Знахарь VI (СИ) - Шимуро Павел - Страница 26

«Витальная Настройка» выцепила его ритм мгновенно. Провалы каждые три секунды. Вчера было четыре-пять.

Женщина повернула голову и увидела меня на лестнице. Узнала: я стоял рядом два дня назад, у стены, когда она покупала розовую воду у торговки. Я стоял на балконе вчера утром и смотрел вниз. Я тестировал её колодец сегодня и сказал «заражено». Она знала моё лицо, как знают лицо врача, который поставил диагноз, но не выписал лечение.

Она не крикнула, не позвала, не протянула руку — просто смотрела.

В её глазах не было надежды. Надежда — это когда ты ещё не уверен, что другой человек может помочь. Она была уверена. Её взгляд говорил: я вижу, что ты можешь. И я вижу, что ты не станешь.

Без упрёка или мольбы.

Я повернулся и пошёл вверх по лестнице.

Далан шёл за мной. Он ничего не сказал. Он видел женщину, видел ребёнка, видел мой взгляд и ничего не сказал, потому что Далан был человеком, который понимал арифметику выживания лучше большинства людей, которых я встречал в обоих мирах.

Завтрашняя демонстрация или бессрочный запрет и конфискация. Деревня без соли, инструментов и медикаментов или деревня, у которой есть шанс.

Арифметика не изменилась, просто теперь у неё было лицо.

ВИТАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА: данные агрегированы.

Корневая Жила под восточным кварталом: ритм нестабильный.

Провалы: каждые 8–10 секунд (утренние данные подтверждены).

Дополнительно: микроспазмы участились в зоне площади Трёх Корней (+12% по сравнению с утренним замером).

Интерпретация: мицелий Мора проник в корневую систему. Источник заражения восточная магистраль (глубина 15–20 м).

Прогноз распространения: 2–3 недели до поражения западных колодцев.

Мор шёл не сверху — он шёл снизу.

…

Вечер опустился на Каменный Узел.

Кристаллы переключились на ночной режим, и город посинел. Нижний ярус утонул в тенях. Из окна таверны «Корень и Сок» я видел кусок платформы третьего ствола, верёвочные перила и силуэт Стража, несущего вахту у лестницы, ведущей наверх.

Вейла сидела за столом, подсчитывая итоги дня.

— Восемьдесят семь, — сказала она, не поднимая головы. — Меньше, чем вчера. Двадцать четыре ушло на еду, проживание и расходные материалы. Чистыми шестьдесят три. Общий капитал — двести восемьдесят три.

Она отложила перо, потёрла переносицу пальцами и посмотрела на меня.

— Кто-то работает против нас. Точно не Солен, ведь ему выгодно, чтобы мы продавали до демонстрации. Кто-то из мелких, кому мы встали поперёк горла. Распускают слухи: деревенский товар, без гильдейской печати, неизвестный состав.

— Мы можем ответить?

— Не нужно. После сегодняшнего обхода о тебе знает полгорода, завтра будет весь город знать. Слухи о поддельных Каплях утонут в слухах о четырёх отравленных колодцах. Людям будет не до качества наших склянок, когда у них закончится вода.

Она помолчала, постукивая кончиком пера по столу.

— Расскажи мне про завтра. Что именно будет делать Солен?

Я пересел ближе. Далан занял свою привычную позицию у двери, Нур у окна. Комната маленькая, четыре человека, низкий потолок, запах дыма и варёных грибов из кухни внизу.

— Шесть проб, — начал я. — Три заражённых, три чистых. Солен обеспечивает лично из закрытых колодцев восточного квартала и из чистого источника. Совет Пяти наблюдает. Если Индикатор правильно определит все шесть, Совет утверждает лицензию.

— Где ловушка?

— Ловушка в диапазоне. Зерно реагирует на продукты жизнедеятельности мицелия, и реакция зависит от концентрации. Тяжёлое заражение — нити чернеют за тридцать-сорок секунд, результат очевиден для любого, у кого есть глаза. Ранняя стадия — нити темнеют медленнее, оттенок рыжеватый, коричневый. Если не знать, чего ожидать, можно принять раннюю стадию за «слегка мутный чистый» и объявить тест неоднозначным.

— Солен подсунет раннюю стадию?

