Чужак. Последний конклав (СИ) - Нормаер Константин - Страница 44

Каждый должен вынести свой урок, именно для этих целей и был создал материальный мир. Только так и никак иначе — дух, сможет победить плоть. Впрочем, Люцифер был уверен, что его нравоучения не нужны простым смертным. Им они никогда не шли на пользу. Даже в те времена, когда он носил имя Прометей.

Остановившись возле пологого камня, напоминавшего гранитный столб, Люцифер присел и зачерпнул дорожную пыль, его руки стали влажными. Он словно искусный гончар стал совершать пасы, будто пытался подчинить себе кусок глины. Она кружилась видоизменяясь, а он лишь ускорял движение. Казалось, что где-то в ином мире скрыт гончарный круг, который заставляет пластичное сырье вращаться, постепенно обретая форму.

Ведьма следила за неуловимыми движениями Падшего, не сводя с него глаз.

Вскоре работы была окончена. Люцифер водрузил на каменный постамент причудливый черный фонарь — камеры в виде ромба, а внешняя оболочка каменных полос, что обхватывали колбу, имела еще три уродливых лица сверху и одно снизу. Безликие существа, открыв рот, замерев в ужасе взирали на куда-то вверх. А четвертое — что находилось в нижней части фонаря было слепо и немо.

— Твоя просьба исполнена. У каждого свой урок, Жрица. Свой, — равнодушно сказал Люцифер и отправился вниз по пыльной дороге. Одинокий путник бредущей от тьмы к свету и неспособный отыскать его нигде. Но он упрямо продолжал следовать за светом, что озарял его бесконечный путь.

Ведьма медленно встала на ноги. Посмотрела на висящую плетью руку. Ничего страшного в этом не было — совсем скоро кости срастутся, встав на место. Только еще один день, который она могла бы провести в старом теле, будет потрачен на восстановление. Впрочем, теперь об этом можно не печалиться. Теперь у нее есть светоч.

Опершись о короткую клюку, ведьма похромала к подарку, который оставил её на прощание Дарующий свет. Теперь она использовала свою начертательную палку по назначению, скривившись на один бок, словно ветхая старуха.

Приблизившись к светочу, она присела рядом, скрестив ноги. Голова легла на клюку, как на опору. Ведьмин взгляд впился в фонарь. Она знала, что у Люцифера существует множество источников — на каждый случай свой. Для нее он выбрал Источник душ. Почему? Арадия не знала. Но была уверена, что именно он поможет её проникнуть в проклятую обитель и отыскать собственные мощи.

Прошептав заклинание, ведьма приблизилась к светочу и вдохнула в него смерть. Крохотный огонек отражающий ярко-голубоватый свет, будто ледяной кристаллик проник внутрь стеклянной колбы и заметался по узкому пространству, как тигр в клетке. Внутренность Источника душ наполнилась призрачным светом. Три лица в верхней части фонаря изменились — пустые глазницы расширились, рты открылись сильнее.

Ведьма удовлетворенно кивнула. Взяла светоч в руки и направилась вниз по склону, где её ожидал Легион. Она готовилась пройти урок, который предрекал её Несущий свет.

Глава 24

Глава 24. Безликий

Рабочий кабинет Понтифика с заходом солнца медленно погрузился в тревожный полумрак. Массивные шкафы, стол и резные стулья накрыл занавес тьмы, превратив краски в серые полутона. Портьеры потемнели, впитав в себя тусклые солнечные лучи. Отложив перо и бумагу, Понтифик устало зевнул и хлопнув в ладоши, продолжил следить за тем, как служки вносят в его покои массивные канделябры — свечи тревожно заиграли светом, вернув кабинету былую яркость, а вместе с ней и величие.

— Благословляю вас, — произнес Понтифик, перекрестив вслед юных послушников.

Возвращаться к работе после короткого перерыва было тяжело и Его Святейшество решил повременить с важными делами. Покинув свое место, он приблизился к окну и уставился на мощеную гранитом площадь Петра. Ватикан спешно готовился к ночи. Зажигались факелы, сигнальные огни. Горожане постепенно сбавляли темп, словно гужевые лошади, которых скоро загонят в стоило, где они вкусят обещанную пищу.

