"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 127

— Да!

Родионов — или Родя, как прозвал его экипаж — завозился на своем месте, готовясь покинуть машину… Белик же вновь приник к панораме, понемногу придя в себя; он повысил голос на радиста — но выплеснул раздражение на собственную нерешительность.

Три танка засады — это очень мало в сравнение с мотопехотным батальоном, следующим на машинах. Одной противотанковой артиллерии у фрицев полнокровная рота из двенадцати орудий; успеют разбить их прежде, чем ответный огонь накроет «коробочки» старшего лейтенанта? До ближайшей грузовика «Крупп Протс» с натянутым над кабиной тентом и пушкой на прицепе всего-то три с половиной сотни метров — целиться, конечно, удобно, но на таком расстоянии сами «бэтэшки» не спасет и усиленная броня…

Правда, у танкистов есть и иной выход — избежать самоубийственной для взвода драки, или же ударить под конец боя, когда определится победитель столкновения. Но это не просто трусость, это предательство — и трибунал за отклонение от боя! Кроме того, еще неизвестно, кто станет победителем. У немцев никак не меньше сотни машин (и еще рота ПТО), а у Акименко не более шестидесяти «бэтэшек» — среди которых половина танков ранних серий с откровенно картонной броней… Старший лейтенант Белик успел неплохо повоевать, приняв боевое крещение еще во Львове. Горел, едва успел выбраться с помощью заряжающего — а во встречных боях с немцами в Польше уцелел лишь чудом. Тогда командир роты на долю секунды опередил с выстрелом германского наводчика, уже поймавшего на прицел машину комвзвода!

Так вот, Даниил Владимирович давно понял цену боевому братству на войне и настоящей дружбе — и ставил эти понятия в один ряд с присягой. Впрочем, ее торжественные слова, некогда произнесенные курсантом танкового училища были сколь торжественны, столь же и оторваны от реальности — пока в один черный день не пришлось на своей шкуре испытать, что же это такое: «не щадя своей крови и самой жизни»… И хотя мысль о спасительном молчании его взвода вызвала острую борьбу в душе старшего лейтенанта, а едва стоило ему коснуться ногой педали спуска, как внутри все захолодело от непривычно сильного волнения — все же Белик твердо решил драться…

Приникнув к панораме, старлей принялся аккуратно работать маховиком поворота башни, ведя прицел в сторону проезжающей мимо машины с орудием на прицепе. Помня, что танковая пушка заряжена бронебойным, Даниил решился бить прямо в ПТО в надежде, что болванка не только щиток разворотит, но и казенник сомнет, сделав 37-миллиметровку бесполезной для врага… Одновременно с тем Белик напряженно прислушивался, ожидая, когда же рванет в голове немецкой колонны.

Но звука орудийный выстрелов пока еще не слышно…

Бросив короткий взгляд на часы и отметив, что с момента первого сеанса связи прошло всего тринадцать минут, старший лейтенант закусил губу от волнения — грузовики с противотанковыми пушками практически миновали засаду. Уже вскоре их загородят собой обычные машины с пехотой, после чего достать пушки и расчеты будет куда сложнее — да и сами немцы наверняка успеют развернуть орудия и открыть ответный огонь… Нужно было решаться — и Белик, еще сильнее закусив губу, резко довернул башню, ловя грузовик на прицел:

— Выстрел!

— Откат нормальный!

Опережая выкрик командира и сам звук выстрела, сработанная из добротной уральской стали болванка мгновенно разрезала воздух, устремившись к цели… Даниил уже в последнее мгновение осознал, что нужно бить не в пушку, а в орудийный передок — и, несмотря на спешку, не промахнулся… Болванка разнесла ящик, смяв несколько орудийных гильз разом и разбила крепление передка с орудием; с шипением занялся порох, подожженный искрами при ударе. А болванка, изменив траекторию полета, оторвала левое заднее колесо грузовика «крупп» — и благополучно зарылась в шипящий от жара снег…

— Осколочный!

С небольшой задержкой, вразнобой грохнули еще два выстрела — командиры машин поддержали взводного. Лейтенанты верно оценили, что сейчас наибольшую опасность представляют германские ПТО — и били в сторону тягачей и пушек. Впрочем, с заранее заряженными бронебойными болванками, они не добились особых результатов: один трассер махнул вообще мимо цели, другой врезался в кузов грузовика. Внутри, правда, буквально пополам разорвало германского артиллериста — и еще один получил тяжелое ранение руки… Но неплохо обученные водители резво рванули вперед при первом же ударе командирской пушки.

