Владимир, Сын Волка 5 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 77

Варенцов уставился на него немигающим взглядом.

«Сраная электроника», — подумал он раздражённо.

— Это пойдёт вам же на благо, — добавил психиатр. — Современные методики отработаны на десятках тысяч пациентов и давно показывают весьма убедительные результаты…

— Да, я наслышан… — ответил на это Иван.

Скандалить и фестивалить — это не в его духе. А ещё это не только не исправит, но усугубит ситуацию.

Его охватило ощущение облавы, такое же, какое возникало при нападениях на конвои, ещё в Афгане — чувство это для него, одновременно, приятно и дискомфортно.

Мозг начал работать в нужном ритме, так как полностью мобилизовался — все возможные варианты решения проблемы были рассмотрены в течение десятка секунд.

— Ладно, — сказал он, выбрав единственный оптимальный вариант. — Куда надо идти?

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 1 декабря 1997 года*

Жириновский, в очередной раз, посмотрел на небоскрёбы, вздымающиеся к серым зимним небесам над Москвой — это новые здания, в которые переехали все, без исключения, министерства.

Комплекс из четырёх небоскрёбов стоит на Раушской набережной и ещё не достроен — основная масса работ уже выполнена, но третий и четвёртый небоскрёбы всё ещё нуждаются в отделке.

Зато вокруг небоскрёбов предусмотрена сплошная зелень, с лужайками и беседками в тени пересаженных сюда деревьев.

Сейчас всё в снегу, но весной и летом тут должно стать просто прекрасно.

Жириновский, ещё на стадии проекта, зарезервировал для аппарата президента второй и третий этажи первого небоскрёба, но теперь там заседает Орлов.

А Управление инноваций размещено на двадцать седьмом этаже, поэтому Владимир теперь будет вынужден каждое утро и каждый вечер гонять на скоростном лифте…

Тяжело вздохнув и чуть, по привычке, не выкинув испаритель в урну, Владимир направился на работу.

Идя по дорожке из жёлтого кирпича, он приветливо кивал встречающимся по пути служащим правительства Советского Союза, и пыхал испарителем с ароматом табачного концентрата.

Охрана в фойе осмотрела его с помощью металлоискателя, после чего проверила пропуск и пустила дальше.

«Наконец-то Сенатский дворец и все остальные здания Кремля превратятся в исторические памятники», — подумал Жириновский, заходя в лифт.

Дом правительства СССР уже возвышается над Москвой и виден издалека, поражая туристов монументальностью. Это совсем не Дворец Советов, а нечто гораздо более скромное, но тоже, своего рода, сигнал окружающему миру — каждый небоскрёб увенчан титановыми серпом и молотом, и красной звездой. А на шпиле первого небоскрёба поднят большой красный флаг.

В лифте Владимир оказался не один — с ним поехали ещё человек двадцать.

Когда лифт начал движение, желудок Жириновского чуть не рухнул в кишечник.

«Надо привыкать к этому ощущению», — подумал он с недовольством. — «Скоростные лифты…»

Было всего девять остановок, а затем он, наконец-то, добрался до 27-го этажа и вошёл в свою епархию, пыша паром с приятным запахом табака.

— Стелла, Евгений, — приветствовал он своих замов. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответила Стелла.

— Приветствую, — ответил Евгений.

— Приступаем к работе — нам нужно срочно выполнить план по инновациям! — призвал он их. — На десять лет вперёд! Нет, на двадцать лет! По коням!

На самом деле, нет никакого плана по инновациям, но есть объём заявок, который нужно обработать и вычленить среди этой массы что-то полезное или, хотя бы, интересное.

Сюда стекаются предложения от КБ, НИИ, а также от рядовых граждан — Жириновский стоит прямо у выходного отверстия канала обратной связи.

В своём новеньком кабинете, занимающем 105,7 квадратных метров, он уже основательно обжился: на стенах появились картины, жалюзи заменены на белорусские, отличающиеся от штатных лучшим качеством, а за футуристичного вида стол, оснащённый встроенным селектором, поставлено его любимое кожаное кресло-вертушка.

