Проклятье академии Ардман, или Все равно ты будешь мой (СИ) - Винтер Ксения - Страница 9

Я бы, в принципе, даже не обратила на него внимания, если бы не унюхала восхитительный запах свежих пирожков, исходивший от рюкзака за спиной парня.

— Прошу прощения за навязчивость, — я подошла к Алкуру, едва ли не капая слюной.

— Голодная, да? — окинув меня оценивающим взглядом, понятливо хмыкнул тот и молча достал из рюкзака парочку румяных пирожков, завёрнутых в промасляную бумагу. — Вот, держи, угощайся.

— Спасибо, — я окончательно смутилась, но угощение приняла. — Меня Элетра, кстати, зовут. Можно просто Элли.

— Да знаю я уже, — отмахнулся Алкур, усаживаясь на перила крыльца столовой. — Наслушался за день.

— Чего наслушался? — не поняла я.

— Занятных историй о том, что на факультет боевой магии поступила малолетняя любовница ректора.

Я аж поперхнулась от такого известия, так что Алкуру пришлось хлопать меня по спине.

— Кто тебе такую глупость сказал? — моему возмущению не было предела.

— Так все об этом говорят, — пожал плечами Алкур. — И охранник в общаге, и преподы.

— Откуда ты знаешь, о чём говорят преподы, если ты сегодня ни на одном занятии не был?

— А я возле административного корпуса крутился, вот и услышал, как две какие-то мымры судачили, что Фейтман на старости лет из ума выжил, раз изменяет своей во всех смыслах идеальной жене с какой-то малолеткой.

— Подожди, что-то я ничего не понимаю, — я нахмурилась, пытаясь осознать услышанное. — Что ты вообще забыл возле административного корпуса? Мне казалось, когда прогуливаешь пары, предпочитаешь от преподов держаться подальше.

— Это если ты не хочешь спалиться, — самодовольно заявил Алкур. — А у меня цель прямо противоположная! Мне нужно, чтобы меня поймали на нарушении дисциплины и исключили.

Ситуация стала ещё более запутанной.

— Зачем? — я честно пыталась понять. Даже слухи о моей интимной связи с Алваро отошли на второй план, настолько меня заинтриговала странная логика Хайота.

— Что, зачем? — не понял он.

— Зачем тебе нужно, чтобы тебя исключили? — пояснила я суть своего вопроса. — В академию обычно поступают, чтобы учиться.

— Ну, я не поступал, меня поступили, — пожал плечами Алкур. — Я, если ты не в курсе, являюсь сыном графа Хайота. И мой драгоценный папенька посчитал, что я не имею права учиться где-либо, кроме академии Ардман.

Вот теперь пазл сложился. Алкур просто устраивает обычный подростковый бунт с целью отстоять право самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Что ж, не могу его за это винить.

— С чего ты взял, что я должна знать, чьим сыном ты являешься? — я сразу же зацепилась за странность в его словах.

— У тебя на лбу большими буквами написано: знатная леди под прикрытием, — хохотнул Алкур. — Я видел, с каким выражением лица ты вчера смотрела на еду в столовке. Согласен, гадость редкостная. Но простолюдины этого не замечают, они к такому привыкли. А вот члены благородных фамилий — нет. Они же все питаются отдельно. Меня вот тоже Флоренс подкармливает — Алкур тряхнул рюкзаком за спиной, намекая на его содержимое. — Где, кстати, твой повар? Опаздывает?

— Мне он не положен, — скривившись, ответила я, жадно вгрызаясь зубами в прожаренное тесто с крупными кусками мяса внутри. — У меня прямо обратная ситуация: я страстно желала поступить в Ардман, а отец с крёстным были против. В итоге мне удалось их уломать, но мне поставили условие, что я буду жить и учиться, как рядовая студентка. Так что никаких поблажек, включая повара.

— Жестоко это они, — хмыкнул Алкур, а затем на секунду замер и с сомнением уставился на меня. — Подожди-ка… А твой крёстный часом не ректор?

Я ответила Алкуру многозначительным взглядом, из которого тот сделал свои выводы.

— Какие все вокруг идиоты! — восторженно рассмеялся парень. — Ещё преподаватели называются. Перепутать крестницу с любовницей — это надо уметь. Пожалуй, я даже завтра приду на занятия, чтоб посмотреть, как вытянутся их лица, когда они узнают правду.

