Королева - вдова. Книга 1 (СИ) - Григорьева Юлия - Страница 109

— Я сейчас умру от волнения, — прошептала Ее Величество.

Канлин ответил широкой улыбкой и вывел невестку в распахнувшиеся двери.

— Богини, — выдохнула Лания и, поддерживаемая деверем, направилась вниз по ступеням высокого крыльца.

Перед лестницей стояло само воплощение зимы! Ослепительно-белая высокая и мускулистая кобылица. Ветер трепал ее длинную гриву и хвост, и казалось, что над землей стелется белоснежная поземка. Лошадь была и вправду восхитительна. При появлении государыни и ее сопровождения, с нее сняли теплое покрывало, и теперь стало видно, что кобыла уже под седлом.

За спиной кто-то отчетливо охнул, и Тридид произнес:

— Вот уже не ожидал от вас, племянник. Это же Аросин! Прекраснейшая порода, изумительная лошадь. Какая стать! Какие ноги!

Лания подошла к кобыле, которую держал в поводу конюх, и прижала ладони к вздрогнувшему белому боку.

— Ты просто красавица, — тихо проворковала королева.

— Вы правы, дядюшка, — развернувшись к гостям Ее Величества, произнес Канлин. — Кобыла и вправду — само совершенство. Но вы же и не правы, даритель не я. Эту прекрасную лошадь дарит своей возлюбленной супруге Его Величество Ангвир Третий Мелибранд, — над людьми прокатился почти слаженный изумленный возглас. — Еще до своей смерти он успел заключить сделку и оплатить покупку. И дата, стоявшая в счете, ясно указывала, что привезти ее должны ко дню рождения его жены. Там же на счете стояло имя — Лани. И потому я исполняю волю моего брата и господина. Лошадь доставлена той, кому и предназначалась.

Что до меня, то я присоединил к дару Ангвира и свой, менее значимый, но необходимый — упряжь. Это мой второй дар сестре и невестке, моей госпоже и повелительнице. Прекрасная женщина должна восседать на замечательной лошади, достойной ее красоты и величия. С днем рождения, Ваше Величество, — закончил он.

Лания обернулась, мазнула рассеянным взглядом по принцу, улыбнулась и, пробормотав:

— Благодарю, — вновь посмотрела на лошадь. — Я нарекаю тебя Снежинкой, — произнесла королева, — потому что ты бела и легка, как только что выпавший снег. Моя красавица… — После подняла глаза к небу и негромко, но с чувством сказала: — Благодарю вас, мой милый. Я буду заботиться о вашем даре, он бесконечно мне дорог.

Затем наконец обратила внимание и на упряжь. Она уловила, как кто-то негромко спросил Канлина:

— Это фарийская кожа?

— Да, — также негромко ответил наследник. — Мне хочется, чтобы упряжь прослужила как можно дольше. Кожа мягкая и податливая, но вместе с тем прочная и держит форму. И изнашивается она очень и очень нескоро. Фарийцы владеют секретом выделки.

— И дерут за свой секрет… — усмехнулся кто-то, но не договорил, и королева поняла, что и этот подарок деверя обошелся ему в немалую сумму.

Но не это приковало внимание Лании к упряжи. Она потрогала повод из любопытства и обнаружила, что он и вправду мягок. После провела пальчиком по серебряному стремени, в котором еще не бывало ничьей ноги. Стремя было покрыто чеканкой. Затем посмотрела на чепрак и увидела богатую серебряную вышивку на темно-зеленом фоне. А в уголке орнамент собирался в затейливую монограмму «Л.М.», над которой цветком распускалась корона.

И седло, насколько можно было видеть с земли, выглядело восхитительно. Лания провела кончиками пальцев по такому же серебряному теснению, шедшему по кромке. Заметила и вышивку, но сейчас хорошо разглядеть ее не смогла.

— Братец, невозможно красиво, — с улыбкой произнесла королева, продолжая изучать подарок деверя.

— Я рад, что вам нравится, — услышала она и обернулась, да тут же и устыдилась.

Ее гости ежились на зимнем ветру. Кто-то даже постукивал зубами, но уйти во дворец не осмеливался никто. Носы благородных мужей покраснели совершенно неблагородно.

— Господа, немедленно идите во дворец! — воскликнула Ее Величество. — Прочь этикет, вы же заледенели! Ступайте и не возражайте мне. Я последую за вами через минуту. Идите, — с нажимом повторила она, и подданные поспешили скрыться за теплыми стенами.

