"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 417

— Мой государь, на этом листке нет имени Сашка Дурнова, — бесцветным голосом сказал Хун Бяо. Никаких чувств, ничего не должен прочитать царь в его словах — только сам факт.

Фёдор Алексеевич схватил бумагу и бегло пробежал нижнюю часть.

— Так что же?

— Он — Большак Руси Черной. Тот, кто представляет всех. Его имя должно было первым стоять.

— И? Что ты всё загадками вещаешь? Что сие значит? Скинули они Дурнова и отложиться удумали?

— Не думаю. Дело в том, государь… В прошлый свой приезд с податями, черноруссы поведали мне, что Сашко Дурной на Амур не вернулся. Пропал он со всем своим отрядом. И ни в одном сибирском остроге его не видели.

«Или говорили так».

Понимание ситуации постепенно начало проявляться на лице государя.

— Так, они из-за этого? Из-за одного человека⁈ Которого тати порешили инда он сам в какую-нибудь Бухару утёк!

Хун Бяо не удержался от тяжкого и слегка осуждающего вздоха.

— Сашко — не просто один человек, мой государь. Он создал Русь Черную. Местные его прозывают сыном Черной реки. Он даже дважды её создал. Первый раз с пустого места, объединив ненавидевших друг друга людей. Про то мне только сказывали. А второй раз — то на моих глазах. Собрав воедино людей, которые уже ножи друг на друга точили. А врага своего главного от смерти спас…

Неожиданно для самого себя Олеша стал непривычно словоохотлив. Оказывается, ему давно уже хочется хоть кому-то рассказать про Сашка Дурнова.

— А по воде он у тебя не ходил?

— Не замечал такого, — машинально ответил даос, и только потом понял, на кого намекал царь Фёдор.

Сложно жить в России…

Несмотря на все великие заслуги, на спасение жизни жены и сына, Фёдор Алексеевич сильно охладел к своему лекарю. О задушевных беседах с той поры и речи не было. На какое-то время Олексия Никанского даже перестали пускать к царю и его семье. На Верхе это сразу почуяли, все ждали скорую опалу окольничьего-куропалата. Но (по счастью для Олёши и несчастью для престола) вся царская семья принялась хворать — и иноземный лекарь, связанный с мятежной Русью Черной, снова стал вхож во дворец. Правда, былое взаимопонимание не вернулось.

Потому-то поздно, слишком поздно, Хун Бяо узнал, что государь не оставил дерзкую грамотку без внимания. В тот же день, едва получив её, Фёдор Алексеевич отправил на восток посланника с требованием ко всем черноруссам: повиниться и выдать зачинщиков. А сразу после разговора с Хун Бяо, царь повелел послать на Амур-реку войско для правежа и шертования мятежников.

Увы. Собрать-то войско легко — страна уже пятый год жила в мире, лишь редкие стычки с татарами и мятежными черкассами омрачали жизнь страны. Многие полки стояли по городам России и скучали. А такую силищу надо использовать, чтобы огромные деньги не тратились впустую!

Однако, когда царю доложили, сколько стоит снарядить хотя бы пять полков иноземного строя и довести их до Иркутска… тот ужаснулся. А ведь самое тяжелое начиналось впереди: море Байкал, горы непролазные, после которой — чужая и, можно сказать вражеская земля. Сколько бесценных ефимков потребуется войску, чтобы только довести его до врага? А как там снабжать государевы полки, которые привыкли жить на полном державном содержании? Получается, надо им запасы чуть не на год с собой везти? И не только еду, но и огненное зелье со свинцом! Одёжи зимние и летние! И прочая, прочая, прочая…

Полторы сотни дощаников только на людей, а на обоз — вдвое больше! Или, если конями да волами… Нет, скотина съест кормов больше, чем сможет увезти!

В странной ситуации оказался тогда государь: у него имелось 63 полка солдатских и рейтарских, всего ему служило более 160 тысяч воинов [*] — а послать на Амур никого нельзя. Хун Бяо никогда не узнал о том, как к самодержцу практически явился призрак чернорусского Большака, который предупреждал, что в его земли царскому войску хода не будет. Словно, сама страна, укрывшись холодными горами, защищает живущих там воров и иуд.

