Трон (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 24

— Чего? — я чуть кофе не подавился.

— Я бы попросила, если можно, на рассвете… — она, не выдержав, всхлипнула.

— Чего началось-то, нормально же сидели! Отпущу я тебя. Утром и отпущу. Не хватало ещё внучку эрвингелевскую грохнуть! Тем более что, как ты утверждаешь, ты даже не наследница. Потом, как всё закончится, зайду к твоей бабке, пива попьем. Да «Ветер» ещё вернуть надо будет.

— Ой, не надо! Не надо! Отдай его мне! Я обещаю, что не буду больше в тебя стрелять, только бабушке говорить не надо… Пожа-а-алуйста! — внезапно запричитала Лина.

Я поморщился:

— Что за детство, в самом деле? А если бы тебя тут грохнули? Не я, так другие претенденты — такое тебе в голову не приходило? «Не надо говорить бабушке!» Церковная школа, штаны на лямках!

— Я сама… Я тихонечко…

— Ну уж нет! И сам отнесу, и сам отдам. Завтра выкину тебя поближе к границе охотничьих владений, и всё — вали домой, бабушку готовь к моему визиту, — осадил я её.

— А?.. — неуверенно спросила она.

— Что «а»? — раздраженно спросил её я. — А если меня убьют? Ты это хотела спросить?

— Да, — пискнула Лина.

Пару секунд мы таращились друг на друга:

— Да откуда вы такие берётесь-то? — с досадой спросил я. — Каких-то тридцать-сорок лет — и память людскую как ветром сдуло! Ну ладно — люди, у них век короткий. Но эльфы-то! Даже такие как ты, на четвертушечку…

Лина похлопала мокрыми ресницами:

— А как же…

— Никак! — сердито отрезал я. — Уверяю тебя, меня никто тут не сможет убить!

— Но сердце Серого демона?.. — не унималась она.

— Останется там, где ему положено! — хлопнул я по столу, прекращая препирательства.

На это заявление Лина благоразумно промолчала. И молодец.

Татьяна

В самый разгар распотрошения шкафов (в окнах как раз разгорался новый день) явился сонно моргающий Руди. С проблемой!

— Эмми, — заявил он с порога, — я забыл, как теперь тебя надо называть? Мне приснился сон, что меня спрашивают, а я не знаю.

Я уставилась на него, разинув рот и понимая, что я тоже не очень хорошо помню имя, которое сочинила буквально на ходу. «Белое пламя» — с подозрительной услужливостью подсказало подсознание. К сожалению, ни моя память, ни всё, что я пыталась за эти дни выудить из Руди, не могли хотя бы намекнуть мне, на каком это было языке. Не говоря уже о переводе.

И главное — есть выписанная мне грамота, но я не умею читать!!!

— Всегда можешь сказать, что сестру зовут Таня, — предложила я простейший выход.

— А целиком? Как имя целиком? Я уже большой, все будут думать, что я — дурачок.

Он сердито насупился.

Та-а-ак… фамилия… Нет, здесь это называется «родовое имя»… А!

— Наше родовое имя — Зарянка. А моё личное… — оно вспомнилось так внезапно, что я от облегчения рассмеялась: — Танвен! Конечно же Танвен!

Господи, как у той вороны — от радости в зобу дыханье спёрло! Тут меня внезапно посетила блестящая в своей простоте мысль: если нет бумаги и ручек, я ведь могу вышить имя! На поясе или платке. Я гений, прочь сомненья!

Не успела я ухватиться за швейную шкатулку, вдохновенная этой идеей, как Руди спросил:

— А есть будем?

— Конечно будем. Хочешь что-нибудь выбрать сам?

— Я⁈ — глаза у него загорелись. — А там же темно?

— А вот тебе, — я засветила фонарик и «повесила» его братцу на шею, светом наружу, естественно. Не спрашивайте у меня, как это получается — оно вчера случайно вышло. Но методом нескольких осторожных экспериментов я выяснила, что если представить, что у фонарика есть шнурок, то оно как-то работает. — Но сперва умой лицо.

— Сколько умываний! — проворчал Руди, но отправился на гигиенические процедуры без возражений, предупредив: — Только ты пока не выглядывай, я сам накрою!

— Хорошо, — покладисто согласилась я, а сама поспешно кинулась вышивать «Танвен Зарянка» на куске того подзора с кружевами, который должен был пойти на нижнюю юбку. Вышло немного коряво, но разобрать можно. Фух! Теперь не забуду!

