Петербургский врач 1 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 44

Я стоял посреди комнаты и смотрел по сторонам. Мрачно, сыро, пыльно — ну так квартира же заброшена. Это легко исправить. Протопить, проветрить, вымыть — и будет вполне пригодное жильё.

Никакой нечистой силы я, разумеется, не обнаружил. Ни чертей, ни призраков, ни даже мистических знаков на стенах. Обычная пустая квартира, разве что запущенная.

Эх, снова подумал я, мне бы такую. Это же совсем другое дело. Можно по-человечески устроить лабораторию. Отвести под неё одну комнату, оборудовать рабочее место, сделать более-менее стерильную обстановку. Вторая комната — для жилья. Кладовка — для хранения материалов и оборудования, или для еще каких-то опытов. Там даже окошко есть, можно тихонько вентиляцию через трубу организовать. Так, чтобы не напугать жильцов. Этаж у меня последний, вся отрава будет улетать на крышу.

Я потёр подбородок. Конечно, есть проблема — люди здесь болели и умирали. Но я не верю в нечистую силу (отвертка в руке не считается). Значит, есть какая-то реальная причина. Газ? Вряд ли. Вода? Возможно, но тогда болели бы и другие жильцы. Что-то в самой квартире? В стенах, в полу, в воздухе?

Это нужно выяснить. Но не сейчас, не ночью, при керосинке.

Я выключил свет, вышел из квартиры и прикрыл дверь так, чтобы со стороны не было заметно взлома. Замок, конечно, погиб смертью храбрых, но если не приглядываться — ничего не видно.

Вернувшись к себе, я лёг в постель. Сон не шёл. Я думал о квартире, о её мрачной истории, о возможных причинах болезней. И о том, как было бы хорошо получить это помещение в своё распоряжение.

Завтра, решил я, завтра нужно будет осмотреть всё внимательнее. Может быть, удастся понять, в чём дело.

А пока — спать. День был длинный, а завтрашний обещал быть ещё длиннее. Анна ждала своего лекарства, а плесень на подоконнике — моего внимания.

Я закрыл глаза и почти сразу провалился в сон.

…Утренний свет едва пробивался сквозь пыльное стекло, когда я закончил последнее упражнение и потянулся за полотенцем. Тело приятно гудело после зарядки. Голова прояснилась, я стал готов к любым неожиданностям, хотя их тут может быть так много!

Потом я сделал лекарство, положил бутылку в портфель и пошел на работу.

Однако все мысли были об Ане. Как она там?

…Первым пациентом оказался отставной полковник с подагрой. Извеков принял его в кабинете, до меня доносился его громкий, уверенный голос. Что-то о диете, о вреде красного мяса, о необходимости принимать колхицин, причем с большой осторожностью. Лекарство действительно работало, но токсичность его была высокой.

Полковника сменила дама средних лет в траурном платье — вдова, судя по всему. Нервное расстройство после смерти мужа. Извеков выписал ей настойку валерианы и ещё что-то, название чего я не расслышал.

Время тянулось невыносимо медленно. Я поймал себя на том, что снова и снова смотрю на часы над дверью. Одиннадцать. Половина двенадцатого. Без четверти двенадцать.

Помогает ли раствор? Пьёт ли она его, как я велел — маленькими глотками, каждые полчаса? Или забросила, решив, что это очередная бесполезная микстура?

Нет. Она умная девушка. Она почувствует разницу. Должна почувствовать.

Тут скрипнула дверь, и в приемной появился Кудряш.

— Здорово, Вадим, — он подошёл к моему столу, и я невольно напрягся. Чего ему нужно? Мы толком до этого не общались.

— Добрый день, Леонид.

Он смотрел на меня странно, будто прикидывая что-то в уме. Потом вдруг протянул руку и схватил меня за левое запястье.

На костяшках виднелась ссадина — память о вечерней встрече с грабителями.

— Ты что, боксёр? — Кудряш поднял на меня глаза. — Вот уж не знал это о тебе! Чего молчал?

Я высвободил руку.

— Не понимаю, о чём ты.

— Брось, — он усмехнулся, но хватку не ослабил. — И не говори, что неправда. Я в таких делах понимаю. Это, — он ткнул пальцем в ссадину, — не от падения и не от работы. Это когда кулаком в зубы. Причём сильно ударил, хорошо. Левой, хотя ты правша!