Серый ковролин ему не очень-то нравится, но он смирился с его существованием, временно — когда придёт время планового ремонта, он первым вылетит из его кабинета.

Владимир подошёл к панорамному окну, выполненному из сплошного листа стекла, как в лучших небоскрёбах США и Европы, и начал обозревать Москву.

«Какой мы город отстроили…» — подумал Владимир, глядя на Октябрьский район. — «Мощь, престиж, могущество…»

Кабинет Орлова, в котором он побывал в прошлую пятницу, выходит окнами на Кремль, что является лучшим видом из доступных.

Все привыкли, что власть находится в Кремле, ведь в стенах этой крепости находится часть легитимности, но с каждым годом он всё больше и больше будет походить на важнейший исторический памятник.

Некоторые люди говорят, что этот квартет из небоскрёбов «давит» на город, но именно этого Жириновский и добивался — это новый символ непререкаемой власти над огромной страной.

Небоскрёбы стоят рядом с Кремлём, что обеспечивает преемственность, но возвышаются над ним, символизируя тем самым, что новая власть выше и могущественнее.

Так Владимир намерен вытащить СССР из уже слишком тесных «византийских штанишек», направив его в будущее, новое, уникальное и своё.

Зазвонил стационарный телефон.

— Алло, — сказал Жириновский, подняв трубку. — Жириновский у аппарата.

— Как обживаешься в новом кабинете? — спросил Виктор Штерн.

— Уже обжился — чувствую себя, как дома, — ответил ему Владимир. — Но даже представить боюсь, в каких хоромах теперь работаешь ты!

— Приходи — посмотришь, — предложил Штерн. — Заодно побеседуем по одной из твоих старых тем.

— Какой этаж? — уточнил Жириновский.

— Четвёртый, — ответил Виктор.

— Всё, скоро буду, — сказал Владимир и положил трубку.

У него всё так же нет приёмной и секретаря, потому что ему больше не по чину, в связи с чем он быстро набил сообщение Стелле, что ушёл к начальству.

Владимир спустился на лифте на четвёртый этаж и прошёл по длинному коридору к кабинету Штерна.

«Палаты…» — подумал он, идя по широкому коридору нарядного вида.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — приветствовала его Мария Ильинична, секретарь руководителя ГКО.

— Здравствуйте, голубушка! — доброжелательно улыбнувшись, ответил Жириновский. — Вы, как и всегда, выглядите на сто баллов из ста!

— Ой, спасибо, Владимир Вольфович, — сказала секретарь, скромно потупив взор. — Проходите — Виктор Петрович ждёт вас.

Кабинет Штерна оказался размером лишь на пару десятков квадратных метров больше, чем кабинет Жириновского — из видимых отличий тут только наличие приёмной с секретарём, которую Владимир прошёл только что.

— Владимир Вольфович, — встав из-за стола, произнёс Штерн. — Проходите.

— Виктор Петрович, — сказал Жириновский и прошёл к письменному столу. — Что за старая тема, которую ты хочешь обсудить?

— Эшелонированная ПВО, о которой ты раньше нередко заговаривал на заседаниях Совета обороны, — ответил Штерн. — Недавний анализ показал, что наш бюджет стал способен потянуть что-то подобное. Но нам нужна подробная программа, с обоснованием расходов и полным описанием твоего видения.

— Хочешь, чтобы я актуализировал старую программу под новые реалии? — уточнил Жириновский.

У него есть старый проект, разработанный ещё в 1991 году, который он усиленно педалировал в течение всего президентского срока — создание системы ПВО, заточенной специально для противодействия крылатым ракетам, являющимся очень серьёзной проблемой, на которую у Союза до сих пор нет ответа.

Владимир озаботился этим вопросом в тот момент, когда узнал, что, в случае массированных ударов крылатыми ракетами типа «Томагавк», придётся просто терпеть ущерб и компенсировать его ответным ущербом, наносимым противнику.

Так дело продолжаться не могло, поэтому Жириновский начал думать о том, чем перекрыть эту вопиющую уязвимость, на которую НАТО делает серьёзную ставку.