Двадцать два несчастья 8 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 51

Я обалдел. Она то ли дура, то ли лучезарная дурында, то ли… даже не знаю, как это корректно сформулировать. Неужели она реально верит во всю эту ахинею? Как можно идти в науку, да еще в медицину с такими-то суевериями⁈

— Ты, наверное, еще и на картах таро гадаешь? — спросил я наугад и, прищурившись, взглянул на нее.

Лиза тоже посмотрела на меня, проверяя, не шучу ли, но я держал лицо абсолютно бесстрастным и серьезным, поэтому она нехотя кивнула.

— Ну, конечно, перед каждым экзаменом бросаю на таро. Чтобы понимать, как у меня это все пройдет. А как по-другому?

Очуметь. Я даже за голову схватился — она что, всерьез собирается ставить диагнозы по таро?

Ладно… Стоп. Спокойно. Я никогда не был противником всей этой истории. И сторонником тоже. Для меня это было где-то рядом с пасьянсами. Или с теми ритуалами, к которым прибегают перед важной встречей, когда трясет изнутри. Если человеку от этого легче — пусть. По сути, тот же психологический якорь. Зацепился, выровнялся да пошел дальше. Если это помогает держать голову в порядке, не разваливаться — ну и хорошо. Никому не мешает, никого не убивает.

Пусть хоть каждый день раскладывает. Но… диссертация?

Такого я еще не видел. Впрочем, хозяин — барин. Чем бы, как говорится, дитя ни тешилось.

— Слушай, Лиза, я что хотел спросить. Нам же по аспирантской программе за первое полугодие нужно хотя бы раз принять участие в научной конференции, правильно? — сказал я.

— Да. — Лиза сразу вскинулась, оседлав любимого конька. Чем-то она мне напоминала Гермиону Грейнджер из фильма про Гарри Поттера. — Нам обязательно раз в полгода надо выступить. Вот мой руководитель, например, говорит, что надо один раз на аспирантской конференции, но один раз обязательно на настоящей. И я готовлюсь, правда, с постерным докладом. У нас в мае будет большая научная конференция по нейрохирургии.

Она завелась и минут пять пространно рассуждала о какой-то невероятно суперпуперной конференции, которая пройдет в Самаре.

— Понятно, — сказал я, терпеливо выслушав ее до конца. — Лиза, а что говорят по поводу того, что вот сейчас, на днях, будет какая-то конференция?

— А, ну это наш институт раз в году проводит. Но она высоко котируется, и туда аспирантам попасть сложно. Поэтому мы там если и будем, то только как слушатели, да и то не все.

— Понятно, — протянул я. — А попасть с докладом как туда можно?

— Ну, разве что только на секцию, — пожала плечами Лиза. — Да и то не факт, это если ты будешь содокладчиком со своим научным руководителем, и он как-то подсуетится. Но уже поздно.

— Ясно, — сказал я. — А где можно посмотреть программу этой конференции?

— Программа еще не составлена. Представляешь? Через три дня конференция, а программы нет! У нас Федька за это отвечает, а он известный шалопай. Хотя, с другой стороны, не столько он шалопай, сколько эти наши старперы дергают его туда-сюда, постоянно дерутся, кто первый должен выступать, а кто второй. Заманали уже, — фыркнула она. — Как по мне, так там пользы особой и нету от этой конференции.

— А ты пойдешь?

— Ну, если места будут, придется идти, — вздохнула она и опять хотела вернуться к карточкам, но я не дал.

— Так покажи мне все-таки эту программу, — попросил я.

— Да на сайт зайди, там она висит, черновик программы, сам и посмотри, — отмахнулась Лиза.

Поняв, что от нее больше ничего не добьешься, я поднялся и пошел к выходу.

— Ты куда? — возмущенно сказала она. — А я что, сидеть в кабинете одна должна и изображать деятельность аспирантов?

У меня опять челюсть отвисла. В былые времена, когда я был аспирантом, мы действительно пахали, как папы Карло, и никакую деятельность нам изображать не надо было. Зато сейчас они обязали аспирантов-очников сидеть в кабинетах, и тем приходится изображать, что они что-то делают, но это, конечно, к науке отношения никакого не имеет.

— Сейчас вернусь, — сказал я и выскочил из кабинета, пока Лиза еще что-нибудь не придумала.

Первое, что я сделал, — это заглянул в телефон, вышел на сайт и посмотрел программу. Да, действительно, на пленарке третьим стоял доклад Юркевича. И, насколько я понял из подслушанного разговора, Лысоткин хочет этот доклад заменить на свой.