Руди громыхал тарелками в большой комнате. Чувствую, меня ожидает самый эклектичный завтрак из возможных.

Прошло ещё минут десять, и в дверь просунулась довольная мордашка:

— Таня, завтрак готов!

— Обалдеть! — сказала я, увидев ожидающее меня великолепие. Мясо нескольких сортов, кусок какой-то жарено-копчёной птицы, целое блюдо разнообразной рыбы и в довесок — вереница плошек и плошечек с ягодами, вялеными фруктами и орехами. И бутыль вина — вестимо, для солидности.

— Красиво? — с надеждой спросил Руди.

— Не то слово. Ослепительно. Но вино сразу убираем. День только начался, куда напиваться. У нас компот есть.

— А, точно! Я забыл! — он схватил вино и ковшик и пулей умчался в кладовую, обратно пришёл уже степенно, разлил компот по кружкам:

— Так хорошо?

— Шикарно. И всё-таки меня терзают смутные сомненья…

— Почему?

— Нам плохо не станет от всего сразу?

— Ну… — Руди критически оглядел натюрморт, — а хотя бы попробовать можно?

Мой внутренний диетолог (так себе диетолог, честно скажем, на троечку) пребывал в сомнениях.

— Разве что помаленечку… Случись что с животом — куда побежим? Доктора нет.

— А ты? — искренне удивился Руди.

Это был тот вопрос, который я тщательно гнала от себя все последние дни. А я?.. осталось ли во мне что-то от той Эмми, которая могла лечить людей? И если да, то как это извлечь наружу и заставить себе служить?

Нитон

Утро разбудило нас разгорающимся шумом боя. Нет, не нас. Меня. Я распахнул оставшиеся ставни и выглянул в окно. Где-то на окраине деревни сверкали сполохи молний, ржали кони и лязгало железо. Претенденты на престол изволили выяснять отношения.

— И прекрасно! Хоть поубивайтесь все, — пробормотал я и принялся расталкивать Лину, которая дрыхла на печи совершенно без задних ног. Тоже мне, охотница на великого Серого демона! Или она так уверилась в своей рядом со мной безопасности? Пф-ф!

Не особо преуспев в побудке, я выставил сонно моргающую тушку во двор и, без лишних объяснений, обхватив её руками, взлетел в утреннее небо.

Вот умеют же некоторые визжать! Даже у меня уши заложило. А самое забавное было — наблюдать изумление в глаза провожавших источник визгов бойцов с окраины. Видеть-то они нас не видели, а вот слышали прекрасно. Пусть себе гадают, что это было.

Мчались мы в сторону границы определённого для «охоты» пятна. Как назло, с этой стороны полз туман, и я опасался выскочить за края оговорённой зоны. Не хотелось бы нарушать данное мной слово.

Хотя отдельные факты, скапливаясь в странную закономерность, всё сильнее вызывали у меня желание сгонять к Фраксу во дворец — на разговор. Задать ему с Гусёнком пару неприятных вопросов. Если дело так дальше пойдёт, глядишь, к вечеру и соберусь…

И тут я почувствовал её. Границу. Совершенно натурально очерченную вокруг «зоны охоты». Она проступала сквозь расползающиеся лоскуты тумана, словно плотная белёсая плёнка. Хорошо, что я немного скорость сбавил. Внутри созрело стойкое ощущение, что лети я чуть быстрее — так и врезался бы в эту границу, ровно муха в бычий пузырь, натянутый на крошечное подслеповатое оконце бедной избы. Только тут у нас не маленького оконца масштабы. Туман таял под утренним солнцем, открывая обширную полупрозрачную «стену», уходящую в стороны и вверх. Ничего так Густав заморочился!

Веяло от границы тяжелой сырой силой. И даже прикасаться к ней не хотелось.

— Однако…

Я спустил девчонку на землю, не вполне понимая — как теперь быть? А Лина, словно не замечая ничего необычного, оправила свой костюмчик и пошла вперёд. Правда, у самой плёнки обернулась и в пояс поклонилась мне.

— Спасибо тебе, господин Нитон!

— Да не за что, собственно. Лина, погоди, а ты что — её не видишь?

— Кого «её»? — она растерянно оглянулась.

— Границу. Вот же! — Я встал рядом с ней на землю и упёр ладонь в плёнку. От места касания побежали радужные сполохи и меня так ощутимо долбануло. Ничего себе!