Вздохнув, Папа взглянул чуть выше, там куда простирались просторы Рима, который был погружен в развалины. Землетрясение, наводнения и городские войны истощили тело древнего города. Его Святейшество прекрасно помнил цифры, которые были отражены в отчетах по восстановлению церквей. Мраморщики нынче требовали баснословные деньги. Желтый Тибр был окружен разрешенными мостами и настоящими горами мусора. А еще словно проплешина зияла пустошь близ стен Аврелиана. И даже виноградники и огороды не скрашивали унылый вид. Термы и цирк заросли травой и были сильно заболочены.

Понтифик вновь вздохнул. На этот раз гораздо тяжелее. Печаль сдавила его сердце, усугубив и без того тяжелое положение старика. Он так много хотел сделать, но так мало успел. Удивительно, но сейчас даже Рим выглядел хуже него, словно дряхлый старик он плевался копотью недавних пожаров и кривил покрытые мхом башни, будто гнилые зубы. Бывший вельможа, ставший бродягой, потерявшим всякое уважение общества.

Именно в эту минуту отчего-то Понтифик припомнил слова Святого Бенедикта, епископ Канузии, который как-то изрек: «Рим не будет уничтожен народами, но будет потрясен бурями, молниями, ураганами и землетрясениями и истлеет сам собой».

Вернувшись к столу, Папа уставился на бумаги, содержащие план очистки сточных труб и приведения в Божеский вид моста Святой Марии. На лице старика возникла печальная улыбка. Борец за святость занимался тем, что разгребал мусор и белил стены. Пусть и на бумаге, но все же. А ведь когда-то, в юные годы он собирался изменить мир.

Вернувшись за стол, Понтифик уставился на широкую, подробную карту города. Вдоль извилистого городского берега тянулись кварталы Понте, Париони, Регола и Сант Анджело застроенных башнями, которые тянулись до самого Капитолия. А еще были Брнфилии, Аматески, Калицуки и многие другие. Каждый из них преклонил колено перед Святым престолом. Но будет ли их преданность доказана, когда того потребуют обстоятельства? Понтифик не был в этом так уверен.

— Управление паствой тяжкий труд, — внезапно раздался за спиной Папы донельзя знакомый голос.

Понтифик не стал оборачиваться. Он прекрасно знал того, кто пожаловал к нему в гости. И не ждал от этого визитера опасности. По крайне мере не здесь и не сейчас.

Кардинал Верона обошел огромное кресло Папы, которое напоминало трон. И скромно присел на соседнее, что стояло возле небольшого круглого стола красного дерева, инкрустированного медью и серебром.

— Дверь, через которую ты проник сюда используется исключительно для особых случаев, — напомнил Понтифик.

— Сейчас как раз такой, — ответил кардинал.

— Уверен?

— Иначе я бы никогда не посмел побеспокоить Его Святейшество в столь поздний час.

— Лживая любезность!

— Увы, другой для вас у меня нет.

Кажется, Понтифик не был удивлен подобному поведению кардинала. Он знал, что настанет день, когда Верона решит сыграть в открытую. Но не предполагал, что этот день придет так рано. Впрочем, у всего существует свой предел. Для одних эта точка является конечной, а для другого — всего лишь началом.

— Как говорят в таких случаях: вскрываем наши позиции, — произнес Понтифик.

— Откровенный разговор, — кивнул Верона. — Что ж, думаю мы можем говорить в этих стенах откровенно, не боясь сторонних ушей.

— А что насчет Господа? — поинтересовался Его Святейшество.

— Неужели ты и впрямь веришь в Создателя⁈

Понтифик обжог кардинала ненавистным взглядом. Но вместо того, чтобы обрушить на Верону весь своей гнев, устало пожевал губами и стал быстро качать головой, словно нищий с базарной площади.

— Вера. Именно она тебя заботит.

— Вовсе нет. Меня заботит твое истинное лицо. А заодно и родословная. Какая силы помогла тебе взобраться так высоко? Но не просто подняться, а удержаться на Святом престоле?

— Что⁈ — Кустистые брови Понтифика поползи вверх.

— Ты ведь не принадлежишь нашему миру! Чужаки, что приходят к нам оставляя огненные кольца на земле… ты ведь один из них, — неспешно сказал Верона. Немного помолчал и выдал следующую порцию: — Откровения за откровения. Мне известно, что так называемые Ткачи пытались тебя уничтожить. Именно поэтому ты окружил себя еретиками Привратниками, которые не стесняясь рисуют на своих доспехах созвездия и нарекают себя именами древних Богов.