В магический дом требуется … ДОМОВАЯ (СИ) - Леденцовская Анна - Страница 2

Девчонка вроде успокоилась, видя, что странная женщина ведет себя не агрессивно, вытащила яблоко изо рта, но на слова о хозяйке насупилась и, положив фрукт на стол, упрямо заявила:

— Нет! Я тут хозяйка! Пока папы нет! — Она покосилась на желтобокое яблоко с недоверчивым любопытством. — Мне уже четырнадцать, почти пятнадцать, так что я не маленькая.

— А мама? — задала домовая вопрос, недоумевая, почему эта явно голодная девочка-подросток не притрагивается к яблоку, и тут же обругала себя, что спросила. Глаза девочки наполнились слезами.

— Мама пропала несколько лет назад, — еле сдерживаясь и кусая губы, девчушка выпрямилась на своем стуле, — и теперь, когда папа в отъезде, я тут главная.

«Сиротинушка почти, — тут же пожалела ее про себя Лушка. — Батюшка, видно, все в разъездах. А только почему она одна в таком большом доме? Где те, кто за ней присмотрит? Девочка хоть и не малышка, но вон голодная, и беспорядок кругом. А уж оставить магичку без присмотра, так, чтобы она пентаграмму начертила и незнамо кого вызывать стала, это совсем безобразие! Видимо, не зря судьба нас свела, придется за ней досматривать, пока отец не объявится. Что там за папаша такой безответственный?»

Пока домовая сердито размышляла, девочка тоже пришла к каким-то своим выводам. Она аккуратно встала со стула, стараясь не наступить на осколки и в липкие следы от варенья.

— Кларисса Бетиния Элинора сэн Хейль, — присела она в вежливом реверансе. — Рада приветствовать вас в своем доме, уважаемая домовушка Лукерья.

Лушка, которая достала из фартучного кармана еще одно яблоко, с удивлением рассматривала это аристократическое чудо.

— Простите мое недостойное поведение, но я действительно ничего не знаю про домовых. Просто сейчас я оказалась в несколько затруднительных обстоятельствах и попыталась решить их при помощи магии. — Девочка сбилась со старательно изображаемого светского тона и негромко, с опять набежавшими на глаза слезами упрямо добавила: — В маминых тетрадях не могло быть ничего опасного. Она же их никогда не прятала, как папа некоторые книги. Может, вы расскажете немного о себе и о вашем угощении? — Мисс сэн Хейль кивнула на лежащее яблоко.

— Э-э-э… — Лушка даже растерялась от таких резких перемен, но потом решила, что, видимо, девочка пытается все же казаться хозяйкой дома, вспомнив, как обычно вела себя в таких случаях ее мама.

— Да я вроде как не против, — согласилась она, — только можно называть тебя как-то покороче? Это ж надо? На одного человека столько имен!

Девочка ненадолго замялась, задумавшись, а потом кивнула встрепанной русой головой.

— Как вам будет удобнее. Кларисса — это первое имя, данное при рождении, Бетиния — второе имя всех женщин рода сэн Хейль, а Элинора — домашнее имя для близких, — стала объяснять она домовушке. — Для посторонних я Кларисса Бетиния, дома Элинора, а когда я стану старше и начну ходить на приемы, меня будут представлять как Клариссу Бетинию Элинору сэн Хейль.

— Видимо, ты решила представиться взрослым именем потому, что в этом доме сейчас единственный представитель семьи? — догадалась домовая. — Если я стану туточки домовой, то и обращаться к тебе могу по-домашнему, Эли или Элина. Это как Луша от Лукерьи.

— Ну ладно, — пожала плечами Элина, снова усаживаясь на стул и поджимая под себя почему-то босые ноги. — А если тебя будут представлять на приемах, то звучать это будет «Лукерья Бетиния Луша домовая сэн Хейль». Потому что ты будешь иметь отношение к дому рода сэн Хейль, а значит, и приобретешь второе имя женщины рода. Только к названию рода еще должность положена. Но пока такое есть только у папиного секретаря. Мисс Абигейль Бетиния секретарь сэн Хейль. Ее домашнего имени я не знаю, — передернула она худенькими плечиками.

