Развод. Больше не люби меня (СИ) - Черничная Даша - Страница 10

Жаловался на жизнь и работу, говорил, что ничего не хочет больше. Умолял вернуться, просил прощения.

А на следующий день звонил и кричал, какая я сука, что никому не буду нужна с двумя детьми, а особенно с больным ребенком.

Каждый разговор непременно сводился к тому, что деньги он мне не вернет, говорил, чтобы я не рассчитывала на алименты.

Что с ним происходит, я не понимаю.

Что происходит со мной, я тоже не понимаю.

Да, круговорот проблем затягивает, и времени у меня остается совсем немного, но вот ночами… ночами я периодически вою в подушку, осознавая, как печально просрана оказалась жизнь.

Начинать заново всегда тяжело — все новое, начиная от места жительства и заканчивая окружающими людьми.

Хотя я еще надеюсь на то, что Костик придет в себя и с миром вернет мне мои деньги.

— Мам, папа в доме, — Федя смотрит на меня испуганно.

— Ты впустил его? — округляю глаза.

— А что мне делать было? — разводит руками.

— Да, конечно, прости, Федь.

— Папа приехал?! — Милка складывает ладошки и счастливо улыбается: — Мой папочка приехал! Папуля!

Срывается первой, забегает в дом.

— Он один приехал? — спрашиваю у Феди и тоже иду в дом.

— Да, сам.

— Что хочет, не сказал?

— Не-а, — разводит руками. — Мы с ним только про меня говорили. Он спрашивал, как у нас тут. Просил комнату показать.

— Ты показал?

— Ну да.

Злость на сына необоснована, я это понимаю. Он оказался меж двух огней. Но для него не изменилось ничего по отношению к отцу или ко мне. Как и прежде, он любит его. Любит меня. Нет причины, по которой он не может пустить отца в свою комнату.

— Хорошо, прости, Федь. Я просто запереживала.

Заходим в дом и как раз наблюдаем картину — Милка подбегает к отцу с криком:

— Мой папулечка приехал!

Хватает его за ноги, прижимаясь щекой к коленям отца.

Костя стоит как прибитый. Медленно опускает взгляд на дочь и похлопывает ее по плечу, будто это чужой ребенок.

— Привет, Мил, — говорит отстраненно.

Прямо сейчас мне хочется его прибить.

Черт, ведь это твой ребенок! Твоя дочь! Плоть и кровь твоя! Да и хрен с ним, что не похожа она на отца, да ты в глаза ее любящие посмотри!

— Мы можем поговорить? — выгибает бровь, глядя на меня.

Слов нет, эта картина меня просто убила.

— Федь, сходите с Милкой к бабушке, — прошу сына. — Она пирожков нажарила и просила забрать.

— Хорошо.

Сын подходит к Миле, буквально отлепляет ее от ног отца.

Дочь быстро моргает, ничего не понимая, но брат ее уводит.

— Чего тебе? — спрашиваю не шибко любезно.

Костя выпрямляется, вздергивает подбородок и выгибает бровь:

— Хочу, чтобы ты вернулась. Хватит скитаться по деревням.

Глава 13

Саша

— Хочу, чтобы ты вернулась. Хватит скитаться по деревням.

— А о том, чего я хочу, ты не думаешь, да?

— И чего же ты хочешь? — А вид такой, будто ему вообще плевать на мои желания.

— Я хочу, чтобы ты ушел из моего дома! — вздергиваю подбородок.

Костя улыбается. Так мерзенько, словно я малолетний ребенок, сморозивший какую-то глупость:

— Саш, разве это дом? — презрительно обводит взглядом маленькую кухоньку, на которой мы стоим.

Складываю руки на груди и поднимаю голову, осматривая мужа.

Он не изменился. Вообще.

Все тот же уверенный в себе взгляд, слегка приподнятая бровь. Не похудел, не поправился. Не осунулся от боли из-за потери собственной семьи.

Эти два месяца никак не сказались на нем. Хотя нет — ощущение такое, будто он, наоборот, отдохнул от нас.

О-о-о да, он отдыхал, я уверена… И в этом отдыхе ему непременно помогала Вероника. Или Маша. Или Даша.

Смотрю и не могу поверить своим глазам. Где ж мы свернули не туда?

— Саш, — Костя будто чувствует заминку и двигается в мою сторону, глядя на меня с любовью. — Сашка, милая, я так скучаю по тебе! Сил моих нет!