На улице остались оба наследника, герцог Виллен, еще пара советников и один министр, ну и те младшие офицеры и гвардейцы, которых пригласила королева.

— Ну что же вы, — всплеснула руками Лания. — Вы же заболеете!

— Мы крепче, чем вам кажется, государыня, — усмехнулся отец Ее Величества.

Обернувшись к лошади, вдова в последний раз провела ладонью по шелковистой шее.

— И ты ступай греться, — шепнула она Снежинке. — Мы увидимся завтра и познакомимся поближе. — Опять посмотрела на мужчин, ждавших ее, и произнесла: — Немедленно идемте отогревать вас. Не желаю, чтобы этот чудесный день закончился лихорадкой и насморком. Вперед! — и первой направилась во дворец.

Лания, вернувшись из воспоминаний в свою комнатку в храме, рассмеялась, вспомнив, как офицеры ее воинства и гвардейцы вытянулись перед ней, но на губах их сияли улыбки, когда она вела свой промерзший отважный отряд во дворец.

— Удальцы, — хмыкнула она и, погладив живот, сказала ворочавшемуся младенцу: — Ну раз вы столь неуемны в желании заняться делом, дитя мое, то мы, пожалуй, отправимся во дворец. Что скажете?

Дитя, как обычно, ответило шевелением, и его матушка снова легко рассмеялась, а после начала готовиться к выезду. Настроение ее было замечательным.

Глава 31

— Как же ты красива…

Тонкая женская ладонь с длинными изящными пальцами скользила по белоснежной шкуре кобылы, ласкала шею, зарывалась в длинную шелковистую гриву и снова гладила шею. Лошадь, поначалу настороженно наблюдавшая за незнакомкой, вскоре ткнулась мордой в ладонь и милостиво похрупала протянутым ей яблоком.

Лания весело рассмеялась и продолжила ласкать свою новую лошадь. Она и вправду была прекрасна. Подтянутое стройное мускулистое тело, крепкие ноги и невероятно милая морда… по крайней мере, так посчитала Ее Величество, а с королевами, как известно, не спорят.

— Снежинка моя, — прошептала государыня и прижалась щекой к лошадиному боку.

Наверное, если бы Ангвир был жив, его супруга непременно обняла его и расцеловала в щеки, если бы он, конечно, позволил. А может, он смотрел бы на свою жену с чуть покровительственной улыбкой, пока она ворковала с его подарком. Это было бы чудесно…

Вздохнув, Лания открыла глаза и, отстранившись, вновь потрепала лошадь и улыбнулась ей.

— До встречи, моя красавица, я еще непременно навещу тебя. А сейчас дела зовут меня править целым королевством. Но ты слишком хороша, чтобы вникать во всё это. Поверь, я тебе даже завидую, однако позволить себе быть просто красивой не могу. А потому разреши откланяться и не скучай, — и, послав кобыле воздушный поцелуй, королева покинула конюшню.

Напевая себе под нос легкомысленную песенку, Ее Величество направилась к дворцу. Уста Лании то и дело расползались в улыбке, до того на душе ее было хорошо и спокойно. И, признаться, никакими делами заниматься не хотелось, даже если они имели государственную важность. Пф, какая чепуха!

Королева рассмеялась, вдруг раскинула руки в стороны и медленно покружились под мягкими пушистыми снежинками. Рядом с ней послышался тихий смешок, и государыня очнулась. Она бросила вороватый взгляд на своих телохранителей и заметила, что они прячут улыбки. Тут же напустив на себя суровый вид, Лания, вздернула подбородок и уже в молчании последовала дальше.

— Простите, госпожа, если вас обидели наши улыбки, — услышала Ее Величество и полуобернулась. — Вы всё чаще задумчивая и строгая, разве что с Его Высочеством пошутите. А сейчас вам хорошо, это сразу видно, вот и мы с вами радуемся.

Королева остановилась, обернулась к гвардейцам и смущенно улыбнулась:

— Спасибо.

— Так вроде и не за что, — улыбнулся говоривший телохранитель.

— За то, что вы радуетесь вместе со мной, — ответила Лания и вновь преисполнилась деловитости. — Однако довольно веселиться. Как известно, для каждой смешинки своя минутка. Но когда отвернулась и продолжила путь, она вновь улыбалась, но дурачиться уже не стала. Все-таки королева, взрослая женщина и почти мать. Так-то.