Багульниковый отвар - Чайка Эллина - Страница 7

После вполне удачной надковёрной игры Шмырин присел на пенёк, оставшийся после вырубки леса. Его переполняло новое чувство – впервые за долгие годы под ногами он чувствовал крепкую почву. До сих пор его жизнь контролировалась и определялась единственным человеком – «любимой» женой Ладочкой, от которой до Жирекена он гулял налево и направо. Даже попытка сблизиться с собственным ребёнком, Семёном, едва не закончилась разводом, настолько она душила его ревностью.

И вот! Наконец-то он дал ей отпор. Самое же главное, теперь он знал, в чём его сила – его сила в умении раздавать указания. Ведь не каждого народ будет слушаться! Тут особый дар нужен. Теперь нужно найти способ во что бы то ни стало стать начальником и неважно чего, лишь бы Ладочка не могла обрезать ему крылья… Он улыбнулся и представил себе картину, в которой отчитывал жену и вписывал в трудовую выговор. О, сладкий запах мести!

Шмырин настолько погрузился в свои размышления, что не сразу заметил выпирающий из-под тонкого грунта гранитный остов сопки. Она находилась метрах в трёхстах от него! «Пещера?» – подумал Максим Витальевич. В душу влезли сразу два чувства: страх и надежда – не смотря на свою пушистую внешность, Забайкальские сопки коварны, как любые горы. С другой стороны, где-то там может блуждать его непутёвый Сёма… Пожалуй, в этот момент он даже любил своего сынулю. Да, однозначно любил!

Новое чувство заставило его привстать и пройти пару шагов, чтобы внимательнее осмотреть склон, прятавшийся от настойчивого взгляда за кустами смородины, пропитавших окрестности едким запахом. В ответ Её Величество Неизвестность подмигивала Шмырину масляными глазками, словно распутная девица. Спасаясь от такого жестокого напора, он позвал своего начальника, но тот ушёл слишком далеко. Нехотя, он пошёл ко входу в пещеру, пытаясь забыть о том, как сильно он боится Жирекенскую темноту… Где-то в самой её глубине блуждает мрачная фигура с длинными волосами и тянет свои руки-щупальца в то самое место, где под рёбрами прячется сердце.

Всё замерло вокруг. Юркие бурундуки словно встали в полосатый караул, провожая Максима Витальевича. К счастью, он их не видел, иначе точно повернул бы назад. Ему хватало и других странностей… Чем ближе он приближался к пещере, тем больнее били смородиновые ветки. Отодвигаешь куст, проходишь, а он возвращается на место и со всей дури лупит по беззащитным рукам. Только мысль о радости встречи с сыном заставляла двигаться его вперёд.

– Сё-о-ма, – услышал он слабый детский голос. Слишком знакомый и не тот!

Смородина вложила все оставшиеся силы в последний удар, но так никого и не остановила. Матвей тоже хороший трофей – как знать, быть может его прекрасная мать от радости смягчит своё сердце и позволит себе… Впрочем, так ли оно важно здесь и сейчас? Пока Максим Витальевич шёл, сквозь редкие деревья и кустарник виделась лишь вершина входа в пещеру – тёмный провал посреди камней. Н о вблизи открылась причина, по которой мальчики не вернулись домой вовремя, – весь низ и бока углубления были засыпаны мелкими камнями вперемешку с ошмётками багульника.

Землетрясение, убившее егеря, спровоцировало завал, который Матвей пытался долго-долго разгребать, но продвинуться толком не смог. Максим Витальевич быстро кинулся к мальчишке, бессильно прижавшемуся спиной к груде камней и смотрящему куда-то сквозь пустую фляжку. Его пульс едва теплился, а губы превратились в корку из крови. Шмырин ещё раз позвал начальника, чьи матерки отчётливо долетали до него, но не тут-то было – ветер уносил слова в противоположном направлении. Он метался, не понимая, то ли бежать к машине, то ли дождаться помощи… А потом вдруг сообразил, что Семёна-то рядом нет.

– Пи-и-ить, – попросил мальчик, глядя в пустоту, но его никто не слышал.

Фляжка с водой бестолково болталась на поясе взрослого мужика, который зачем-то царапал ногтями камни, сжимал, пинал, нюхал, стучал, подпрыгивал на месте – вроде именно так ему объяснял свою работу один из геологов.