Только года полтора спустя Олексий Лександрович услыхал средь бесед дьяков думских, что долго Фёдор Алексеевич судил да рядил с боярами, как быть. Дожидаться ответа от посланника не имело смысла — и так ясно, что ответят мятежники. Поэтому сразу послали за Камень рейтарский полк Данилы Пульста из Казанского разряда [**]. Его стрелки и копейщики прошли немало боёв с башкирами (это когда долго и трудно договаривались о том, чтобы ставить железные заводы на реке Яик подле Железной горы — тоже ведь придумка Дурнова). Роты в полку сильно поредели, так что не набиралось и четырех сотен. Вот их без труда в поход смогли снарядить.

Пульст должен был идти через всю Сибирь и принимать в свой сводный отряд местных служилых людей (на что полковнику были даны грамоты с волей государевой). Так решили сберечь казенные деньги, да и войско набиралось бы постепенно и не требовалось его в полной мере содержать весь путь по Сибири.

Поход Пульста в сибирских острогах запомнили, как набег саранчи. Он не только прибирал всех свободных людишек, но и вытребывал хлеб и корм на содержание отряда. Приказные да воеводы стенали, махали вслед ему кулаками, но по итогу, уже за Байкалом, в Удском острожке собралось у него сильно более тысячи человек — огромная сила. В Иркутске собрал полковник большой припас, только, покуда ждал в Удском конца холодов, почти всё проел. Так что за горы, к Амуру, царское войско чуть ли не бегом бежало. И поспешило — чуть ли не сотня народу померзла в пути. Более того, похоже, что в горах помер и сам полковник. Хун Бяо так толком и не вызнал, как именно погиб Данило Пульст, но точно не в сражении.

А вот сражение было. Никаких подробностей о нем лекарь узнать так и не смог, ясно только, что соборная рать царя Фёдора потерпела полнейший разгром. Как ни мчал гонец на закат, весть о поражении добралась до Москвы только зимой 1686 года. Вот так медленно и долго жизнь течет, если требуется через всю Сибирь туда-обратно передвигаться. Еще в 80-м черноруссы поняли, что Сашко сгинул. Отложились от Москвы. И только через шесть лет ясно стало, что поход против них завершился разгромом. Словно, и впрямь, Темноводье — это совсем чужая земля. Запредельная.

На тот раз государь Олёшу не вызывал, не расспрашивал, не ругал. Так что лекарь о войне лишь весной узнал, и то — случайно. А узнав — не удивился.

Потому что Сашко ему о том сам сказывал.

Хун Бяо окончательно отбросил попытки очистить разум. Зачем бежать от очевидного — сердце его с самого утра жаждало беседы.

Даос повернулся к стене, вздохнул чуть слышно, потом медленно поклонился и прошептал:

— Ну, здравствуй, друг Сашко…

[*] Чтобы не быть обвиненным в голословности, количество полков и войск автор взял с Росписи ратных людей 189 года (ну, вот такой год нашелся). У царя Федора имелись 25 конных и 38 пеших полков (это, не считая стрелецких, черкасских полков и дворянского ополчения). Всего 164 тысячи 232 человека. Думается, в нашей версии истории, благодаря чернорусскому золоту, этих полков стало еще больше, но за несколько лет мира, царь мог сократить армию. Так что, пусть будет, как по Росписи 189-го.

[**] Данило Пульст — информации про этого полковника мало. Точно рейтарским полковником он был в начале 80-х. Автор знает, что в русской армии тот служил с 60-х годов, будучи еще прапорщиком. А после, в 90-х, его имя фигурирует в списках Семеновского полка (того самого). Увы, появление Дурнова в этом мире резко сократило карьеру Данилы Пульста. Хотя, эта перемена — ничтожна на фоне иных!

Глава 3

— Давненько не болтали…

Перед щуплым лекарем стояла глухая стена. Красивая, аляпистая, вся в изразцах. Олёша отлично помнил, какая керамическая плитка ему нужна, но старательно отсчитал семь плиток вниз и четыре влево. Потом нажал.

Нет, конечно, его тайник так просто не открывался. Народ Хун Бяо с древних времен преуспел в подобных хитростях, а даос в юности много читал. По всей немалой стенке было раскидано 14 изразцов с пустотами. Так что простым простукиванием найти нужный будет непросто. И одного нажатия на оный недостаточно. Требуется ритмично надавить на плитку трижды. И самое главное — всё это время потребно давить ногой на определенную половицу в полу. Та с помощью рычагов скрытно придерживала тайный запор…