Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х. - Страница 48

— Пожалуйста, — простонала я, и он просунул руку под мои легинсы, обнаружив, что я уже мокрая и готовая, и начал кружить пальцами по клитору.

— Господи, — простонал он, и, осмелев, я оторвалась от него и опустилась на колени. Мы всё ещё были в прихожей, даже не дошли до гостиной, когда я, не отрывая взгляда от его глаз, стянула с него штаны, освобождая член.

— Ада, — выдохнул он, когда я наклонилась и взяла его в рот.

Его рука мягко зарылась мне в волосы, когда я взяла его глубже и начала двигаться в медленном, чувственном ритме. Я смотрела ему в глаза, пока ласкала, и меня наполнило удовлетворение, когда он издал хриплый, гортанный звук и прохрипел:

— Я сейчас очень быстро кончу. Даже одна ночь без тебя — это слишком.

Мои бёдра сжались, меня заводило то, какое влияние я на него имела, то удовольствие, которое могла ему дать. Джонатан коснулся моей щеки, его взгляд был затуманен, полон обожания. Я отпустила его, чтобы вдохнуть, полностью готовая продолжить минет, но в следующую секунду он подхватил меня на руки и понёс в спальню.

Я уже чувствовала себя очень комфортно в его пространстве, и его спальня была одним из моих любимых мест. И дело было не только в умопомрачительном сексе. Мне нравилось просто лежать с ним под одеялом, разговаривать о жизни или смотреть фильм.

Иногда мы даже делились историями о его матери, и хотя я видела, что говорить о ней ему больно, я также чувствовала, что возможность соприкоснуться с ней через меня для него очень многое значит.

— Мне нужно быть с тобой прямо сейчас, — почти прорычал Джонатан, опуская меня на кровать и переворачивая на живот. Всплеск адреналина пронёсся по телу, когда он стянул с меня легинсы, развёл мои ноги и одним резким движением погрузил в меня свой член. Я вцепилась в подушку, вскрикнув, когда он вошёл до конца, его толчки были быстрыми и отчаянными. Голодными. Было приятно осознавать, что не только я чувствовала эту острую нужду за время нашей разлуки.

Примерно через час, после множества поцелуев и нескольких безуспешных попыток расстаться, Джонатан неохотно отпустил меня. Я тихо вернулась в свою квартиру, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить маму. Я вошла и аккуратно положила ключи на столик у двери, когда кто-то прочистил горло. Я замерла, широко раскрыв глаза, увидев маму, сидящую на диване с чашкой травяного чая в руках и подозрительно смотрящую на меня.

— Где ты была?

Олень в свете фар выглядел бы спокойнее меня, когда я в панике начала придумывать объяснение.

— Я… я просто… была внизу, в лобби, разговаривала с Ларри.

— С Ларри?

— Он работает на стойке охраны.

— И зачем тебе понадобилось с ним разговаривать?

— Эм… ну, я не могла уснуть, вышла на балкон посмотреть на звёзды. Они очень красивые ночью, когда меньше светового загрязнения. — Я уже начинала нести чепуху. — А потом заметила внизу на парковке двух мужчин, которые дёргали ручки у машин, и спустилась предупредить Ларри.

Мам приподняла бровь и отпила чаю.

— Тебя не было довольно долго.

— Потому что я решила подождать, пока он всё проверит. — Я замялась, ненавидя то, как неохотно говорю собственной матери, что встречаюсь с кем-то. Это было несправедливо. Мне хотелось просто быть с ней честной, не опасаясь её реакции. — Мы ещё разговорились о его рождественских планах, и я не заметила, как прошло время. Ладно, я иду спать. Нужно выспаться перед завтрашним днём.

— Я допью чай и тоже лягу.

— Хорошо. Спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи, Ада.

Облегчение накрыло меня, казалось, она поверила. По крайней мере, так я думала до следующего дня, пока мы ехали к Фрэнсис на рождественский ужин.

— Похоже, прошлой ночью ни в одну машину так и не вломились, — заметила мама, и у меня неприятно скрутило живот.