– Пи-и-ить! – наконец-то Матвею удалось сказать это отчётливо и громко.

Шмырин спохватился, снова вспомнив, что он тут не один.

– Где Сёма? – первым делом спросил он, протягивая мальчику живительную воду.

Но тот молчал – сил едва хватило на глоток. Потом Матвей провалился в странный сон с умирающим в пустыне львом и роем уродливых капустниц, пожирающих его тело. Хорошо хоть Максим Витальевич не догадался его тормошить – уж больно слабым был ребёнок. Конечно, сам он его тащить тоже не стал – нашёл начальника, они соорудили носилки из веток и вместе дотащили мальчика до машины, а там и до посёлка недалеко.

Целую неделю Василий с бригадой рабочих разбирал завал, который предположительно похоронил под собой Семёна. Ладочка поселилась у какой-то незнакомой «соседки», требуя развода и уверяя всех, что без неё «Макся» останется у разбитого корыта. Её непутёвый муж, однако, быстро устроился туда, куда его даже не звали и не предполагали – в бухгалтерию. Ему помог старый анекдот со «сколько надо, столько и получится». Он тоже участвовал в раскопках, но заочно: составлял расписание, координировал поиски… Шмырин единственный верил, что сын его жив и здоров! Удивительно, но он оказался прав – под завалом никого не нашли.

Пещера была хоть и длинной, но сквозной без единого ответвления и выводила на другую сторону сопки, туда же вела красная нить, один из концов которой был привязан к берёзе прямо возле того места, где нашли Матвея. Опытные охотники быстро определили по следам: Семён блуждал возле пещеры день и пошёл куда-то на юг. Должно быть, запутался, ведь компаса с собой мальчишки не взяли.

Никому не удалось отвертеться от поисков! Максим Витальевич закрутил гайки вокруг жирекенцев так, что им оставалось вертеться только в нужном направлении – то есть квадрат за квадратом прочёсывать бесконечные леса, наполненные дружелюбной и не очень живностью. Помимо шустрых белок и осторожных волков, сопки скрывают под древесным зонтиком вкусных и очень опасных кабанов.

Матвея с матерью отвезли в Чернышевск в районную больницу. В бреду он постоянно говорил о Семёне, за которым гонится демон и которого нужно спасать. Из его рассказов выходило, будто они добрались до лабиринта богини и подцепили там «попутчика». Мотя рвался к другу, нёсся «туда» и только лекарствами его удалось усмирить.

Но не только Матвей переживал за Семёна, свободные от вахты мужики тоже не дремали! По другую сторону пещеры расстилались бесконечные леса, наполненные не очень дружелюбной живностью, среди которой далеко не волки были самыми опасными «товарищами». Лес кишел дикими кабанами, а их стараются избегать даже очень опытные охотники. Здесь банальным прочёсыванием не обойтись! И егерь погиб так некстати… Поиски зависли как стрекоза над болотом – тарахтит, как вертолёт, но с места не сдвинется.

ГЛАВА 6. Караси-карасики

К счастью, Шмырину везло с этой историей, словно какая-то неведомая сила толкала его в гущу событий. Вот и теперь вместо того, чтобы в тихой и спокойной обстановке заниматься бумагами, согласно своей новой должности, он вынужден оказался тащиться в карьер. Главбуху срочно потребовалось что-то уточнить у Жарикова Василия, а товарищ он крайне занятой и практически неуловимый. Так как с Максимом Витальевичем они ещё недавно были коллегами, значит, и общий язык найти должны. Должны ли? Нет, не так. Есть ли он, этот общий язык…

Всю дорогу Шмырина тревожило только одно желание – врезать Василию с ходу и без объяснений. Во-первых, именно его «методы воспитания» он винил в пропаже Семёна! Стоило побольше времени уделять сыну, чтобы он меньше читал сказочек и больше занимался полезными вещами – рыбалкой или охотой. Так хоть желания бы не возникло по пещерам лазить! Второй мотив прятался поглубже – в нём признаваться не хотелось, но всё же именно из-за Василия Ульяна была всегда так холодно-строга. Чего стоило вдруг стать плохим мужем? Пореже появляться дома, совершенно забыть про быт и не обращать внимания на жену? Тогда можно было бы пожалеть её, приголубить. Но не судьба… Как не судьба была им встретиться в этот день – Василий уехал по делам в посёлок, и никто не знал, вернётся он назад или нет.