— Никто ничего не узнает, — возразила я. — А если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя лично под ближайшим кустом закопаю.

Вот теперь на лице Алкура отразилось искренне недоумение.

— Но почему? Это ведь облегчит твою жизнь! В противном случае тебя со свету сживут.

Я тяжело вздохнула и задумчиво посмотрела на пирожок в своих руках.

— Дело в том, что я поступила на факультет боевой магии не просто так, — неохотно приоткрыла я правду. — А ради одного человека, который считает меня ни на что не годной куклой. Я же хочу доказать, что он неправ. Но для этого я должна сохранить инкогнито.

— Странная ты, — заметил Алкур. — Впрочем, мне как-то без разницы.

— Что, даже не будешь меня шантажировать раскрытием правды, чтобы я надавила на Алваро и он исключил тебя?

— Пф! — презрительно фыркнул Алкур. — Больно надо! Я и сам неплохо справлюсь. Да и шантаж — не мой метод. Кстати, проголодаешься — заходи в гости. Третий этаж, комната шесть. Подружку можешь с собой захватить — у меня такой забавный сосед, он вам точно понравится

Сказав это, Алкур весело мне подмигнул, поправил лямку рюкзака и двинулся куда-то в сторону центрального выхода.

«Странный он какой-то, — подумала я, доедая пирожок. — Надо будет непременно подружиться».

Целительница

Следующую неделю я старательно превращалась в своеобразного ежа: прятала нежную, уязвимую душу под колючками сарказма и презрения. Потому что внезапно выяснилось, что, не имея за спиной отца-короля и королевскую гвардию, очень непросто противостоять людям. Особенно когда речь идёт не о физических нападках, а о моральном прессинге и словесных оскорблениях.

И ладно бы только преподаватели на меня взъелись, это я ещё могу понять. Но студентам-то я чем не угодила? Своим якобы привилегированным положением не пользовалась, на занятия ходила исправно, в конфликты старалась не влезать и вообще лишний раз на глаза никому не попадалась, свободное от учёбы время проводя либо в своей комнате в компании Мины, либо в библиотеке. И всё равно одногруппники неожиданно сплотились, чтобы дружить против меня. Пока дальше словесных оскорблений и презрительных замечаний дело не заходило, но я морально готовилась к худшему, не питая иллюзий насчёт здешних нравов.

— Видимо, пытаются выслужиться перед профессором Кьетом, — высказала своё мнение Мина. — Другой причины для подобного поведения я не вижу.

В принципе, я была с ней согласна. Каждое утро для меня теперь превратилось в настоящую пытку, потому что Вирайн не упускал возможности поупражняться в остроумии за мой счёт, явно старательно вынуждая меня сдаться и просто забрать документы.

Впрочем, во всём этом безумии был и один существенный плюс: Алан, будучи человеком хорошо воспитанным и глубоко порядочным, занял мою сторону и наравне с Миной пытался оберегать от нападок окружающих.

— Тебе стоит пожаловаться декану, — заметил он на третье утро, во время занятия по физической подготовке вставая сбоку от меня, чтобы никто не пытался «случайно» меня толкнуть или ударить. — Кто-то должен положить конец этому безобразию.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что декан мне поможет, — скривившись, заметила я. — Уж скорее поддержит коллегу.

Занятий по проклятьям у нас ещё не было, но я даже не сомневалась, что магистр Кея ничем не отличается от Вирайна. Ещё в первый день он показал своё пренебрежительное отношение ко мне, так что на его помощь рассчитывать было бесполезно.

Поскольку моральный прессинг не мог пройти бесследно, уже к концу недели я ощутила слабость и острое нежелание что-либо делать: хотелось завернуться в одеяло и весь день провести в постели, наплевав на всё и на всех. Однако умом я понимала, что ничем хорошим это закончиться не может, поэтому, с огромным трудом соскребя себя с кровати, умылась, переоделась и направилась в медицинское крыло.

Медблок располагался в четвёртом корпусе, где учились целители, ботаники и зельевары. Подходя к центральному входу, я бросила тоскливый взгляд на стеклянную пристройку сбоку здания, полностью заполненную зеленью — личную оранжерею мастера Лакурж, куда студентам, к сожалению, путь был навсегда заказан.