Я вяло пытаюсь отступить назад, но Костя перехватывает меня, прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в грудь мужа, а он кладет голову поверх моей макушки.

— Санька, ну хватит. Побегала — давай домой.

Тихо вздыхаю и выворачиваюсь из объятий, отхожу к окну.

— Сашка, я все понял, осознал свои ошибки. Ты сложная женщина, которой тяжело простить несовершенства мужчины, я понимаю и принимаю это. Мне не стоило поддаваться соблазнам, нужно было бороться упорно, более активно. А я поддался от усталости — или, может, возраст тому виной. — Нервно проводит руками по волосам и смотрит прямо мне в глаза: — Она молодая, вот я и дрогнул… такое искушение.

— К чему ты говоришь мне все это?

— Я прошу у тебя прощения, — и даже голову склоняет. — Моя вина, да. Да и после я перегнул палку, столько всего наговорил, не стоило так.

— Правильно я понимаю, что ты отдашь мне половину совместно нажитого имущества в случае развода? — криво улыбаюсь.

— Нет, — отвечает после небольшой паузы. — Но не потому, что я жадный или что-то в этом роде, а потому, что хочу вернуть тебя.

Отлипаю от подоконника и подхожу к мужу, убираю соринку с его пиджака и похлопываю по груди:

— Да нет, Костя. Как раз таки ты жадный сыч. Удавишься за каждую копейку. Деньги застилают тебе глаза, и ты ошибочно полагаешь, что они помогут тебе манипулировать мной.

Муж перехватывает мою руку, прижимает к себе.

— Может, и так, Сашка. Но я был растерян, даже напуган! Я не знал, как мне удержать тебя! По-хорошему просил — ты отказывалась остаться, значит, следовало давить на что-то другое. Я люблю тебя, нашу семью, мне плохо без вас! Без вас меня нет. Ни работать, ни есть не могу.

— Что-то ты не выглядишь заебавшимся ждать, милый, — усмехаюсь, а Костя морщится:

— Эти твои словечки просто мерзость какая-то! — и качает головой. — Сашка, я просто умею держать лицо, потому и не выгляжу, как человек, который страдает. Но это только оттого, что приучен держать марку.

Это правда.

Что бы ни происходило в нашей жизни, с какими бы сложностями мы ни сталкивались, Костя всегда выглядит так, будто в любой момент готов идти на прием к королю Великобритании.

Уж не знаю, педантичная натура тому виной или привитые семьей правила жизни, но Костя таков.

Помню, как меня всегда это восхищало. И одновременно бесило.

Ведь я-то никогда не смогу так, как он, — держать все в себе и идти с гордо поднятой головой.

— Так и что там по бабкам, Кость? — усмехаюсь.

Ловко он съехал с темы и перевел фокус внимания.

— Будет развод, Костя, — произношу серьезно. — Это хорошо, что ты приехал, не пришлось решать вопрос по телефону.

— Я против развода, — взглядом словно прожигает во мне дыру.

— Кость, твои слова о нужности, любви и тому подобное уже будто попахивают, понимаешь? — отвожу взгляд. — Вот вроде и говоришь ты все правильно, а лимит доверия исчерпан.

— Одна ошибка! — выкрикивает он, срываясь. — И ты отреклась от меня, от семьи! Одна сраная ошибка!

О как заговорил.

— Ты трахал другую! Несколько месяцев! Это не одна сраная ошибка! — тоже начинаю кричать, сдержаться не могу. — В любви ей клялся, а потом мне угрожал, что сына отберешь. Забрал все мои деньги. Честно заработанные, прошу заметить! Даже цацки отобрал. Фу, Завьялов! Просто мерзко! А дальше что? Наденешь их на свою Веронику? Ты дарил мне их на дни рождения, на рождение детей, на самые памятные даты. А сейчас приходишь и как ни в чем не бывало и говоришь: «Возвращайся, Сашка!» А мне куда все то, что ты сделал со мной, сложить?! В себя поглубже запихнуть? Или сделать вид, что все так и должно быть? И существовать так до конца жизни, боясь, что однажды ты снова даешь мне пинка под жопу и мне придется уйти, как побитой собаке?

Муж закатывает глаза.

Он просто закатывает глаза, будто все, что я сейчас сказала, ему смешно слышать!

Я тяжело дышу.

Два месяца мне было по-всякому. Сложно, легко, больно, спокойно. Но вот муж на пороге, и я не могу вдохнуть из-за ощущения, что меня придавило многотонной плитой.