— Чудно как, — хихикнула Лушка, только сейчас разглядев и сообразив, что девчонка одета как-то необычно. На хрупкой фигурке с голенастыми, как у цыпленка, ногами были забавные панталончики до щиколотки, ну чисто восточные шаровары, только не широкие, по ноге. А сверху свободное платье или блузка чуть выше колена с рукавом три четверти. Все это было сшито из мягкой тонкой ткани симпатичного персикового цвета, только вот обувки на ногах у этой хозяюшки не наблюдалось.

А Эля пыталась продолжить светскую беседу, интересуясь яблоком и гостьей, причем именно в такой последовательности. Домовая, гадая о местной моде, уже откусила свое, и воздух незаметно наполнялся душистым яблочным ароматом.

— Да ешь яблоко-то, ешь, — махнула своим надкушенным в сторону Эли Лушка. — Потом еще чего сообразим, когда потолкуем. Фрукт это обычный, на дереве растет. У вас таких нет, что ли?

Элионора взяла яблоко и повертела в руках.

— Фрукты у нас есть, включая яблоки. Пахнут как наши, — она все же рискнула откусить крохотный кусочек, — только очень маленькие. Наши полосатые и как моя голова, из них только компоты варят и пироги пекут. Так не едят.

— Почему? — совершенно искренне поразилась Лукерья. — Это же очень вкусно!

— Так ведь вот так их не откусишь, кожура толстая, да и неудобно. А если порезать мелко, то они темнеют сразу, вот и идут в компот только или еще куда. — Эля с удовольствием схрумкала яблоко. — А жаль, так они вкусные. Я у кухарки как-то взяла несколько кусочков нарезанных, крику было, что леди такое не едят.

— У кухарки? — тут же насторожила ушки Лушка. — А где эта кухарка? И почему ты одна в доме? Куда все подевались?

Девочка опять нахмурилась и тоскливо оглядела яблочный огрызок.

— А давай ты мне про себя расскажешь, про мир не наш и почему на мой вызов отозвалась. А потом уже я. — Живот Эльки жалобно буркнул, и она, смутившись, покраснела.

Лушка вытащила еще два яблока, немного брусники в берестяном кулечке да горсть лесных орехов, показав, как их колоть.

— Хорошо. Расскажу и про себя, и про мир тот, и про домовых, а потом тебя послушаю, — согласилась домовая. — Только долгого да подробного рассказа не жди, недосуг! Видишь, бедлам у тебя, да и голодной сидеть нехорошо! Я бы, может, и навела порядок сперва, но быстро не выйдет. Дом мне еще чужой, как тут все устроено, пока непонятно.

Девчонка, морщась от кислинки, проглотила бруснику, сгрызла яблоки и старательно пыталась колоть орехи между двух ложек, слушая рассказ домовушки.

Глава 2

Как все случилось

Сколько на Земле-матушке люди живут, столько и домовые обитают. Раньше, пока народ по пещерам сидел, домовики и правда духами были. Духами очага и достатка.

Когда люди дома строить начали, то и домовые преобразились, одомашнились. В разных местах и странах совсем разные домовики. Где их духами предков зовут, там они только духи. Дом берегут, лихо отваживают да семью хранят. Где их за нечисть почитать стали, там они буянят, часто себя теряют и, помутившись разумом, полтергейстом становятся. А где с добром к ним да с уважением, то и они со всей душой. Хозяевам всегда помогут. Зерно от плесени сберегут, за тестом присмотрят, чтобы не убежало, мышей гоняют, кошкой оборотясь. Только сейчас все больше дома высокие строят, городские. Хозяев там много, у всех свой уклад, а домовой на весь дом может один быть, и то если его кто-то позвать догадается. А коли нет домового, то и души в доме нет. Там и плесень по стенам ползет, и сквозняки откуда ни возьмись берутся. Люди-то на строителей грешат — мол, раньше строили хорошо, а сейчас тяп-ляп.

Но ведь есть дома, что заходишь в него — и выходить не хочешь. И не рисуют там на стенах подъездов. Цветочки стоят на окнах, и их никто не ломает. Соседи друг на друга волком не смотрят. Да просто домовой там за порядком следит. Потому как домовые очень порядок и уважение любят!

Вот и Лукерья появилась в начале двадцатого века, когда в их разбогатевшем советском совхозе новые дома строить начали. Может, где люди в домовых и не верили, но Лушкин дом тогда семье бабки Глаши достался. Старушка была предками наученная и на прогресс и дело революции чихать хотела с церковной колокольни. Поэтому, пока сын с семьей вещи заносили, она тихонечко на веник домовую пригласила. Так и появилась Лукерья.