"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 29

Теперь же танкист-снайпер упрямо погнал танк в обход, параллельно уходящей немецкой разведке, оставляя слева столбы быстро густеющего дыма. И пусть толщина брони на «бэтэшках» оставляет желать лучшего, но быстрый и маневренный танк вскоре догнал «ганомаг» с минометом в открытой рубке.

– Короткая!

БТ-7 младшего лейтенанта резко остановился на месте, но успевший вчера разбить нос Малютин устоял на ногах, разминувшись лицом с панорамой. Пара секунд доводки, и вот уже мамлей поймал в перекрестье прицела двери десантного отсека «ганомага».

– Выстрел!

Фугас ожидаемо проломил тонкую кормовую броню, рванув внутри рубки, а следом еще взрыв, яркая вспышка пламени! И дым, много дыма – детонировал боезапас миномета-восьмидесятки, не оставив экипажу ни единого шанса…

Мамлей уже не стал преследовать резво уходящих по дороге мотоциклистов. Те наверняка не успели рассмотреть расположение советских танков и батарей на высоте, а уж что она занята большевиками или поляками, никто из немцев и так не сомневался! Но Малютин видел, что танк командира не смог продолжить преследование, и решил подъехать, посмотреть, требуется ли ему помощь. Ведь если вскоре начнется вражеский авианалет, то обездвиженный советский танк будет буквально обречен…

Короткая схватка боевого охранения с вражеской разведкой оставила двоякое впечатление. С одной стороны, Чуфаров и Малютин неплохо выступили против немцев, с ходу разбив две боевые машины. И собрать разведданные фрицы точно не успели… Но с другой – неожиданными были повреждения на танке Чуфарова, который едва добрался до высоты, с трудом заехав в капонир. Бронебойные снаряды немецкой автоматической пушки калибра двадцать миллиметров не только гусеницу порвали, но и ведущее колесо танка повредили. А один из снарядов едва не влетел в смотровую щель мехвода… Выходит, мои танкисты вполне себе уязвимы в драке даже с немецкими «двойками», особенно если маневренный бой случится накоротке.

За недолгой схваткой я наблюдал в бинокль с небывалым напряжением – с высоты открывался отличный обзор, и какой-то частью себя я мог бы подумать даже, что смотрю очень правдоподобный фильм о войне. Еще бы не переживать так за своих по ходу «фильма»… Напряжение бешеное. А что будет, когда фрицы начнут полноценный штурм высоты? Ведь не зря же разведка их с ходу поперлась именно к Кортумовой горе…

Тем не менее и танк Чуфарова успели загнать в капонир, и людей мы покормили. Я с аппетитом навернул теплой еще гороховой каши, приправленной мелкими кусочками растопленного сала и еще более мелкими кусочками мяса. Тем не менее в моем котелке оно было – следовательно, имелось и в прочих солдатских котелках. Вполне себе съедобно, если не сказать вкусно, и точно очень нажористо.

Я отправился к солдатской полевой кухне по двум причинам: во-первых, реально очень хотелось есть! Во-вторых, когда командир делит с бойцами трапезу, ест с ними из одного котла, это как-то подбадривает подчиненных, сближает их с офицером. Хотя, с другой стороны, прочим командирам ведь никто бутерброды не присылал, оставшиеся ротные также потянулись к котлам с кашей и чаем… Но ведь я мог отправить за кашей и посыльного. Верно? Как сделал Акименко.

И вот когда по кружкам уже начали разливать сладкий крепкий чай, я вдруг услышал пока еще неясный гул с севера – гул моторов в небе.

– Во-о-озду-ух!!!

Наблюдатели упредили родившийся в моей груди крик, уже готовый сорваться с губ, и я, выплеснув остатки чая на примятую траву, быстро оглянулся: до КП, расположенного ближе к южному скату высоты, осталось метров четыреста, а полевую кухню вывезли к самым траншеям. Осилю оставшееся до командного пункта расстояние, прежде чем налетят бомберы? Ой сомнительно…

– Не паниковать! Разойтись по окопам, занять огневые позиции! Пулеметчики, бронебойщики, по приближении самолетов противника открыть огонь по врагу! Остальным бойцам залечь в «лисьих норах»!

