Соблазни меня (ЛП) - Такер Кэти - Страница 9

— Я никого не заметила.

— Не удивительно. Давай, тебе пора спать. — Его рука скользит по моей спине, подталкивая к берегу.

Во мне просыпается редкая дерзость. Я улетела за тысячи миль от своей властной мамы не для того, чтобы какой-то незнакомец отчитывал меня и отдавал приказы. Я тычу ему пальцем в грудь:

— Ты не можешь мной командовать. Ты мне не начальник. Начальник — это начальник. И он может мной командовать. — Вряд ли это прозвучало связно.

— И кто же он? — в его голосе слышится насмешка.

— Не знаю. Какой-то высокомерный большой и злой волк-миллионер, который спит с моделями Victoria's Secret и меняет женщин как перчатки. Похоже, он полный мудак. Но ты не он. Ты… — Теперь я уже опираюсь на его грудь. Широкая, твердая, мышцы напрягаются под моими пальцами. Поднимаю руку, которой только что тыкала в него, и трогаю бороду — несколько недель небритости, — царапая кончиками пальцев жесткие волоски. — Лесоруб.

— Лесоруб.

— Ага. С этой бородой и вот этим… — Провожу рукой по клетчатой рубашке, расстегнутой, а затем по футболке под ней, наслаждаясь рельефом его пресса. — Точно лесоруб. Тебя наняли рубить дрова для того гигантского камина? Кажется, здесь наняли сотрудников вообще для всего. Ну серьезно, кто едет на Аляску, чтобы сделать эпиляцию воском и покрасить волосы? А тут целый салон красоты!

Его руки снова сжимают мою талию. Он делает несколько шагов назад, увлекая меня за собой, но я упираюсь.

— Я никуда не пойду, пока не найду свои очки! У меня фонарик! — кричу я, и он шикает в ответ.

Затем вздыхает:

— Если я помогу, ты сразу пойдешь в хижину?

— Как только сделаю это, я с радостью отправлюсь с тобой в постель. То есть не с тобой. Я пойду спать. Я не лягу в постель с лесорубом. — Язык заплетается, слова выходят медленными и бессвязными.

— Ладно, но я тебя не отпущу. Владельцу не нужны утонувшие сотрудники.

— Договорились.

Он ведет меня к краю и опускается на колени.

— Садись на задницу, иначе утянешь нас обоих.

— С дамой так не разговаривают.

Он фыркает.

— Разговаривают, если дама упряма, как мул, и пьяна, как ирландец.

Сырой холод от причала проникает сквозь джинсы, пока я, прислушавшись к его приказу, наклоняюсь над водой. Его большие, сильные руки крепко обхватывают мою талию, когда я направляю луч карманного фонарика в темную глубину. Ладонь, которая ближе к воде, скользит вверх и останавливается под моей грудью. На секунду мелькает мысль указать этому здоровенному лесорубу, что он ведет себя неподобающе, но в глубине души мне все равно.

— Я их не вижу. — Здесь намного глубже, чем я ожидала. Я не могу даже дотронуться до поверхности кончиками пальцев. Я бы упала, если бы он не держал.

— Да неужто. — Он поднимает меня одним движением, и мир вокруг слегка плывет. — Где ты живешь?

— В хижине… — Мои слова обрываются, когда я наконец вижу его лицо в полосе света. На меня смотрят стальные голубые глаза. Даже сквозь густую щетину видна резкая, острая челюсть. А эти губы… Мой взгляд прикован к этим пухлым губам. Не в силах удержаться, я поднимаю руку и касаюсь их кончиками пальцев. Они такие же полные и мягкие, какими выглядят. Они слегка приоткрываются, мои пальцы становятся влажными, его горячее дыхание касается моей кожи.

В животе оживают бабочки, и мои губы тоже приоткрываются.

Говорят, алкоголь искажает восприятие — мол, утром, на трезвую голову, человек уже не покажется тебе привлекательным. «Пивные очки», кажется. Но я пила не пиво, и если мои глаза обманывают меня, это было бы жестокой уловкой самого сатаны.

В жизни я не видела такого красивого мужчины.

— Ты прекрасен, — шепчу я, и мое лицо вспыхивает, когда я понимаю, что сказала это вслух. Но ничего, успокаиваю себя. Это правда, и он должен это знать.