— Выстрел!

Осколочной гранатой Белик и сам махнул мимо цели. Мехвод колесного тягача, выбранного старлеем для второго удара, словно почуял опасность — и резко вильнул влево. Осколочный снаряд рванул на дороге; впрочем, несколько крупных осколков ударили по тут же зашипевшим шинам…

— Осколочный!

Германскому водителю крепко повезло угадать, что именно он будет целью — и уйти от попадания советского снаряда резким маневром… Однако он спасал прежде всего свою жизнь а не зольдат артиллерийского расчета. И теперь вместо того, чтобы затормозить и дать им возможность покинуть машину, развернуть пушку к врагу (хотя бы попробовать ее развернуть!), он проехал вперед и в сторону еще десяток-другой метров на спущенных шинах, перегородив путь водителю-камраду… Эти самые секунды могли бы стать форой для немцев — пока Казанцев отжимал замок в крайнее положение, пока извлекал стрелянную, тухло воняющую сгоревшим порохом гильзу… Пока вышвырнул ее в открытый люк — и, наконец, загнал в казенник свежий снаряд.

Да, эти секунды могли бы стать форой… Но не стали: механик чересчур поздно остановил машину — и тотчас покинул кабину, рванув в сторону.

Вовремя рванув! В крытый тентом кузов, откуда только-только полезли наружу зольдаты, уже ударила артиллерийская граната — выкосив расчет осколками… Мгновение спустя рванул и подбитый ранее орудийный передок — огонь добрался до снарядных головок. Гулкий взрыв и яркая огненная вспышка на мгновение отвлекли сражающихся — но в голове германской танковой колонны уже послышались первые выстрелы… И гулкие взрывы гаубичных снарядов.

Вот и майор Акименко добрался до врага…

— Осколочный, быстрее!

Сам старлей приложился по кузову очередного грузовика из пулемета, лихо высадив разом полдиска. Свалил нескольких артиллеристов, но двое успели спрыгнуть — и даже отцепить станины пушки от передка… Удар осколочный гранаты под самое ее основание здорово тряхнул легкое орудие; досталось и уцелевшим зольдатам расчета.

Бой, однако, начал принимать уже довольно скверный оборот. Да, танковый взвод довольно шустро повыбил роту ПТО из засады; оба лейтенанта также пристрелялись к противнику — а осколки догоняют вражеские расчеты за пятнадцать метров, даже если граната рванет в стороне… Но экипажи упустили из внимания германскую пехоту. А ведь молодых, спортивных и идейно замотивированных зольдат на совесть готовили унтера, прошедшие еще Великую войну. И теперь, спешно покидая грузовики, пехотинцы сразу кидаются в снег и ползут в сторону рощи; короткими перебежками в ее же сторону побежали саперы… Среди них два расчета с польскими ПТР, гранатометчики, сжимающие в руках связки тола и ручных гранат; некоторые прихватили с собой круглые, похожие на сковородку мины. Но особую опасность представляет собой огнеметчик с ранцевым огнеметом — последний способен поджечь любой танк на расстоянии до сорока метров… Хотя последний пока держится позади группы — отчетливо понимая, насколько опасна химическая смесь, булькающая за его плечами.

Белик же, увлекшись расстрелом грузовиков с пушками и расчетов, пытающихся изготовить орудия к бою прямо под огнем из рощи, пропустил момент, когда саперы приблизились к танкам на полсотни метров!

Об этой оплошности ему напомнил сильный удар бронебойной пули, пришедшийся в лобовую броню корпуса. По слухам, польские ПТР за сто метров берут до трех сантиметров броневого листа — и если бы не усиление лобовой брони, экипаж бы точно остался без мехвода… Сейчас буквально побелевшего от ужаса.

Однако, если зевнул старший лейтенант, то приближение саперов не пропустил радист Родионов, «Родя». Бойцу было крайне страшно отходить от танка на расстояние большее, чем пара-тройка метров. И хотя он держался чуть позади танка, но также и немного сбоку — так, чтобы машина не наехала на него при сильном рывке назад. Ведь если Сашка Антюфеев будет уходить из-под снаряда, то про товарища в этот миг вряд ли вспомнит! Василий хорошо видел происходящее впереди, в поле — и пусть с запозданием, но засек фигуры стремительно приближающихся саперов…