— На его месте я бы так и сделал. Взял пробу из колодца, где заражение минимальное, на самой границе обнаружения. Если Индикатор покажет рыжеватый, а не чёрный, Совет может решить, что это погрешность. А если покажет чистый, когда проба грязная, тест провален.

Вейла откинулась на спинку табурета.

— Тогда покажи им шкалу, — сказала она наконец. — Перед тестом, не после. Объясни, что существуют стадии: чистая, ранняя, средняя, тяжёлая. Покажи, какой цвет соответствует каждой. Возьми одну из тех ослабленных капсул, которые ты отложил утром, и проведи демонстрационный тест с водой из чистого источника прямо перед Советом, чтобы они увидели, как выглядит «чисто». Потом тестируй пробы Солена. Если третья проба окажется на ранней стадии, ты уже заложил контекст. Ты не оправдываешься, ты предсказываешь.

— А если третья проба действительно чистая, а я скажу, что ожидаю ловушку?

— Тогда ты продемонстрировал избыточную компетентность. Это лучше, чем провал.

Она права. Я мысленно восстановил завтрашний сценарий: вступительное объяснение шкалы, демонстрационный тест с чистой водой, затем шесть проб Солена, последовательно, с комментариями в реальном времени. Если я буду называть ожидаемый результат до того, как нити проявятся, это произведёт на Совет большее впечатление, чем сам тест.

— Ещё одно, — Вейла подалась вперёд. — Ты сегодня тестировал двенадцать колодцев. Тэлан записал всё, процедура задокументирована. Если завтра на демонстрации Солен заявит, что результаты нестабильны или невоспроизводимы, у тебя есть двенадцать свидетельств обратного, подписанных двумя Стражами. Это не просто тесты — это прецедент. Ты уже доказал, что Индикатор работает в полевых условиях, до экзамена.

Вейла прочитала что-то на моём лице и добавила:

— Солен это тоже понимает, он не идиот. Если он хотел тебя завалить, он бы не предложил полевое тестирование, но оно работает в твою пользу. Значит, он хочет чего-то другого.

— Чего?

— Хочет увидеть, как ты работаешь. Тэлан записывал каждое твоё движение, я полагаю?

— Да.

— Значит, завтра Солен будет знать процедуру наизусть. Он будет наблюдать за тобой, как хирург наблюдает за коллегой, перенимая технику. И если ты ошибёшься — он увидит. Руки не дрогнут?

Я посмотрел на свои руки — тонкие, с обломанными ногтями, с мозолью от ступки на правой ладони. Руки, которые зашивали артерию Варгану, оперировали бедро Ирмы вместе с Мораном, навязывали сердечный ритм умирающей Миве. В прошлой жизни эти руки провели больше трёх тысяч операций.

— Не дрогнут.

Вейла кивнула. Убрала записи, задула свечу на столе, расправила одеяло на своей лежанке.

— Спи. Утром разбужу.

Далан уже дремал у двери. Нур проверил засов и сел у окна, подобрав ноги. Таверна затихала, последние голоса из общего зала внизу утонули в скрипе досок и мерном гуле города, который не замолкал даже ночью.

Я снял ботинки и лёг на лежанку. Одеяло пахло пылью, потом и чем-то слабо-травяным. Я натянул его до подбородка и уставился в потолок, где синеватый свет кристалла рисовал круг на серой древесине.

И тогда моя рука, скользнувшая под подушку в привычном движении, нащупала что-то, чего там не было утром.

Полоска коры.

Тонкая, светлая, размером с палец. Без печати, без воскового оттиска, без каких-либо опознавательных знаков. Я поднёс её к глазам, повернул к свету кристалла. Мелкий убористый почерк, выцарапанный на внутренней стороне тонким стилом. Буквы ровные, с характерным наклоном влево, который я видел сегодня двенадцать раз, когда Тэлан заполнял дощечку у каждого колодца.

«Третья проба не из чистого источника. Мастер заменил её утром. Будьте внимательны».

Я перечитал медленно, слово за словом, как читал таблички Наро, когда каждый символ мог означать разницу между лекарством и ядом. Потом перечитал ещё раз. И ещё.

Тэлан — ученик Солена. Тэлан провёл со мной весь день, записывая каждое моё движение для отчёта, который ляжет на стол Мастера Гильдии. Тэлан знал, что я замечаю его шпионаж, и не скрывал его. И Тэлан оставил записку под моей подушкой, предупредив о подмене пробы.