Врать не имело смысла. Кудряш, похоже, разбирался в теме.

— Да, — я нехотя кивнул. — Увлекаюсь немного. А ссадина — грабители напали недавно. Отбился. Ерунда, даже говорить не о чем.

— Отбился? — Кудряш присвистнул. — Ишь ты! А сколько их было? Они по одному не ходят! Уж я то знаю!

Фраза «уж я то знаю» прозвучала немного странно. Не удивлюсь, если эти знания из совсем первых рук.

— Двое.

Несколько секунд он молча смотрел на меня. Потом расплылся в широкой ухмылке и хлопнул меня по плечу.

— Молодец! Уважаю! Секретарь, значит, а кулаками работать умеешь… Интересно, интересно.

Он развернулся и пошёл к выходу.

Дверь закрылась.

Что он задумал? Не может быть, чтоб просто так затеял разговор. А вообще, ничего хорошего от него ждать не стоит.

Часы пробили полдень.

Английская набережная встретила меня холодным ветром с Невы и криками чаек. Я шёл быстро, держа в руках портфель.

Швейцар в доме на этот раз «узнал меня» и не стал допытываться о цели моего появления. Я поднялся на лифте, остановился перед уже знакомой дверью.

Сердце стучало чаще, чем нужно. Глупо, конечно, но что есть, то есть.

Я позвонил.

Дверь открыла горничная Глаша. Лицо опять недовольное. Дурочка, я Аню спасаю, но для тебя понять это слишком сложно, одни правила приличия на уме. Боже мой, мужчина пришел, какой ужас! Если б врач, то еще ладно, а тут какой-то молодой посыльный. Земля налетает на небесную ось!

— Это вы, — она посторонилась, пропуская меня в прихожую. — Барышня ждёт.

Я кивнул и прошёл по коридору к знакомой двери. Постучал.

— Войдите!

Голос Анны показался мне другим. Более живым, что ли.

Я толкнул дверь — и замер на пороге.

Она сидела. Не полулежа, как вчера, утопая в подушках, а сидела на кровати, не опираясь спиной. На щеках играл слабый, но заметный румянец. Глаза блестели.

— Вадим! — она улыбнулась. — Я так рада вас видеть!

— Анна, — я подошёл ближе, стараясь сохранять невозмутимость. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше! — она даже всплеснула руками. — Намного лучше! Я сама не понимаю, что происходит. Вчера я выпила ваше лекарство — всё, как вы велели, маленькими глотками — и к вечеру почувствовала, что силы возвращаются. А сегодня утром кое-как я встала сама! Представляете? Без помощи Глаши!

Я позволил себе улыбнуться. Улыбкой сурового доктора. Надо «держать марку». Хотя это уже и лишнее — девчонка поняла, что я ее не обманывал. А надувать щеки… пусть Извеков этим занимается.

— Это хорошие новости.

— Хорошие? Это чудо! — она понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Я никому не говорю. Папенька думает, что это лекарства доктора Извекова наконец подействовали. Я не стала его разубеждать. И я не сказала, что мне стало сильно лучше. Чуть, немного.

— Правильно, — я кивнул. — Пусть так и думает.

— Но я-то знаю правду! — её глаза сверкнули. — Это вы меня спасаете. Вы и ваше таинственное лекарство. Что это, Вадим? Что вы мне даёте?

Я достал из портфеля новую бутылку.

— Просто… укрепляющий раствор. Там соль, сахар, сода, калий, кипяченая вода… Ничего особенного. Вам нужно продолжать пить его — так же, небольшими порциями, несколько раз в день. И есть, когда появится аппетит. Бульон, белый хлеб, каша — что угодно. Никаких диет.

— Аппетит! — она рассмеялась. — Утром я съела целую тарелку каши и попросила добавки! Глаша удивилась дальше некуда. Но осторожней, вы ей не нравитесь. И говорите тише. Подслушивать под дверью она не будет, до такого не дойдет, она приличный человек, но все равно.

Я отвернулся, чтоб Аня не заметила, как у меня скривилось лицо после ее слов о том, что приличные люди под дверью не подслушивают.

— Кто вы, Вадим Александрович? — её голос стал серьёзным. — На самом деле?

Она смотрела на меня очень пристально.