Пробежавшись глазами по выступающим, я, к своему удивлению, обнаружил, что пятым докладчиком на пленарке будет Борька Терновский. О как!

В общем, теперь, чего бы мне это ни стоило, надо обязательно добиться, чтобы меня внесли в содокладчики. То, что добиться такого нереально, потому что ну кто я такой (вернее Серега)? — однозначно, но я все равно это сделаю! У меня есть почти четыре дня на то, чтобы попасть с докладом на пленарное заседание. И еще надо сделать так, чтобы я действительно докладывал сам. И как-то провернуть, чтобы Терновский самоустранился.

Я уже намылился было идти заниматься своими делами, когда раздался звонок. Увидев на экране «Ирина», я скривился: ну ничего себе, на ловца, как говорится, и зверь бежит. Я же вроде не говорил бывшей супруге точную дату прибытия в столицу. Странно… Хотя, может, и говорил.

— Слушаю, — сказал я.

— Сергей, привет! — проворковала Ирина вкрадчивым, мягким голосом. — Узнал?

— Узнал, — хмыкнул я.

— Так что у нас сегодня по встрече?

— Сегодня? — сделал вид, что запамятовал, я. Заодно попытался вспомнить, какого стиля общения придерживался с Ириной, не вспомнил, и просто отзеркалил ее же: — А с чего ты взяла, что я сегодня в Москве?

— Да уж взяла. Ходишь там по коридорам, примелькался уже всем. Ну так что, Сережа, встречаемся?

Вот и прояснилась причина ее осведомленности. Хм… И кто же это стучит, что я уже в Москве? Кто-то из ее осведомителей сразу доложил. Другой вопрос, как этот «кто-то» увязал, что я знаком с Ириной, и понял, что ей будет интересна эта информация. Как говорится, чем дальше влез, тем ближе вылез… Интересненько.

— Хорошо, Ира, давай встретимся, — согласился я.

Мы договорились на девять вечера. Она продиктовала адрес и отключилась.

Хмыкнув, я подумал о своих планах на эту встречу, и тут мне снова позвонили. Опять Ирина? Что ей еще надо?

Но это оказалась моя дочь.

— Маруся! — обрадовался я. — Как ты… — чуть не сказал «доченька», но вовремя прикусил язык. — Как у тебя дела?

— Да хорошо дела, — сказала Маруся вежливым голосом. — Слушай, Сережа, я знаю, что ты в Москве.

Пу-пу-пу… И она тоже? Я же часа два как с самолета слез! Да что ж такое⁈ Не успел я приехать и зайти в аспирантуру, а уже вся Москва об этом в курсе и гудит. Возможно, Терновский ей сказал, хотя зачем? Он же не знает о наших с Марусей договоренностях.

Поэтому просто признал:

— Да, я тут.

— Слушай, как насчет того, чтобы сегодня встретиться с нами?

— С вами? — не понял я. — Встретиться с тобой я всегда готов. А кто еще будет?

— Сашка, — сказала она. — Это мой старший брат, он хороший, вот увидишь, он тебе понравится.

У меня при слове «Сашка» аж сердце пропустило удар.

— Он здесь?

— Да, в Москве. Прилетел сегодня утром из Чехии, — сказала Маруся. — Так вот, слушай, ты говорил, что хочешь попасть на годовщину нашей мамы. У нас как раз сегодня годовщина.

Не понял. Видимо, я это сказал вслух, потому что Маруся переспросила, что я не понял. Пришлось пояснить:

— Я помню, Сергей Николаевич говорил, что она вроде как в январе умерла, а сейчас декабрь.

— Да, конечно, в январе, — сказала Маруся. — Ну, понимаешь, не всегда получается нам собраться именно в тот день. Собраться трудно. А Сашка так вообще… у него такая работа, что, сам понимаешь, вырваться крайне сложно. Тем более еще и семья. Он смог приехать вот только сейчас. Поэтому пусть мы на три недели раньше встретимся, помянем, сходим на могилу. Но это будет хотя бы так.

— Хорошо, — сказал я. — Я буду.

— Я пришлю тебе адрес кафе, — сказала Маруся и отключилась.

А я понял, что сегодняшнюю встречу с Ириной нужно отменить. Потому что встречаться с ней в тот же день, когда мы с детьми будем поминать Беллу… Нет, не хочу.