Кричу я на пределе возможностей голосовых связок и, собственно, легких. Впрочем, как таковой особой паники не наблюдается. Разве что польские солдаты с бледными от напряжения лицами принялись готовить полевую кухню к транспортировке, бестолково суетясь вокруг нее, на что я махнул тыловикам рукой:

– Не успеете убежать! Прячьтесь со всеми в окопах!

Поняли, закивали, поспешили к траншеям… К последним бодрой рысью устремились и кавалеристы, спеша занять закрепленные за каждым взводом позиции. Следом быстрым шагом двинул и я, взволнованно поглядывая на небо… А потом, сбившись, замер на месте, просто не веря своим глазам: на горизонте одна за другой проявляются стремительно приближающиеся точки, принимающие очертания самолетов. Не один, не два и не три – десятки! Как на картине В. Ф. Папко «Даже не снилось. 22 июня 1941 года»… Я, как та бабушка с ведром во дворе, замер, с отчаянием наблюдая за тем, как идут в нашу сторону бомберы – не меньше полка.

Не знаю, сколько я так простоял. Секунд десять, двадцать?.. Минуту? Понимание того, что немцы такими силами не оставят на Кортумовой горе ничего живого, лишило меня всякой воли и душевных сил. Польские тыловики, спустившиеся было в окопы, со всех ног побежали назад! За ними потянулись уже и первые бойцы, и по-человечески я их прекрасно понимаю: налет врага такими силами сродни десятиметровому цунами, неудержимо приближающемуся к берегу… Но ведь если цунами гарантированно смоет на берегу все живое без всяких шансов, и ничего ты ему не сделаешь, бессильно принимая конец, то в самолеты можно стрелять, их можно сбивать! Хотя бы парочку, чтобы счет открыть, чтобы хоть как-то за себя отомстить… Все равно ведь «лаптежники» долетят до высоты раньше, чем бойцы успеют эвакуироваться. А в траншеях хоть какие-то шансы на выживание, хоть кто-то уцелеет!

Вид начавших в панике бежать кавалеристов привел меня в чувство, и, рванув «тэтэшник» из кобуры, я трижды выстрелил в небо.

– Отставить бегство! На склоне вас из пулеметов посекут гарантированно, бомбами закидают без шансов! Занять позиции, по приближающемуся врагу открыть огонь!

Пара трусов, потерявших способность трезво мыслить и совершенно переставших соображать, все равно пробежали мимо… Стрелять им в спины я не стал – просто не смог бы шмальнуть в своих. Только плюнул вслед да громко выкрикнул:

– Трусов ждет трибунал! А все настоящие мужики будут за себя драться!

Как ни странно, мой крик остановил порыв большинства, бойцы чуть пришли в себя. Я же спустился в траншеи, мысленно похвалив себя за решение сходить к полевой кухне… И с удивлением отметил, что самолеты немецкие вроде как следуют мимо города, взяв курс на юго-восток – не иначе как в сторону шоссе Тарнополь – Львов.

И хотя я с ходу догадался, куда и зачем летит армада «юнкерсов», все же на сердце стало чуть легче – не нас, выходит, прямо сейчас будут без шансов ровнять с землей. Не нас… Еще успел подумать, что перед каждым авианалетом немцы посылали вперед воздушный разведчик – «раму», а мы ничего такого в небе не замечали. Или «Фокке-Вульф-189» еще не приняли на вооружение? Впрочем, все равно какой-нибудь другой разведчик появился бы в небе, тот же сорок пятый «хейнкель».

Однако в этот же миг от воздушной армады бомберов отделились два звена «лаптежников», двинувших в сторону нашей высоты, напрочь оборвав мои рассуждения. Ох рановато все же я расслабился…

– Бронебои, пулеметчики, к бою!

Глава 13

Шесть самолетов. Побарахтаться вроде можно, верно? В прошлый раз на город налетела полноценная эскадрилья, сейчас вдвое меньше бомберов… Правда, остановили врага наши «ястребки». Но где они сейчас? Хотя… Вдруг, как тогда, появятся от земли, приближаясь к «юнкерсам» снизу?

Нет, не появились. Зато потянулись в сторону врага трассирующие очереди зенитных «бофорсов», крупнокалиберных «гочкисов». Выручая свой бронетанковый щит, поляки открыли огонь с дальней дистанции, нарушив строй бомберов. Очередь одной из зениток даже достала крыло «лаптежника», тотчас задымившего и клюнувшего носом вниз…