Развод. Больше не люби меня (СИ) - Черничная Даша - Страница 31

Говорю, а сама нахожусь в абсолютном изумлении от осознания подлости бывшего мужа и беспомощно перевожу взгляд на Тимура. Тот смотрит на меня с сожалением.

Полицейский постарше вмешивается:

— Господа, увы, но вес имеет лишь постановление судьи. Поэтому, дабы избежать неприятных последствий, мы просим передать детей отцу.

— Костя, но ведь ты же заберешь Федю и Милку на несколько часов. Уже утром ты должен вернуть их мне, — говорю обессиленно, потому что все происходящее просто сюр!

— А кто в этом виноват, Саша? — холодно спрашивает бывший муж. — Вчерашний день был моим, как и сегодняшний, но тем не менее я провел его без детей!

— Да потому что дети не хотят ехать к тебе! — выкрикиваю я и дергаюсь вперед, но Тимур меня перехватывает, прижимает к себе. — Думаешь, я не спрашивала их? Твои дети не хотят к тебе ехать, Костя, услышь это!

Воцаряется тишина.

Костя отшатывается от моих слов как от пощечины, но быстро собирается:

— Мне плевать на то, чего хотят они, чего хочешь ты! Есть закон! И представители власти тоже есть! — он поворачивается к полицейским и рявкает на них: — Вы сделаете что-нибудь или мы и дальше будем разговаривать ни о чем?!

Подходит Эльдар, отводит меня в сторону:

— Саша, надо сохранять трезвую голову. Очевидно, что ситуация абсурдна, но как бы это тебе не нравилось — есть закон, и сейчас он не на твоей стороне.

— Я не отдам ему детей!

Тимур поворачивает меня к себе, сжимает плечи:

— Саш, увы, но лучше без скандалов отдать ему детей. Этот уебок потом каждый случай твоего сопротивления постановлению суда против тебя может использовать. Милке пять. Какой там возраст, с которого мнение ребенка учитывается? Десять лет? Костя что угодно может провернуть и создать тебе проблемы. Конечно, они решаемы, но нервы он потреплет.

Я в шаге от того, чтобы расплакаться.

Тимур сильнее сжимает мои руки:

— Не доставляй ему такого удовольствия.

Проглатываю ком в горле и киваю:

— Хорошо.

Увы, но мужчины правы.

Я наивно полагала, что Костя не опустится до дна, но он пробил и его.

Ведь я написала ему, предупредила. Предложила альтернативу. Я не монстр! Я не собираюсь препятствовать встречам детей с их отцом.

Проблема высосана из пальца.

Все вместе мы возвращаемся. Мужчины хмурые, бросают друг на друга озадаченные взгляды. А я просто хочу вернуться домой и дожидаться своих детей.

Ни Федя, ни Мила в не в восторге от того, что надо уезжать. Да еще и без меня.

— Уже завтра мы увидимся, — успокаиваю Милу.

— Я хочу остаться с тобой, — дочь плачет.

Под конвоем передаю детей Косте.

Федя игнорирует отца, даже не здоровается с ним.

— Мамочка, — Мила тянет ко мне руки.

Поднимаю ее на руки, прижимаю к себе, смотрю на Костю.

Неужели тебе доставляет это удовольствие? Неужели ты не видишь, что причиняешь боль детям?!

На помощь приходит Федя.

— Мелкая, ты чо? Погнали к папе домой, «Холодное сердце» посмотрим?

Кое-как успокоившись, Мила все-таки уходит с Федором.

Полицейские делают вид, что ничего не замечают.

А я подхожу к Косте и говорю громко:

— Все, что ты делаешь — это тешишь свое раздутое эго. Тебе насрать на детей. На их слезы и боль. Чем раньше ты очнешься, тем лучше, Костя. Так ты не завоюешь их любовь, не вернешь меня, сможешь лишь насолить мне. Неужели их слезы стоят того?

Муж не отвечает. Садится в машину и уезжает, а я разворачиваюсь и вою от бессилия на груди Тимура.

Глава 39

Тимур

Я не могу оставить ее одну.

Сильная, смелая Саша опускает руки, едва дело касается детей.

Я понимаю ее и ее беспомощность. И это сильнее всего выкручивает мне руки, потому что, по большому счету, я ничего не могу поделать в этой ситуации.

Разве что заказать Костю да вальнуть его. Тогда все проблемы разом решатся. Но это, конечно, перебор.

