"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Болдырева Наталья Анатольевна - Страница 57

— Так, братцы, план меняется. Сергей, ты вроде поточнее бьешь, держи «авээс». С предохранителя я уже снял, стрелять будет в полуавтоматическом режиме. Сильно не части — и бей только в ответ.

Красноармеец Шитюк напряженно кивнул, тут же перехватив АВС — и плотно, надёжно утопил приклад в плечо. Капитан одобрительно кивнул, после чего обратился ко второму бойцу:

— Саша, а ты ведёшь беспокоящий огонь в сторону фрицев. Вдвоём с Серёгой прижмете мотоциклистов, пока я их с фланга обползу… Ну, с Богом!

Кудасов принялся уже ползком, по-пластунски продвигаться вперёд; сзади ударил выстрел Семёнова. Но немцы пока затихарились и никак не желали вновь себя выдавать… Алексей прополз еще метров тридцать, потом перехватил одну из имеющихся у него «лимонок». Простая в обращении и сильная граната предназначена для метания из укрытия, в обороне. В атаке же собственные осколки могут добить до гранатометчика… Но капитан был готов рискнуть; ломая свой страх, он подобрался — и рванул вперёд коротким рывком, считая про себя секунды:

— Сто один, сто два, сто три… Падай!

Отдав команду сам себе, Кудасов вновь рухнул в траву, пробежав с десяток метров. Запоздало ударил выстрел заметившего его немца — пуля прошла выше и в стороне. Миномётчик заметил советского командира, но не успел толком взять прицел… В ответ тотчас ударила «авээска» Шитюка, а секундой спустя товарища поддержал Семёнов.

Чуть взбодрившись, капитан прополз ещё пяток метров, дождался третьего (уже третьего!) выстрела Сергея — после чего вновь продвинулся вперёд коротким рывком.

— Шайсе! Швайнехунде!

Минометчик бессильно выругался — из-за свистящих над головой пуль он не смог даже приподняться, чтобы выстрелить. Враг неудержимо, умело подбирался к нему — а мотоциклисты оказались в ловушке неширокой промоины, не имея никакой возможности сместиться из-за огня азиатов… Хуже того, крепко подкованный в руку пулеметчик не проявлял особой инициативы. А судя по шумному дыханию и обильно выступившим на лбу его каплям пота, он вот-вот потеряет сознание! Все же разведчик взял себя в руки; пытаясь переломить ход боя, он схватился за «колотушку» камерада и рванул шнурок запала. М-24 ведь можно бросать далеко и довольно точно — метров до пятидесяти… Но для умелого и точного броска нужно выпрямиться — а как это сделать под пулями азиатов⁈

Минометчик все же сумел довольно далеко метнуть свою «колотушку» с земли — метров на двадцать пять, не меньше. И плюхнулась она всего в пятнадцати шагах от Кудасова, заставив капитана понервничать! Вроде и не очень сильная граната М-24, но рванула крепко. И хоть осколки её легли выше вжавшегося в землю ротного, но сам взрыв его крепко оглушил…

В этот миг чаша весов боя могла качнуться в любую сторону. Миномётчик, внутренне смирившись с тем, что раненого камерада ему не вытащить, намеревался достать опасно приблизившегося русского второй гранатой. А после уйти — ползком, перекатами, короткими перебежками уйти! Вот-вот уже должны подойти основные силы кампфгруппы. А там пушечные «двойки» и сильные снаряды батальонных миномётов помножат большевиков на ноль!

Нужно только сохранить собственную жизнь, чтобы передать камерадам важные сведения о противнике…

Немец приноровился уже к редким, беспокоящим выстрелам русских стрелков. И подгадав момент, когда одна за другой грохнули обе винтовки, приподнялся для более дальнего и точного броска «колотушки»… Он не знал, что красноармец Шитюк Сергей из далёкого Ельца вооружён автоматической винтовой талантливого русского оружейника Симонова. Он не знал, что на стрельбищах красноармеец Шитюк выбивает мишени на твердую четвёрку — и что Сергей обладает хороший реакцией…

И сегодня красноармеец Шитюк не подвёл командира — едва заметив движение в промоине, он мгновенно среагировал повторным выстрелом. Тяжёлая винтовочная пуля ударила в плечо фрица, попытавшегося метнуть гранату… Вскрикнув, миномётчик выронил «колотушку» — но все же смог судорожно оттолкнуть её в сторону, не чувствуя боли от ужаса!