Собравшись с духом, я перевожу взгляд с его губ на глаза — и застываю от интенсивности этого взгляда. Он медленно скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Лесоруб наклоняется ближе, его губы почти касаются моих. Мое сердце начинает бешено колотиться в предвкушении того, какими они окажутся — твердыми или мягкими, требовательными или податливыми? Как целуется такой мужчина?

Мне хочется отпустить себя, позволить этому незнакомцу делать со мной всё, что он захочет. Но он отстраняется и слегка трясет головой.

— Давай отведем тебя в хижину. Какой номер?

— Седьмой. — Я задерживаю взгляд на его лице. — Серьезно, ты вообще представляешь, насколько ты красивый?

— Ладно, пойдем быстрее. — Он подхватывает меня на руки, одна — под коленями, другая — под плечами. Я вскрикиваю от неожиданности.

— Я могу идти сама! — Хотя, находиться в объятиях этого мужчины, обвивать рукой его большую, сильную шею и прижиматься всем телом к его груди — это так ново и волнующе.

— Медленно, спотыкаясь и ничего не видя? Нет уж. Мне нужно поскорее от тебя избавиться.

— Избавиться? Я настолько ужасна?

Он смотрит вперед, на тропу.

— Ты пьяна, и я точно знаю, к чему это приведет. Этого не будет, не принимай на свой счет.

— И к чему же это приведет? — Неужели он действительно собирался меня поцеловать? Нет, не может быть. Парень с такой внешностью не станет пытаться поцеловать девушку вроде меня, лесоруб он или нет.

Его мрачный, низкий смешок наполняет ночной воздух.

— Я не могу понять, ты кокетничаешь или правда не догоняешь. — Когда я в ответ молчу, он на секунду бросает на меня взгляд. — К тому же, к такой девушке, как ты, сегодня лучше не соваться.

Я фыркаю.

— Отлично. Значит, ты еще и хранитель моей добродетели? Моя мама тебе позвонила? — Он молча шагает дальше. — Сколько тебе лет?

— Тридцать один.

На десять лет старше меня. Тридцать один и с такой внешностью — наверняка он переспал с кучей женщин. Наверняка он опытный и мог бы научить меня многому этими пальцами, которые сейчас так крепко сжимают мое тело. Тому, чему Джед не смог или не захотел. Мысли о Джеде вызывают тошноту, я быстро прогоняю их.

— У тебя есть девушка?

Он будто колеблется.

— Нет.

— У меня тоже. То есть, был парень, вернее, жених, Джед. Мы должны были пожениться следующим летом, но он изменил мне с иезавелью. — Под ногами лесоруба хрустит гравий, пока я несу чепуху. — Мама называет таких женщин иезавелями. Я ее видела, она красивая и сексуальная, так что я понимаю, почему он бросил меня ради нее. В общем, я должна ждать, пока он «нагуляется». Он просил меня подождать, сказал, что вернется. Наши семьи уверены, что он так и сделает.

— И ты примешь его назад, не так ли? — В его тоне слышна насмешка, будто эта мысль его одновременно не удивляет и отвращает.

— Нет. То есть, наверное, нет. — Я вздыхаю. Кого я обманываю? Именно поэтому я не выбросила его кольцо в воду. — Не могу избавиться от надежды, что он поймет, какую ошибку совершил, и приползет назад, умоляя о прощении.

— И ты его простишь. — И снова это был не вопрос.

— Нет! — Через мгновение я с ворчанием признаю: — Может быть. — Не потому, что прощу, он не ранил меня слишком больно. — Он — всё, что я когда-либо знала и был частью моей жизни так долго. Мы все спланировали, а теперь я словно потерялась.

Лесорубу явно не хочется это слушать — я вижу это по его окаменевшему лицу. Но я еще не говорила об этом с кем-то беспристрастным. Подруги твердят, что я должна ненавидеть Джеда, а дома все советуют просто ждать. Вывалить все это на первого встречного почему-то кажется терапией.

— Я не хочу быть жалкой. Не хочу быть рядом, если он все-таки вернется. Хочу забыть его, двигаться дальше. — Грусть сжимает грудь. — Но как забыть того, кого любила с пяти лет?

Лесоруб не произносит ни слова. Это бесит.

— Как мне это сделать?

Он поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом, его губы находятся всего в нескольких дюймах от меня, так близко, что его вздох обжигает кожу. Это единственный ответ, который я получаю, прежде чем он снова сосредотачивается на дороге. Теперь, когда я открылась ему, не могу остановиться.