"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 131

Он не знал, что Чуфаров в эти самые мгновения уже ведет остаток своих Т-26 на выручку товарищам. И что сам Фотченков, заслышав вдалеке яростную канонаду, оставил позади более тихоходные Т-28… Отчаянно рванув вперед во главе небольшой бронегруппы из собственного танка — да десяти пушечных броневиков.

Плохо, что придется нарушить приказ верховного — но впереди гибли его товарищи, его подчиненные… И поступить как-то иначе Петр Семенович просто не мог.

Глава 13

…Снег пошел неожиданно. Небо как-то внезапно затянула непроницаемая серая пелена, не пропускающей солнечного света — но почему-то казалось, что это привычная облачная хмарь, и что осадков в ближайшие часы не предвидится. Однако сверху посыпались сперва редкие, легкие снежинки, на который мы толком и внимания не обращали — но потом вдруг повалило всерьез! Как-то резко и внезапно зарядил настоящий буран, бьющий прямо в лицо… Никогда бы не подумал, что в южной Европе, на самой границе Балкан возможны столь сильные снегопады.

Сейчас снежный вихрь гонит ледяную взвесь мне в лицо, что я пытаюсь прятать за меховым воротом командирской бекеши. В теплое и кажущееся таким уютным нутро танка, однако, я нырять не спешу — даже в командирской башенке германской «тройки» сейчас мало что можно разглядеть. А вот снаружи больше шансов заметить опасность; выстрелы гремящей впереди канонады раздаются все более гулко и отчетливо… Таким макаром мы можем влететь на танке в самое пекло — и быть расстрелянными болванками с обеих сторон! Конечно, мы пытались вызвать Акименко или кого из его комбатов — но никто из наших не отвечают. То ли не слышат в горячке боя, то ли связь из строя вышла; о том, какие еще варианты «то ли» возможны в настоящих обстоятельствах, думать не хочется…

Обернувшись назад, я едва разглядел ближний к нам броневик комиссара, следующий всего-то в полсотни метров позади. Не сказать, что Макаров прямо-таки рвался в бой — особенно против танков, да на машине с противопульной броней! Но и не рискнул уклоняться от боя, когда передовую бронегруппу я возглавил лично… Конечно, броневикам в танковом бою делать нечего, это факт — и экипажи их я подвергаю огромному риску. Но ситуация патовая, и сейчас даже столь малый резерв способен переломить ход драки… В конце концов, сильные «сорокапятки'не уступают вражеским орудиям — и способны проломить лобовую броню 'чехов» на предельной дистанции боя. А сами броневики — невысокие, легкие и верткие — имеют хорошую маневренность на схваченной морозом земле, пока что присыпанной лишь неглубоким снегом… Однако прислушавшись к все усиливающейся канонаде (орудия бьют где-то совсем рядом, полкилометра самое большое), я все же решил поберечь экипажи — и на мгновение скрывшись в утробе танка, обратился к радисту:

— Женя, вызови комиссара.

— Сейчас…

Радист быстро и четко выполнил мое поручение — и спустя всего несколько секунд в наушниках послышался голос полкового комиссара:

— Ноль-одиннадцатый, слушаю.

— Сбавьте скорость и разорвите дистанцию… И ждите — скоро вызову.

— Понял.

Я вновь высунулся в открытый люк, быстро оглянувшись по сторонам. Выполняя приказ, мехвод Макарова сбросил скорость — а следом должны затормозить и оставшиеся бронеавтомобили группы… Расчет мой прост — раз закрутившая метелица столь серьезно ограничивает обзор, то и немцы не рискнут сходу открыть огонь по показавшейся вдруг «тройке». Благо, красные звезды на бортах сейчас не разглядеть… Вряд ли враг даже поймет, откуда взялся еще один панцер — и вполне возможно, немцы примут нас за подкрепление; по крайней мере, я на то надеюсь… Так вот, если выгорит, я успею осмотреться, нацелить броневички — и нанести удар первым.

А если и нет, то немецким наводчикам все равно потребуется время поймать нас на прицел — так что наверняка успеем сдать назад, скрывшись в снежной пурге…

Такова была моя изначальная задумка. Но стоило мне развернуться на звуки орудийной пальба, а нашему танку продвинуться еще немного вперед, как справа сквозь пелену снега мне почудилось какое-то неясное движение… И обострившаяся на фронте чуйка резанула по натянутым нервам пугающей догадкой: враг.