Время горения запала М-24 составляет секунды четыре, а то и все пять. Иногда эта задержка позволяет противнику отбросить гранату от себя — или даже метнуть её в ответ! Но сейчас она выручила минометчика, сжавшегося на дне промоины… А вот не успевшему среагировать так быстро камераду не повезло — осколок родной «колотушки» ударил пулеметчика в висок.

Между тем, немного оклемавшийся Кудасов звонко крикнул:

— Серёга, прижимай гада!

Шитюк послушно выпустил остаток пятнадцатизарядной обоймы по врагу — а капитан, рывком преодолев ещё десять метров, одну за другой метнул обе «лимонки». Одна упала в стороне от промоины — но вторая залетела точно к немцам. И раненый миномётчик уже не смог оттолкнуть от себя ребристую гранату с чугунным корпусом…

Взрывы «лимонок» грохнули нестройной канонадой — и словно вторя ей, вдалеке звонко удалила танковая «сорокапятка». За ней уже слитным залпом хлопнули ещё две пушки, послышалась короткая очередь «Дегтярева»… И вдовесок раздался взрыв противотанковой мины, что саперы расчетливо замаскировали на обочинах грунтовки.

Засада вступила в бой с основными силами кампфгруппы…

Глава 3

Затрофеить Кудасову удалось только пулеметы — миномет крепко покоцали очереди «Максима», а может и «Дегтяревых»; кроме того, к крошечному на вид «самовару» осталось всего ничего трофейных мин. И, наконец, втроем капитан с бойцами смогли утащить лишь скорострельные машиненгеверы с тремя переносками на два патронных «барабана» каждая.

С трофейными пулеметами еще только предстояло разобраться…

А бой в районе засады, как кажется, лишь набирал обороты. Звонко хлопали «сорокапятки», несколько раз гулко ухнули разрывы противотанковых мин — но вскоре к этим звукам добавились лающие очереди автоматических германских пушек, а там и незнакомые Кудасову выстрелы более легких орудий. И, наконец, какое-то время спустя донеслось множество мелких, едва различимых в общей какофонии звуков гранатных разрывов…

Рокота «Дегтярева» в этом хаосе расслышать не удавалось — так что ротному оставалось лишь надеяться, что бойцы старшины Пархоменко уцелеют и успеют выйти из боя.

Впрочем, едва стоило Кудасову и обоим его бойцам добежать до окопов, как смолкли «сорокапятки» — а вот лающие очереди автоматических пушек ещё продолжили греметь… Это наводило на совершенно черные мысли, но капитан прогнал их волевым усилием, звонко крикнув:

— Лейтенант Малкин, ко мне!

Лейтенант Малкин, невысокий крепыш с покатыми плечами борца, въедливый, рассудительный и технически грамотный командир, остался единственным кадровым взводным в роте капитана. Еще двое лейтенантов и ротный политрук получили ранения во время первых воздушных налетов; одного взводного и политрука догнали осколки, когда они пытались прижать людей к земле. Ведь ошеломленные ревом сирен пикировщиков и грохотом взрывов, красноармейцы бросились бежать кто куда… Но бегущих быстрее и чаще догоняют осколки, сбивает с ног, оглушает взрывная волна.

А второй летеха и сам поддался страху и бежал вместе с испуганными бойцами. Его срезала очередь кормового пулемета при выходе «лаптежника» из пикирования…

— Андрей, возьми трофейный пулемет. Патронов к нему кот наплакал, видно мотоциклисты большого боезапаса с собой не возят — так, наскочить, пострелять, выявить огневые точки, прикрыть отход… Думаю, «барабаны» эти примерно на полсотни патронов рассчитаны. Нужно успеть разобраться, как снаряжать ими пулемет, как снимать с предохранителя. А если разберешься, разрешаю остаток уже присоединенного магазина пристрелять по ориентирам. Ну, коли немцы раньше не появятся…

— Понял, сделаем.

Немногословный, вдумчивый и рассудительный (а главное, исполнительный!) лейтенант капитану нравился. Наверное, свою роль играло и то, что закончил Малкин также Рязанское пехотно-пулеметное и был если не земляком, то из соседних краев — так-то Андрей родом из Мурома, а у самого Кудасова в Муроме жила родня… Летеха поспешил на свой опорник, горя желанием разобраться в новом для себя оружии — ну как ребёнок с новой игрушкой, право слово! А Кудасов вдруг подумал, что хоть ячейки и ходы сообщений обоих взводов разделяет всего несколько метров грунтовки, но все же оба узла обороны кажутся изолированными друг от друга… Эти мысли были неприятны — так что капитан поспешил обратился к бойцам, сопровождавшим его в короткой контратаке: