, откликнулся слабенькой вспышкой со двора. Оказалось, что он имеет форму обруча с неизвестными мне символами. Но его отклик удалось заметить только потому, что я запустила заклинание поисковой магии. Если сильно потеряюсь, смогу повторить свои действия, но польза от подмигивания артефакта на большем расстоянии была равна нулю.

Весь вечер резала простынь на тонкие ленточки. Имея сильные основания сомневаться в собственных возможностях, надеялась с помощью верёвочек уменьшить риск потери того, что имела и оставляла вместе с кордоном. В поход собиралась взять совсем не многое: ленточки для меток на деревьях, бутылку воды, одну из двух булок непоедаемого хлеба в волшебной обёртке и пару конфет. Не откладывая, уже этой ночью, я собралась уходить налегке, оставив даже Ви.

Пусть посидит и подумает над своим поведением. Она частенько бывала невыносимо врединой. Когда я доставала ножницы, всякий раз просила сшить что-нибудь для неё. Сегодня в нетерпеливом ожидании новых штанов поделила на два пучка свои корешки. Я была не против изготовить ей обновку, в конце концов, простыни в гардеробе ещё были. Но Ви настаивала на том, чтобы штаны были шёлковые, она вернулась из спальни, волоча по полу за рукав моё платье, стянутое с полки гардероба. Пару раз терпеливо объяснила, что оно у меня единственное и, если говорить по справедливости, у неё ярких нарядов больше, чем у меня. Штаны можно сшить из простой материи, главное, чтобы в них было тепло. В третий раз мне казалось, что она меня услышала и вопрос со штанами решен, я взяла платье, положила его на полку, а когда вернулась, одна деталь её недошитых штанишек из льняной ткани была прорезана. Я зыркнула на неё, свернула испорченную деталь вместе с остатками простыни и отложила в сторону.

– Штанов не будет! – озвучила я окончательный вердикт.

Ви слезла со стула, подошла к гардеробу, открыла створку, оплела подол платья усиками и сдернула его на пол.

– Ви, ты понимаешь, что я обижусь?

Она переплела спереди ветки, подражая моей позе, и демонстративно вперилась в меня взглядом.

– Тебе не всё равно. Можешь не обманывать. Если хочешь тёплые штаны, я сошью. Тратить своё время и платье на шелковыё – не стану!

Ви насторожил мой строгий тон, до этого по-настоящему я на неё не сердилась. Она повернулась к гардеробу и подняла моё платье. Я собралась прикрикнуть, ожидая новый виток непослушания, но она положила платье на кровать. А потом занялась подбором вещей для переделки из кордонских запасов.

Управились мы споро. К ночи у Ви были штаны, сшитые из двух широких рукавов мужского свитера. Ещё один свитер я выбрала себе и незаметно для Ви вынесла на крыльцо.