— Короткая!

Чуриков беспрекословно выполнил мой приказ — хотя затормозил он и без резкости, плавно, увеличив тормозной путь. В сердцах захотелось рявкнуть, но я сдержался — мехводу виднее, он наверняка сейчас прав. А то ведь могли бы и застрять… Или занесло бы.

Интересно, а танк вообще может занести?

Додумать эту бестолковую сейчас мысль я не успел — сквозь вьюгу уже вполне явственно проступили очертания грузовых автомобилей; звук работы моторов до того заглушала близкая канонада. На краткое мгновение я растерялся — водители немецких машин наверняка заметили наш танк, но ведь родная же «тройка»… Может, и пронесет — и не придется устраивать демаскирующую нас пальбу⁈

Нет, не пронесет… Я разглядел на прицепе машины легкую противотанковую пушку — такую цель никак нельзя упускать. Да и следом, кажется, еще одна машина катит…

— Илья! Наводи башню на грузовики, но открывать огонь из орудия только в крайнем случае. Попробуйте справиться из пулеметов… Женя — ты снова вызови комиссара и передай, что столкнулись с немцами и работаем только стрелковым оружием, без пушек! Может, в этом случае нас и не услышат…

Последние слова я произнес негромко, уже себе под нос — одновременно с тем снимая ДТ с предохранителя и спешно разворачивая пулемет на турели… Нас, конечно, заметили: грузовик сбросил итак небольшую скорость — а из наполовину открытого окна высунулся офицер, сопровождающий машину. Приглядывается… Малютин опередил меня на долю секунды. Очередь одного из двух спаренных МГ-34 (а их на раннем Т-3 стоит целых две штуки) ударила по кабине грузовика; ровная строчка пуль разбила стекло напротив мехвода… И тотчас потянулась к офицеру, не успевшему даже скрыться внутри.

Еще не замолчал трофейный машиненгевер, как загремел танковый «Дегтярев»; густо пахнуло порохом. Давно приноровившись к пулемету, я щедро приложился по кузову — целя вдоль борта так, чтобы очередь легла пониже лопаток сидящих рядком артиллеристов… Одна, вторая, третья! Я аккуратно нажимаю на спуск, утопив приклад в плечо; благо, крепление на турели заметно снижает отдачу — и пули летят туда, куда целишься. Чересчур длинными, конечно, не бью, опасаясь перегреть ствол — но ведь и сильно короткими, отщелкивая по два-три патрона, стрелять необязательно. Каждое нажатие на спусковой крючок отправляет во врага смертельный веер из десяти-двенадцати «маслин», дробно выбивающих щепу из борта — и рвущих тела «доблестных» германских зольдат.

Нет, засевшим в грузовике артиллеристам сейчас точно не позавидуешь…

Все же кто-то из зольдат покидает кузов — но первого я догоняю парой-тройкой пуль, перехлестнувших артиллериста чуть повыше поясницы. А вот второй резко шарахнулся в сторону от пушки, мгновенно скрывшись за стеной снега.

— Чуриков, разворот! Идем ко второй машине!

Отдав приказ, Малютин одновременно с тем начал разворачивать башню; я обеспокоено глянул вниз, опасаясь, что лейтенант сгоряча врежет заряженной в пушку болванкой. Но нет, Илья большой профессионал — и вместе с заряжающим приник к пулемету… Водитель второго грузовика оказался парнем расторопным — и одновременно с тем дисциплинированным. Он дал артиллеристам время выгрузиться и отцепить пушку вместе с передком — и только после резво рванул в сторону, на лихом вираже выбросив из-под задних колес фонтан снега.

Смелым на войне везет — немецкий мехвод успел уйти с линии огня, в какой-то мере замаскировав даже камрадов; по крайней мере, на пару-тройку секунд пушка совершенно пропала из вида… Артиллеристы успели воспользоваться форой, развернув ПТО в нашу сторону — и кажется, успев ее даже зарядить! Но Чуриков не хуже германского «коллеги» рванул танк в сторону, уходя с линии огня — в то время как Малютин вновь довернул башню, наводя спаренные МГ-34 на цель.