Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история (СИ) - Дэй Дари - Страница 3

Шли месяцы, мы встали на ноги. Институт я бросила еще во время беременности – муж настоял, ведь «не дело это, на парах прозябать, когда о доме и семье думать надо». Моя мечта стать дизайнером канула в лету вместе с упущенным временем.

Устроилась на одну подработку, вторую и третью. Шурку в сад, а сама домой - только поспать. Потом прибилась в маленькую фирму по частной уборке. Не ахти, но хоть что-то. Стабильные деньги, хоть труд и тяжелый.

Потихоньку мы с дочкой ковыляли в светлое будущее, но с момента, как мы оказались на улице – я зареклась верить мужчинам.

– Вы к доктору Соловьеву? – голос девушки на ресепшене выдернул меня из воспоминаний. – Он не принимает сегодня рядовых пациентов.

– Я не рядовой пациент, – скрипнула я зубами в ответ, и сильнее вцепилась в ремешок своей сумки, – вы прекрасно знаете, по какому вопросу я снова пришла.

Лицо девушки перекосило слегка.

Конечно, они все были в курсе. Я обивала пороги «Надежды» уже раз в двадцать пятый. Меня тут знали в лицо.

– Я передам, что вы намерены ждать, – нехотя оповестили меня, – но, возможно, это займет не один час.

– Я подожду, – с нажимом ответила. Час. Два. Да хоть целю вечность, если в итоге мне скажут, кто настоящий отец моей Шурки.

Время неумолимо ползло к трем часам. Я уже страшно опаздывала, и намеревалась уйти, когда одна из медицинских сестер пригласила меня в кабинет.

Сотрудница вышла, а я замерла, не решаясь войти, потому что слышала, как доктор говорил по телефону в этот момент:

– Закрываемся? Кто вам это сказал? Нет, нет. Это слухи.

Толкнула дверь от себя:

– Илья Васильевич? – зафиксировала на нем строгий взгляд.

Соловьев выглядел непривычно измотанным, глаза бегали по сторонам. На столе лежали груды бумаг. Но телефонный разговор он тут же прервал, вернув трубку на стол.

– Мария… Мария Петрова, – нервно поправив очки, врач заулыбался, словно я застала его на горячем. – Какими судьбами?

Я поджала губы. Без приглашения прошла в кабинет, и села на стул.

– Вы знаете, зачем я здесь, – резко ответила. – Мне нужно имя настоящего отца моей дочери.

Доктор помедлил.

– Мы уже говорили об этом… Я не могу… Не понимаю, о чем идет речь…

Мы оба знали, что его «непонимание» - фальшь.

– У меня есть право знать! Это! Моя! Дочь!

Соловьев отвел взгляд, и впервые заговорил со мной прямо, перестав отрицать ошибку больницы:

– Вы не понимаете, Мария. Это может быть… опасно. Весьма опасно… – тихо сказал, а я еще больше нахмурилась.

– Вы что, угрожаете мне?

– Нет, нет, что вы… Но, вы допускали, что отцом вашей дочери может отказаться совсем не простой человек? А, к примеру, кто-то, обладающий почти безграничной властью, деньгами и связями? – врач понизил тон голоса, – а что, если он захочет забрать у вас дочь? Об этом вы думали?

Я строго прищурилась:

– Мне воспринимать ваши слова, как официальный ответ?

– Я просто хочу вас предупредить… – пробормотал Соловьев. – Не ворошите прошлое. И живите себе спокойно.

– Илья Васильевич! – Я так устала обивать пороги этой чертовой клиники, что на вежливость сил уже не хватало. – Или вы говорите мне правду, или я подам на вас в суд!

Хлопнула по столу бумажным листком, в котором черным по белому было написано: вероятность отцовства моего бывшего мужа и Шурочки стремится к нулю.

Какие еще тут нужны доказательства?!

Врач потянулся за стаканом воды, стараясь скрыть дрожащие руки.

– Завтра, – выдохнул он наконец. – Приходите завтра. Я подготовлю всю нужную информацию.

– Завтра? – я ушам не поверила.

– Да, – подтвердил слова доктор, – лучше вечером. Завтра у нас будет вся информация об отце вашей дочери, и я вам ее предоставлю.

– Почему не сейчас?

– Надо поднять архив. Пять лет прошло, как-никак. Такая информация в базе не хранится, она же конфиденциальная, и вообще…

Что «вообще», я слушать не стала.