— Пап, я поеду к деду с ночевкой, ладно? — спрашивает Веста, и я рассеянно киваю.

— Веста! — зову ее, и дочь оборачивается. — Никаких Кононовых. Иначе я деду запрещу тебя выпускать из дома.

— Ну па-а-ап! — она стонет и закатывает глаза.

— Нельзя, Веста, — давлю на нее. — Нельзя. Я тебе уже все сказал на эту тему. Никаких Кононовых!

Совершеннолетний уебок, который мечтает залезть моей дочери под юбку, должен быть от нее как можно дальше. И это не паранойя. Потому что я вижу, как реагирует на него дочь.

Глупая девчонка, влюбилась не в того пацана. От собственной дурости она может допустить то, из-за чего потом будет страдать.

Я не воспитывал Весту в строгости, скорее во вседозволенности. Наверное, мне не хотелось ее ломать после смерти матери, а может, я просто хуевый отец.

— А если я захочу увидеться с подругами? — спрашивает дочь с вызовом.

— С подругами можно. С парнями — нет!

Смотрит на меня со злостью.

— И да, я узнаю, Веста.

За ней уже присматривает кое-кто. Ну нахер…

Подхожу с ней, беру тонкую руку, перебираю пальцы:

— Ты пойми, Веста. Мудаков в мире полно. Ты еще успеешь найти даже не одного. Но не сейчас. Тебе пятнадцать, детка.

— Я взрослая! — и тоже давай плакать…

Обнимаю ее.

— Взрослая-взрослая. Никто же не спорит.

Беру ее лицо в свои руки. Красивая у меня девочка, немудрено, что пацаны дуреют от нее. И Федька вот туда же. Но он пацан с понятиями, не перейдет границу. А тот…

— Веста, если ты хочешь быть трахнутой и забытой, то валяй. Кононов ждет тебя. — Дочь краснеет. — Ты взрослая, и я буду говорить с тобой как со взрослой, потому что думаешь ты именно об этих вещах.

Нервно облизывает губы:

— Хорошо, пап. Поняла. Буду просто у деда тусить.

Вытираю ей слезы. Она уходит, а я иду в домик Саши.

Нахожу ее сидящей при входе, на ступенях. Лицо красное, глаза опухшие.

Тихо вздыхаю. Херовый день сегодня. И я такой же, потому что, как решить проблему Саши, не знаю.

Присаживаюсь перед ней на корточки:

— Ну чего ты?

— Прости, задумалась, — трясет головой. — Я готова ехать. Только можно я не буду прощаться с твоими родными? Я не в состоянии…

— От тебя никто не ждет этого, Саш. Конечно можно. Идем.

Минуя территорию, выходим на парковку. Я сажаю Сашу на переднее сидение машины, и мы отъезжаем.

Семья не провожает меня, я сам попросил об этом.

Саша закрывается от мира. Обнимает себя руками и отворачивается к окну.

Меня ломает, просто разрывает на куски, потому что связаны руки.

Я не трогаю ее, знаю, что Саше сейчас не до этого.

Звонит телефон, и она спешно отвечает на звонок.

— Да, Федь? Что случилось?! — голос тревожный. — Ничего? Мультики смотрите? Хорошо, сынок. Спасибо. Да. Давай, до завтра.

Отключается и прижимает телефон к груди.

Я нахожу ее руку, сжимаю холодные пальцы.

— Что сказал?

Саша бросает на меня усталый взгляд:

— У них все хорошо. Едят вкусняшки и смотрят мультики.

— Костя мудак, но не моральный урод, Саш. Не накручивай себя.

Кивает.

— Тимур, как ты думаешь, можно сделать так, чтобы Костя не общался с детьми?

— Вряд ли, Саш. Увы. Только через лишение его родительских прав. Но семья у него заряженная на бабки и связи, провернуть это практически нереально. Тут только договариваться.

— Ему ведь даже не нужна Милка! Он так ведет себя просто чтобы позлить меня.

— Манипулирует, — киваю. — Да. Именно.

Саша растирает лицо:

— Господи, ну почему все так?

— Потому что это жизнь. Каждый считает, что ему больнее, чем другому и что он поступает правильнее, что тот, на другом берегу реки. Тебе самой надо решить, чего ты хочешь. Хочешь, чтобы Кости не было в жизни детей? Надо думать, как это провернуть. Или же ты не собираешься лишать детей отца?

Кусает губу, задумчиво глядя перед собой.

А меня не вовремя и совершенно некстати прошивает разрядами от ее близости.