— Наверное, они увидели, как Ларри патрулирует территорию, и сбежали, — ответила я, бросив на неё быстрый взгляд и заметив, как она поджала губы с плохо скрываемым раздражением. Значит, моя история была не такой уж убедительной. Я была на грани того, чтобы просто выложить правду и принять последствия. Но если бы я рассказала маме о Джонатане, она бы настояла на совместном ужине до своего отлёта в Испанию, чтобы «познакомиться с ним поближе», а у меня просто не было на это сил. Не после того года, что я пережила, потеряв папу и Леонору.

Мы приехали к дому Фрэнсис и устроились в гостиной, чтобы вручить подарки тройняшкам. Я купила им милые одинаковые платьица, которые, я знала, будут на них очаровательно смотреться, а мама привезла кукол Барби и красивые браслеты с подвесками из Испании, от которых девочки пришли в полный восторг. Чуть позже мы сели за стол, разговор был лёгким и спокойным — до тех пор, пока мама не решила, что просто не может отпустить тему прошлой ночи.

— А вы знаете, что Ада мне врёт? — обратилась она к моей сестре.

Фрэнсис нахмурилась.

— О чём ты говоришь?

Я раздражённо прищурилась. — Мам.

Она бросила на меня обвиняющий взгляд.

— Я знаю, что ты не была внизу с охранником прошлой ночью, потому что сегодня утром я сама с ним поговорила. Он понятия не имел, о чём я говорю. Я не понимаю, почему ты отказываешься сказать мне, где была.

Я напряглась, а Фрэнсис посмотрела на меня широко раскрытыми, вопросительными глазами. Я не говорила ей, что сплю с Джонатаном. Не потому, что боялась её реакции, просто не было возможности поговорить. Я была завалена работой. Да и всё свободное время я проводила с Джонатаном. Возможно, стоило начать притормаживать, но я просто не могла держаться от него подальше.

Я воткнула вилку в ломтик индейки и подняла его ко рту, стараясь выглядеть безразличной.

— Ты делаешь из мухи слона.

— Я не собираюсь сидеть здесь и есть, пока ты продолжаешь хранить от меня секреты.

— Я не храню секреты, — выпалила я. — Я просто решила кое-что тебе не рассказывать. Я скажу, когда буду готова.

Мама с возмущённым фырканьем бросила столовые приборы на тарелку.

— Это просто невероятно. Между матерью и дочерью не должно быть ничего, что приходится скрывать.

— Бабушка, — вмешалась Далия. — Почему ты злишься?

— Я злюсь, потому что твоя тётя Ада — лгунья.

Все три девочки ахнули. В их шестилетнем представлении быть лгуном одно из худших обвинений.

— Мам! — воскликнула Фрэнсис. — Не при детях, пожалуйста. Что бы ни происходило, вы с Адой можете обсудить это позже, наедине.

— Если мне придётся ждать до «позже», значит, я вообще есть не буду, — заявила мама, и я закатила глаза.

— Очень зрело.

— Не смей меня критиковать. Это не я вру собственной матери, — парировала она, и что-то в её тоне заставило моё раздражение вспыхнуть.

— Хорошо, — резко сказала я. — Если тебе так уж хочется знать, где я была, я скажу. Я была по соседству, у Джонатана. Мы встречаемся.

Сестра удивлённо посмотрела на меня, а на лице мамы появилось торжество.

— Я так и знала! Я знала, что должна быть причина, по которой он поселил тебя в такой роскоши. Теперь всё встало на свои места.

— Ты с ним встречаешься? — спросила Фрэнсис, а Глен откинулся на спинку стула и шумно выдохнул. Мне стало жаль, что наш с мамой конфликт портит ему рождественский ужин. Он повернулся к девочкам.

— Кто хочет доесть в гостиной? Я включу «Короля Льва»?

— «Король Лев»! Да! — просияла Дакота. Сейчас это был её любимый фильм.

Глен увёл детей в другую комнату, оставив нас за столом, где повисло напряжение.

— Да, мы встречаемся, — наконец ответила я сестре.

— Но квартира…

— Всё будет нормально. Я подписала договор аренды на год, так что даже если у нас ничего не выйдет, мне всё равно будет где жить.

— Ладно, так уже спокойнее. Тебе он правда нравится?

Я кивнула, чувствуя, как краснеют щёки.

— Я просто не понимаю, почему ты не сказала мне сразу, — проворчала мама, и её настойчивость снова разожгла во мне злость. Возможно, это было накопившееся за годы — все те случаи, когда она вела себя неподобающим образом с моими парнями.