– Хорошо. Завтра, так завтра. Но это ваш последний шанс избежать суда, – пряча в голосе потаенную радость, строго сказала.

Благодарить Соловьева не стала. Бросила сухое «до завтра», и вышла за дверь.

С облегчением выдохнула. Неужели он правда все скажет?! Выходит, я не зря столько раз приходила?! А ведь уже потеряла надежду, вон - даже к ясновидящей обратилась вчера…

Ёлки-иголки!… В бизнес-центр то я уже опоздала…

Есть ли смысл теперь тащиться туда, если завтра у меня на руках и так будет имя отца моей дочери?

ГЛАВА 4

МАША

А через десять минут я стояла перед возвышающимся надо мной бизнес-центром. Ноги сами привели почему-то.

Задрав голову, глядела, как панорамные окна отражали зимнее солнце, слепя глаза и делая здание похожим на ледяной дворец, окутанный инеем.

15:15. Все равно опоздала.

Но решила войти.

Быстро пересекла проезжую линию, и, едва успев увернуться от пролетающего мимо такси, подошла вплотную ко входу. Огромные стеклянные двери распахнулись автоматически, впуская меня в другой мир.

Внутри потерялась на миг. Все слишком роскошно. Мраморный пол сиял, словно зеркало, в отражении которого виднелись высокие потолки с массивными золотистыми люстрами. По бокам стойки ресепшен две живые пальмы в огромных вазонах, на стенах картины, стоимостью, наверняка, в состояние. А в воздухе витал тонкий аромат дорогого парфюма.

Казалось, что на меня уставились все, стоило только войти.

Но в реальности, смотрела на меня только охрана – двое мужчин в черных костюмах с гарнитурами в ушах переглянулись, едва я сделала шаг.

– Девушка, куда? – спросили один из них, преграждая дорогу.

– Мне… мне нужно в… – голос предательски дрогнул. А куда мне, собственно, нужно? Я замялась, лихорадочно придумывая, что бы такого сказать, чтобы исполнить наказ ясновидящей и прошмыгнуть внутрь здания.

Охранник бросил на меня взгляд, полный оценки. Его лицо оставалось непроницаемым, но я знала, что выгляжу здесь так же нелепо, как ребенок на официальном приеме.

– У вас есть пропуск? – строго спросил.

– Нет, – прошептала я тихо.

Мужчина молча указал мне на выход.

Растерянно огляделась по сторонам, не зная, что предпринять. Бабушкины слова гудели в голове: «Ровно в три часа дня. Не опаздывай»…

Ладно, сама виновата. Бабушка сразу сказала, что коль опоздаю – ничего путного из этой затеи не выйдет.

Похоже, у меня правда ничего не получится. И, уже развернулись на выход, я вдруг услышала:

– Мария? Мария Петрова? Это же вы? – женский голос звучал беспокойно.

Обернулась. Нашла взглядом блондинку с планшетом и нервным напряжением в зеленых глазах. Девушка смотрела на меня с долей надежды.

– Да… это я, – ответила, чувствуя, как растерянность прокатилась по венам, и осела в голове спутанной мыслью. Откуда ей знать мое имя?

Девушка в ответ облегченно вздохнула:

– Слава богу! Я уже думала, что вы не придете! Оставьте паспорт охране, пожалуйста, вам выпишут пропуск! И, быстрее, быстрее, – она всплеснула руками. – Вас уже ждут!

Я мало что понимала, но сделала то, что просили.

Не успел турникет мигнуть зеленым глазком, как девушка схватила меня за рукав куртки, и нетерпеливо потащила в сторону лифтов.

– Простите, а что происходит? – я попыталась освободить свою руку, наблюдая, как девушка нервно тыкает в золотистую кнопку.

– Вы же к Марату Артуровичу? – уточнила она, на секунду отрывая взгляд от планшета.

Озвученное имя не говорило мне совсем ничего.

– Ну… да, – все же ответила, чтобы не усугублять ситуацию.

Лифт мягко открылся и мы зашли внутрь. Девушка ткнула по кнопке «33», и кабина плавно понеслась вверх.

Тридцать третий этаж оказался роскошнее холла. Мягкий ковролин, огромные окна с видим на город, диваны из отделанной кожи.

– Присаживайтесь здесь, – указала мне девушка на один из таких, – я доложу, что вы пришли.